Убить... нет, Любить сталкера

Изуку осторожно выглянул из-за угла школьного коридора, за которым он прятался. Да, как бы то позорно не звучало — да, прятался. Сейчас он учится во втором классе средней школы префектуры Ш*********. Не так давно ему исполнилось 13 лет. Такой уж возраст — хочется романтики. Но как он устал выслушивать от мамы вопросы о «девочках». Ведь… кажется, Мидория — гей. Немного затруднит, если его соулмейтом окажется девушка. Хотя, судьба довольно жестока. Всё же… ему хотелось строить серьёзные отношения именно с человеком судьбы. Такие девичьи мечты… И всё бы ничего, он уверен — половинка бы нашлась, даже здесь, в школе или его районе, но делать каминг-аут как-то не хотелось. Потому что здесь есть один индивид, из-за которого вся жизнь Изуку катится к херам собачьим. Кацуки Бакуго — его одноклассник. Тот ещё хулиган. Собирая вокруг себя банды из «приспешников», он управляет всей средней школой. Правильно, те кто не хочет ежедневного надерания зада, присоединяются к нему. Такой самый типичный школьный закон: либо ты, либо тебя. Особенно достаётся Изуку. Порой синяки месяцами не сходят с рук парня. Теперь с ним навсегда останутся и девять розовых точек на запястьях — шесть на правом и три на левом. Кудрявый уж и не задумывался над посылом сего распределения. У Изуку в целом много шрамов, но, конечно, Кацуки подарил лишь меньшую их часть. И на каждый найдётся в пыльных закоулочках памяти своя история его появления, вернее, получения. Вообще-то, они с Каччаном (нелепое прозвище, что он тихо шептал до сих пор) в детстве были друзьями, так как являлись соседями. Но тщеславие, высокомерие и развязность полностью овладели Бакуго. Теперь этот подросток нещадно насмехается над «бесполезностью» кудрявого. Эту историю и так все знают. Мидория делает шаг из своего импровизированного убежища и бежит в сторону запасного выхода из школы, дабы по-тихому слинять. Об этой спасательной двери знают все, но здесь почему-то мало кто тусуется. Тут его за шкирку ловит чья-то рука. — Куда собрался, Деку? — просипел хриплый тихий голос прямо над ухом зеленоволосого. Тот в ту же секунду начал краснеть. Вот чёрт. Угораздило. — Что, ещё не надоело носить милые цвета, пидор? — прогундосил другой его одноклассник, со стрижкой под каре, немного теребя горло розовой рубашки Изуку. Ну что, он теперь виновен, если нечаянно постирал белые вещи с красным носком? К тому же, вряд ли ориентация — чья-то вина или чей-то выбор. Особенно, в их мире, где судьба выбирает человека за тебя. Хотя, людям давно плевать на судьбу, ведь если соулмейт не подходит им в романтическом плане, никто не заставляет тебя с ним встречаться, жениться, заводить семью, детей, хомячков и ипотеку. Этого мнения и придерживался Мидория, лелея надежду на счастливое будущее. К сожалению, не все подростки разделяли адекватные взгляды на ориентацию. И это жутко раздражает юношу. Кудрявый гневно скосил брови, немного морща веснушчатый нос. — Ой, не кисли морду, Деку. Хочешь освежиться сегодня в туалете? О! Или вместе соберём портфель…? — Кацуки схватил его за волосы на затылке и потянул назад, чтобы ботаник немного наклонился, неудобно изгибаясь и теряя бдительность. — А ты не плещешь… с-шшш… оригинальностью, Каччан, — зашипел Изуку, перехватив руку хулигана, что беспощадно вытягивала из головы целый клок темных волос. — Заткнись! — тут же последовал тяжёлый удар по лицу. Его резко толкнули вперед, чтоб он открыл доступ к спине, на которой мешком вис желтый пыльный, повидавший жизнь портфель. Тут же начали заламывать руки, и без того больные, ведь именно рукам никогда не давали надежды на выздоровление. Стали судорожно стягивать рюкзак, резко и громко расстегивать молнию и безжалостно вытряхивать содержимое на только что вымытый мокрый пол. К слову, лицо Мидории находилось там же. Неприятно. Приятнее не становится и от удара увесистым ботинком по плечу, затем с другой стороны по лицу, в скулу. — Это что? «Японская правовая система»? — зазвенел в зеленоволосой голове чей-то обрывистый бас. — Ты, бесполезный кусок дерьма, решил стать полицейским? Ха, даже не думай, задрот! И что ты… — и много-много слов Бакуго, суть которых Мидория уже перестал улавливать. Глаза медленно закрываются, парень и не обращает внимание на бешеный ритм сердца. Все эти избиения проходят, словно в тумане. В любом случае, он не хотел ничего запоминать… Крупно вздрогнув, он очутился все на том же полу, среди мокрых тетрадей и учебников. Пол, кстати, давно высох. Всё-таки ему зарядили по виску — парень был в отключке. По ощущениям уже часов пять вечера. Он должен был быть дома ещё час назад. Мама будет волноваться… Брюнет потихоньку поднялся на четвереньки — его ноги и руки жутко тряслись, а плечо, голова и бок ныли от пульсирующей боли. Оперевшись о ближайшую стенку спиной, Мидория обхватил колени дрожащими руками, что почти не чувствуют никаких прикосновений из-за онемевших подушечек пальцев, и свернулся в «улитку». Сейчас в школе так тихо. Даже жутко становится. Нужно торопиться, ведь её скоро закроют. Сегодня нет никакх секций. Ну почему… почти каждую неделю. Одно и то же. Избиения. Единственный человек, что его любит — Инко, постоянно пытается выяснить, откуда у него эти побои, но Изуку упрямо молчит. Хотя она и так всё давно поняла. Даже как-то пыталась уговорить парня перейти в другую школу. Но тот был непреклонен. Только не дальше. Только бы видеть. Только бы слышать. И продолжать тешить себя надеждой. Такой пустой и бесплодной, но такой гибкой надеждой. Изуку её безумно бережёт. Каждый раз его почти истаптывают чужие грязные подошвы, но он перекрывает такие дорогие ему и хрупкие мечты за пазухой. Какая глупость. Жалкое сердце… ну почему же он. Если бы не он… Почему именно этот жестокий человек украл его маленькое наивное сердце?! Кацуки Бакуго! Будь ты трижды проклят…! Крупные слёзы катятся по грязной от удара ботинка щеке, а по коридору раздаётся тихий всхлип и совсем неслышимый шелест мятой бумаги. Иногда, уже во взрослом возрасте Изуку думает, что такого просто не может быть. Не бывает такого. Они недавно встретились. Друзья детства, враги юношества и незнакомые взрослые люди. Они не знают ничего друг о друге. Между ними пропасть и хлипкий мост из совместных воспоминаний. Хотя, и после выпуска из школы ничего не менялось — Изуку все так же желал видеть Бакуго и хоть как-нибудь участвовать в его жизни. А Кацуки всё так же желал превзойти всех, прославиться и всё в этом роде. Короче, детство из задницы никуда не делось ни у одного, ни у второго. Только вот всё пошло совсем не по планам: Изуку уезжает в другой город, валит вступительный экзамен в полицейскую академию, теряет из виду Каччана. Все моментом сыпется песком меж пальцев. Чисто по счастливой случайности (и связям его мамы) он поступает в архитектурный колледж. Да, он не так плохо рисовал, но это не уровень людей, что учились здесь. Если бы ещё мальчишке сказали в прошлом, что он будет архитектором, тот бы громко захохотал. Какая глупость. Но жизнь та ещё шутница, все знают об этом. Проходит примерно три года, ему девятнадцать и у него появляется метка. Хоть Изуку и выставил метку на сайте, он не спешит искать соулмейта, собственно, как и тот его, ведь полностью погряз в долгах по учёбе. А ещё нужны деньги тупо на проживание и обучение, ведь тот поступил далеко не на бюджет. Он устроился на подработку консультантом в каком-то магазине мебели, лишь бы денег достать. С его замашками художника-дизайнера, его выворачивает от некоторых экземпляров, что продают там. Вот и вся его жизнь: дом - учёба - работа. Таким образом проходит весь год до окончания колледжа. Прошло ещё три года. Мидории двадцать три. Даже сайт "меток-точка-нет" не помог. Изуку удалил свой пост с фото спустя эти четыре года. Всё безрезультатно. Либо его соулмейт живёт в дебрях, куда и не ступала нога человека и не долетал вай-фай, либо тот его просто проигнорировал. Ну, или третий вариант — тому плевать и он вообще не заходил сюда. Не хочется соулмейта. Хочется Бакуго. Вот так парадокс. Вообще, как он сейчас? Где учится? Ни слуху, как говориться, ни духу. На его странице нет никакой информации по этому поводу. Все фотки ещё со школы. Вообще он туда не заходил года три как раз. Мидория шарит по всем друзьям и бывшим одноклассникам, но те давным-давно заблокировали свои страницы от Изуку, отвязав неприятную часть их прошлого от себя. Кто ещё тут неприятный. Как-то Мидории нужно было съездить в старый город к матери. Инко затеяла ремонт в ванной, поэтому вызвала сына на помощь. Проходя не очень далеко от какой-то уличной сцены, он даже не ожидал увидеть чей-то мини-рок-концерт. Песенки качают, приостановился посмотреть, дабы немного расслабиться от рутины. И тут резкое осознание. За барабанами сидит не абы кто, а его объект очень длительного воздыхания — Кацуки Бакуго. ""Bakyscvad" значит…"- пролетает в кудрявой голове. Нарыв всю информацию об их группе, подписавшись на все социальные сети и каналы, Мидория вооружился всей информацией об этих людях. Даже зачем-то выписывал в отдельную тетрадку. Это его неизменная привычка — постоянный анализ и самокопание. Не только себя, вообще всех. Почему он не пошел на психолога…? Кацуки — барабанщик, Мина — вторая солистка и немного гитаристка, Эйджиро и Серо — гитаристы (бас и электро), Денки — клавишник, а Кьека — главный постановщик и редактор, солистка, была их, можно сказать, продюсером, так как она жила музыкой. Кстати она и дала идею собрать группу. Так её и назвали — «Bakysquad» Самое интересное осталось впереди- узнать соулмейта Каччана. «Ха», «ха» и ещё раз «ха». Рассматривая какую-то очередную фотографию в инстаграме Ашидо, Изуку наткнулся на совместное селфи с участниками группы. Первое было с Каминари, потом с Джиро, третье с Киришимой, а затем ещё одно с Серо и Бакуго вместе. Казалось бы, ничего интересного. Полистав карусель фотографий справа налево, Мидория грустно и завистливо вздохнул. Их жизнь кажется такой насыщенной и интересной, что хочется об стенку убиться от собственной, черно-белой. Хочется перемен. Размышляя о своей никчёмной жизни, курчавый залип на последнем фото. Мина держала телефон правой рукой, а левую забросила на плечо Серо, подставляя Кацуки рожки. Ханта ехидно улыбался и тут же возвращал должок Ашидо в виде таких же забавных рожек. Бакуго всегда был хмурым, но в такой ситуации даже его маска ненависти лопнула — он улыбнулся. Просто скромно улыбнулся. Изуку не мог перестать умиляться, тут же жмакнув на «лайк». Ещё немного времени он подмечал хорошее качество, освещение, фокус и светокоррекцию на смартфоне девушки. И только потом зеленоволосый заметил метку. Метку Бакуго. Два треугольника на шее, что расположены друг другу основаниями. Не выкупая происходящего, Мидория подбежал к зеркалу, дабы лицезреть на своей шее такую же. Он всегда представлял себе эту сцену. Вот, он, весь такой счастливый, прыгает на одном месте, словно ребенок, что увидел самый желанный подарок на Рождество. Но сейчас — ничего. Может, он не верит до конца, а, может, ему просто-напросто всё равно. Не может же быть… Ведь Изуку так хотел этого. Судьба решила сжалиться? А сжалиться ли? Какая радость в том, что твоя судьба — человек, что издевался над тобой? Но ведь… сердце само выбрало, даже никого не спросило. Да ладно это, дело прошлое… но сейчас он всё же немного известен. Ему, наверняка, некогда. Ну кто Мидория такой, чтобы вламываться к нему и кричать, что они соулмейты. Кацуки точно не будет в восторге от такого «сюрприза» в виде человека, что он ненавидит всей своей душой. Что лучше? Разочаровать человека, которого ты очень любишь, или молчать, дабы не мешать ему, не вмешиваться в его личную жизнь? Вот в чем вопрос. С тех пор Изуку часто посещал концерты группы, слушал песни, часто покупал постеры и мерч, следил за его соцсетями… в общем, был немного отаку, но ещё ни разу не попадался на одни определённые яркие алые глаза. А те того и не осознавали, просто пропуская мимо, словно через сито. Словно Изуку — серая масса. Часть такой скучной и прозрачной массы всех людей, проходящих мимо на улице. Определённо подходит под описание этого дистрофичного и бледного парня. Так вот, недавно они всё же встретились. Изуку так стушевался, что взял и пригласил его, сука, на чай, которого у него даже не было. Почему тот тогда притворился курьером? Впервые в жизни им удалось просто поговорить (хотя они ещё не договорили!!!). Бакуго такой… такой живой и яркий, как и на фото в соцсетях. Его метка, — он даже не скрывает её, — абсолютно такая же как и у Изуку. Кацуки заметно повзрослел. И поумнел. Даже извиниться хотел, но Урарака помешала… (чтоб у неё маникюр отвалился!!!) Со временем эти воспоминания, невинные ситуации и встречи совсем истерзали душу Мидории. Он даже планировал сходить к психологу… Только теперь он пожалел, что сразу ему обо всём не рассказал. Было уже поздно. Целых… Бог знает сколько лет прошло. А вдруг Кацуки нашёл девушку-любовь-всей-своей-жизни, просто об этом нигде не указывал и не рассказывал? А? Тогда Мидория лишний… да и вообще гей. А завтра ему нужно сдавать финальный проект какой-то виллы для Каямы-сан. Для этого нужно ехать за три пизды… снова на встречу, снова всё переделывать. Столько нервов потратил он с этой работой. Ну, хоть денежку платят и на том спасибо. Находясь в сладкой полудреме, буйные мысли о соулмейте, работе, рок-группе, своём будущем, настоящем и прошлом, так и воспаляющие сознание парня, немного успокаивались. Сейчас ничто не может нарушить этот хрупкий сон. Почти. — Изуку… — сладко прошептал чей-то хриплый голос. Человек начал зацеловывать ледяные из-за открытого окна ладошки, щеки, скулы, носик и все остальные открытые части кожи кудрявого. Немного холодные руки начали блуждать под одеялом, едва дотрагиваясь до кожи и немного дразня тело контрастом, от чего забегали мурашки. Пальцы заползали прямо в непослушные волосы, слегка сжимая, тем самым пытаясь разбудить. Изуку забыл пояснить ещё одну часть своей никчёмной жизни. Шинсо Хитоши. Он встретил его около четырёх лет назад. Как раз примерно тогда он и удалил фото своей метки на сайте «знакомств»… Хотя, нет, ему было уже двадцать четыре года. Тогда так совпало, Изуку и какой-то парень с фиолетовыми волосами сели рядом на каком-то аттракционе. Мидория не сдержался и испуганно сжал чужую руку. Как романтично и невинно. Хитоши и стал его небольшим спасительным островком любви. Парень и ведёт себя, словно они соулмейты. Его любовь кажется реальной, совсем настоящей. Такой же как и у Изуку к Кацуки. С каждым годом эта… привязанность Шинсо всё навязчивее, но просто вызывает жалость у кудрявого. Он не сильно парится из-за этого. Сначала у них вообще был секс по дружбе, это потом их взаимоотношения перевалили грань «почти замужем». Собственно, по инициативе Хитоши. Только в этой идиллии есть один нюанс. Изуку все время скрывал метку от него. Если бы тайна открылась, он бы лишился тёплых объятий и любящего парня. Эгоистично? Да. Если Деку спросить — любит ли он Хитоши, он ответит: «Люблю, конечно. Как брата». Такой инцест получается. Они и начали встречаться под предлогом: «Ды-вот пока соулмейта не найдем». Изуку всё не может успокоиться из-за того, что соврал ему. И продолжает врать. Ведь он знал, кто его идеальный человек, и имел метку уже столько лет… К слову, у Шинсо до сих пор нет метки. Ну, не судьба пока. Хах. Капли бегали по стеклу, темная комната наклонялась холодом и влагой. В тишине её раздаются какие-то отголоски повседневных звуков гудящих машин, деревьев, которые шелестят и скрипят своими голыми ветками, шум мелкого дождя и короткие, но очень звонкие шлепки кожи о кожу. Мидория прогнулся в пояснице и упёрся локтями о мягкий матрас кровати, издавая редкие всхлипы и прерывистое мычание. Дыхание к чертям сбилось, а горячий партнёр даже не даёт шансов его восстановить. И не нужно. Эта сладкая истома поглощает мозг всё сильнее, заволакивая такими не любимыми серыми тучами от рассудка, словно от солнца. Руки путались в простыне, из рта размеренной дорожкой плыла вязкая слюна. Шинсо начал менять темп, совершенно не ручаясь на чувство ритма во время страсти. Он не был жаден на собственные стоны, но сегодня молчал, закусывая нижнюю губу. Он хотел слышать Изу. Внезапно парень наклонился к шее кудрявого, начал тереться носом и щекой, покусывать кожу прямо через бинты. Эти бинты… покрывали почти все руки и шею, из-за этого Хитоши было сложно пробраться с таким манящим местам. И так уже несколько лет… Нет. Так было всегда. Всё когда-нибудь изменится. Когда-нибудь, но этот день наступает. — Зачем ты их носишь…? Дай посмотрю, — парень, не выходя из Изуку, начал зубами и одной рукой (на вторую он упёрся, дабы не придавить тушой бедного пассива) рвать бинты на «холке». Мидория начал вырываться, говорить внятно не получалось — из-за скорой разрядки, которая дарила сладкое головокружение и которая отдавалась белыми салютами в глазах, язык не поворачивается. Но, вопреки этому, не менее резво он начал брыкаться и дёргать руками, только подогревая интерес Шинсо. Пришлось всё-таки навалиться на парня. Вот актив постепенно наращивает темп, дабы утихомирить непослушного зеленоволосого возлюбленного, и уже убирает белую тонкую медицинскую сетку с гладкой кожи на шее. После долгого использования марли кожа пропиталась этим горьковатый запахом насквозь. Свет уличного фонаря упал ровно на пульсирующую артерию, на которой была метка. Хитоши резко вышел и перевернул Изуку на спину, пригвоздив того руками к постели. Возбуждения как и не было. Мозг так резко вернулся в реальность, словно только что их обоих окатили ключевой водой. — Что это? Мидорию затрясло. Он тут же осознал, что пока не хотел ничего менять. Ему до ужаса было жалко своего парня, который столько времени был в неведении. При этом ему хотелось оставить прошлую жизнь навсегда, стереть память… где люди в чёрном, когда они так нужны?.. Эта чёртова метка… почему в этом мире нет другого способа найти соулмейта! — Эт-то… метка… — промямлил кудрявый. — А я не вижу! Спасибо, что сказал! — если бы люди могли плеваться кислотой, Хитоши бы ещё секунд тридцать назад растворил бы жалкое лицо Мидории, — Кто? — Что «кто»? — Соулмейт! Ты же наверняка теперь знаешь! Когда она появилась? — он повысил голос. Таким его никто не видел, даже сам зеленоволосый. — Я спрашиваю!!! — Я не-не знаю! Н-недавно, — кадык парня предательски задергался, голос струился сплошной ломаной. — Ты снова врёшь мне? Ты, сколько я тебя помню, всегда уматывался этими бинтами. И чему мне верить, Изуку? Он сказал его имя с таким сожалением и обидой, что в душе парня что-то оборвалось. Он не хотел такого исхода. Он не хотел, чтобы он увидел это таким жалким образом. — Хитоши… Я просто не хотел… Ты же знаешь, что кроме связи с человеком… судьбы… сложно воспринимать другие отношения в серьёз… — он тщательно подбирал слова, расставляя отвратительные паузы. Всё равно облажался. — Ой блять, заткнись. Шинсо встал и начал натягивать нижнее бельё, а затем заметался по комнате в поисках джинс и футболки. Изуку резко поднялся и хотел было встать, дабы остановить обиженку, но тот пихнул его обратно на кровать. Тельце пружинило на матрасе с несколько секунд и перестало двигаться. Затем… Хитоши ушёл. Просто хлопнул дверью. А Изуку… лежал и смотрел на пыль, клубящуюся в рыжем свете фонаря с улицы. Сквозняк гулял по комнате, а мурашки — по коже кудрявого парня. Слёзы бесшумно и беспрерывно катились по коже, а затем терялись в зелёных вихрах и мятой простыни.

***

— Я просила здесь три метра, а не два с половиной! — тыкала женщина своим указательным пальцем с броским красным цветом на ногтях миндалевидной формы. Каяма-сан сегодня была неотразима, как и всегда. — Но у меня записано два с половиной… — устало, даже, скорее, вымучено протер ладонью лицо Мидория. Ну почему она уже в третий раз придумывает совершенно другие цифры. — Каяма-сан, здесь не получится сделать три, иначе вот здесь, — шатенка указала на чертеже определённую паутинку чёрных линий, — останется пустующее место, а вот тут конструкция может не выдержать веса. Спасибо Урараке. Без нее Изуку гораздо дольше б спорил с упрямыми клиентами. Девушка работала на своих родителей в строительном агентстве — считала деньги и материалы. Также хорошо разбиралась в строительстве, благодаря чему раздавала советы налево и направо. Изуку случайно затесался к этой компании. Буквально компании. Он архитектор, поэтому раньше искал стажировку. Урарака была (и является) его близкой подругой, поэтому тут же помогла с будущим рабочим местом. Так, Очако пропихивают везде «своего» человечка. Изуку придумывает, они — воплощают. — Официант, я больше так не могу! Принесите вина, это совершенно невозможно принимать на трезвую голову! — Женщина откинулась на спинку стула и сложила руки под грудью, которая прелестно округлилась из-за этого, как бы жестом защищаясь и отгораживаясь. Мидория и Очако только облегчённо выдохнули. Поддатые люди — сговорчивые люди. Попивая свой кипяток, что есть кофе, более его никак не назовёшь, ведь язык скоро покроется волдырями от температуры, которой позавидовало б даже солнце, Изуку снова и снова возвращается к Шинсо. Вот где его носит?! Почему нельзя просто выслушать! Парень терпеть не может вот эти вот человеческие бзики «Я щас уйду!» и «Посмотрим, на какую стенку ты залезешь без меня». Ну прям фу. Неужели нельзя просто сесть и сразу все обговорить? Да, может кое-кому и нужно остыть, но для этого можно просто, блин, свежим воздухом подышать. Не обязательно устраивать шоу. И всё же очень неприятно получилось. Изуку виноват, он это понимает. Будет ли шанс всё исправить? Шинсо, пожалуй, второй человек в его жизни, который его по-настоящему любит. Мидория уверен, парень не собирается отпустить его так просто. Но забыть про метку как с местной амнезией не получится. Что же делать…? — Изуку-кун, смотри… — кареглазая девушка начала ему рассказывать детали этого проекта, что помешают практичности и укреплению, поэтому некоторые нужно переделать. Она размеренно что-то объясняет, не шумит. Она видит терзания своего друга, его задумчивый грустный взгляд; даже его любимое блюдо, что он только что заказал, не способно его развеселить и воодушевить. Парень всей своей кудрявой головой ныряет в эту архитектурную пучину, отвлекаясь от одного и возвращаясь в другому.

***

Кацуки сидел на маленьком зелёном диване и размышлял над тленностью бытия, держа в руке заманчиво блестящую оранжевую баночку початого пива, пока рядом с ним туда-сюда сновал Серо. Сегодня тот решил поменяться с Киришимой местами и уступить «сладкой» парочке их квартиру. Пусть резвятся на здоровье. Сам брюнет был жутко взволнован, в связи с чем всё время заминал длинные музыкальные пальцы рук и хрустел суставчиками. На нем весела лёгкая вискозная серая майка, очерчивая его острые, но широкие плечи. — Слышь, маятник, харе мельтешить, у меня и так голова раскалывается, — пробурчал Бакуго свободной рукой усердно массируя виски. Когда ж этот соулмейт уймется… — И что мне делать? Кацуки! Ну скажи! — парень подошёл к окну, а затем резко обернулся, пытаясь загипнотизировать своими чифирными темно-карими глазами барабанщика. — Да что сказать то? — начал терять терпение блондин, откровенно рыча. Это всё потому, что только сейчас он начал слушать собеседника. До этого "фонящий" словно старое радио друг его не сильно интересовал. ББ - белобрысый балбес. — Когда? Когда у тебя появилась метка? Вообще, что ты начал делать? Посоветуй. У этого парня, смольные волосы которого отражали свет окна, только сегодня появилась метка. И знаете где? На среднем пальце правой руки и на второй фаланге, прямо на ребре, в местечке, что часто зарывается указательным. — Ой, бля… ты думаешь, я помню? — он скептически покосился на Серо, заставляя того поежиться. — Ну, лет в двадцать, может. Наглая ложь. Всё Кацуки прекрасно помнит. Даже день. Это был четверг. Точно четверг. И ему было девятнадцать. Какой он жалкий. Просто закрывает свою мягкую романтичную душонку, что до сих пор читает сёдзё-мангу и кушает клубничку с сахаром под шумок, маской крутого грубого парня. А ведь он так же тушевался, когда впервые увидел метку. Думал, что тут же, вот прямо сейчас, найдёт соулмейта. Ага. Щ-щас. Сначала он быстро перегорел, погруженный в карьеру, а теперь мечется как волк-одиночка. Вот, прошло уже лет девять, а он всё так же на одном месте. — И всё? — разочарованно бросил Серо. — А что ещё? — А где терзания? Где поиск соулмейта? Неужели тебе совсем плевать? — Судьба сведёт, зачем метаться. — Ага, да, жди пока на тебя свалится сие чудо. Ты, вроде, и сам должен понимать, что нужно шевелится. — Хватит меня учить, — грозно рыкнул Бакуго. Спустя минуту молчания только тихо спросил. — Какая хоть метка? — Так тебе интересно? — карий взгляд метнулся обратно к блондину, потеплел, а ехидная лыба расцвела на лице брюнета. Затем он вальяжно присел на диван и поведал, — Это цифры — 2308. Вообще не ебу, что это. Дата или время… — так парень и застыл, вглядываясь в знаки на коже. — Слушай, а может это код от сейфа в банке? Или пин-код у подъезда? Как вариант же, — во всю захохотал Бакуго. — Очень смешно. Зато твоя метка дофига интересная — треугольники какие-то и всё. — Тебе нос сломать? — тут же «оправился» от приступа смеха Кацуки, отбросив улыбку и злобно пялясь на Ханту. — Ага, так всё-таки притворяешься, что вся эта тема безразлично? — Хлебало на ноль. — Ясно, — с разочарованием выдохнул Серо. Ну что за человек. Этой же ночью Кацуки не мог заснуть. Он ворочается с боку на бок, его простынь давно превратилась в подмятую под него тряпку. Эта боль неутешима. В груди все ноет, как будто на сердце сейчас скребут шпицы. Неужели вот это можно закрыть каким-то любовником? Весь мир рехнулся, если считает измену соулмейту нормой. Хотя, если подумать, ты же не видел свою судьбу-половинку, значит это не считается? А если видел, но не знаешь? Но это же не возможно! Да даже если кого-то искать, кого? Девчонки из группы? Не-не-не, упаси Боже. С сайтов знакомств долго… ещё постараться б найти там приличного человека, а не женщину лёгкого поведения. Или мужчину. А что если… Деку? Он вроде с мужчинами может… а, точно. У него есть парень… Отбой. Ну и что? Разве все отношения кроме связи судьбы не фиктивны? Нужно подумать. И ведь правда, его метка совершенно обычная. Неинтересная. Что ж такого ему уготовила судьба? Почему у всех время, какое-то место, хоть какая-то отсылочка на соулмейта. А тут — треугольники. Всё. У всех есть всё. У них есть любовь. Они могут ее показать. Они не ограничены ничем. Кацуки ненавидит это чувство. Зависть. Оно склизкое и холодное. Если часто завидуешь, оно живёт у тебя на плечах. От него невозможно избавиться. Поэтому он старается не обращать внимание на других. Ему тоже можно позавидовать. А сердечко все ноет и ноет. И нет этому аду конца.

***

Гудок. Ещё один. — Алло? — Здорова. — Это кто? — Кацуки Бакуго. Который «тот самый». — А…Здравствуй. Откуда номер? — Связи. — Зачем звонишь? — тон её сменился на более ехидный, если не заигрывающий. — Не хочешь встретиться, скажем, сегодня вечером в кафе? — Хе-хе, я в вашу забегаловку не пойду. Если ты таким образом рекламиру… — Нет-нет, в другую, конечно. Ну, как? — безжалостно оборвал девушку блондин. Кацуки терпеливо ждёт с минуту, которую она решила помолчать. Из динамика вырываются какие-то шорохи и непонятные бульки, словно из кипящей кастрюли. Его раздражают такие люди. Сейчас она подумает, поюлит и, наконец, решится. Женщины... — Хорошо. Я смогу в семь. — Заметано. Адрес сейчас вышлю, — в голосе проскользнула довольная усмешка. Ладно, мнение о ней можно было смело менять. Но, как говориться, ещё не вечер.

***

Бакуго вообще сначала планировал просто пойти в какой-нибудь пропахший дешёвым пивом клуб. Но это слишком просто. Теперь почему-то аж зубы сводит от отвращения к себе. Затем в его светлой головушке возник совершенно иной план. Что, если попытаться склеить Урараку? Она вроде ничего, милая, при теле. Замутить и закрутить с ней, пока соулмейт не объявится? Идеальный план! Кафе Кацуки выбрал скромное, чтоб губы сильно не раскатывались. А губы у нее милые. Но не такие, конечно, как смущенный Деку… Бакуго сидит в плетёном кресле. Его разморило от комфорта и тепла. Теперь это его любимое заведение. Если снаружи их встречает уже небольшой колкий морозец, то внутри все напоминает домашний уют. Много растений, пусть, большая часть из них и искусственные, деревянные балки на потолке, уютные желтые гирлянды, есть даже подушки. Кацуки подставил горячую ладошку и подпер ею подбородок. Такой скучающий красавчик не обошёлся без изучающих взглядов многих посетителей. От непонятной тоски и меланхолии должен спасти какой-нибудь супер молочный и супер сладкий кофе. Да. Сегодня можно сделать исключение. Вот дверной колокольчик тихонько звякнул, и в помещение шагнула Урарака. Она была в очках, сегодня её образ говорил совсем не о беспечности и лёгкости, а о бесконечной усталости. Белая «струящаяся» рубашка, заправленная в черные скини-джинсы. Образ скрывал за собой бежевый пуховик, чуть ниже ягодиц и объёмный розовый вязаный шарф, в цвет шапки. Сбросив с себя всё лишнее, девушка прошла к нужному столику. — Привет, извини, я сильно опоздала. Слишком много пришлось разбирать. Конец недели, как-никак, — вымученно усмехнулась Очако, поправляя и протирая очки специальной тряпочкой, которую она достала из очечника. После всех этих действий она приятно его захлопнула. Кацуки посмотрел на время. 19:54. — Привет. Готов тебя простить на первый раз, — снисходительно оскалился блондин. — П-первый? Я ещё не давала своего согласия… — сложив руки на груди, неуверенно проговорила шатенка. — А я тебя и не спрашивал. — Ты очень грубый. Они замолчала на минуту. Было неловко. Никто не знал, как начать и что спрашивать. Кацуки всё думал, что нагло изменяет соулмейту, хотя его здравый смысл ему говорил, что тот его и не видел ещё даже. А вдруг видел? М-да, зря он намекнул про ещё одно свидание. Раньше, ещё полгода назад, Бакуго был у Деку и не увидел метки Урараки. Интересно, какая она к неё? — У тебя есть метка? — прямолинейности барабанщика можно только удивиться. Хотя, это правильный вопрос, учитывая ситуацию «утешительных» отношений этого мира. — Метка? Нет ещё, — грустно улыбнулась девушка. — Решил о соулмейтах поговорить? Конечно, Очако не дура. Лучший друг сразу рассказал ей про Каччана и про их одинаковые метки. И ещё тогда, полгода назад, она спросила не про «А это тот самый барабанщик?», а про «А это тот самый соулмейт?». Ей немного жаль, что Изуку гей, что у него есть соулмейт, что он встречался с парнем. Иначе она могла бы хотя бы чуточку повстречаться с Мидорией. Раствориться в моменте любви, пусть и не совсем разделенной. — Слушай, а ты точно не гей? Совсем-совсем? Бакуго внезапно подавился своей слюной, от чего начал кашлять на весь зал. — А т-ты сама подумай… — захрипел блондин, схватившись за стол, чуть под него не закатившись. Если он не будет за что-нибудь держаться, то точно свалится с этого кресла. Кто тут ещё прямолинейный. Его бисексуальная душонка всколыхнулась от негодования. — М-да, прости. И снова минута молчания. Неловкость ножом можно резать и раскладывать по тарелкам других гостей заведения. — Как там Деку? От него ни слуху ни духу, — Кацуки отвёл взгляд от Очако на свои руки перед собой, что сцепились в крепкий замок. — Деку? Изуку-кун? Я думала, вы общаетесь… — режим «дурочка» включается автоматически. А сейчас начнётся веселье, — Вы же давно знакомы? — Мне этот задрот… — он начал было перебивать Урараку, но запнулся после её последнего вопроса. — Вы вроде одноклассниками были, да? — тут же заполнила пустоту фразы собеседника шатенка. Только блондину от этого лучше не стало. Тревожный звоночек. Неужели Деку ей всё рассказал… стыд то какой! Но это издалека напоминает расплату за прошлое… ладно, раз так, то Кацуки понесёт этот крест. — Ну да. И что? — скрестив руки, Кацуки откинулся на спинку кресла, уверенно всем своим видом показывая, как ему по самое "херу". Но получается у него... так себе. — Что "и что"? И ничего. Он мало что рассказывал о тебе, — «Ха-ха, да он всё выложил о тебе, мудила, теперь невинен как ангел и чист как стеклышко». — Кстати, Деку тебе не нравится, случайно? - кажется, эта ехидна улыбка преследует барабанщика на лице не только Серо, но и Очако. Сама девушка так беспечно и легко задала этот вопрос, будто спрашивала будничное "как дела?" — А не слишком ли ты дерзкая, а? - у Бакуго задергался глаз. Сердце предательски быстро заколотилось, как только её губы очертили его имя. Которое ему дал Кацуки. Как приятно. Внутри разлилось тепло. Это гордыня, не седьмой ли грех случаем...? Тем не менее, его загнали в угол. - Ну а что? Как Мидория вообще может не нравиться? - она мечтательно закрыла глаза. - Ха, а сама-то? Втрескалась в него, да? - перевалился через стол парень, дабы взглянуть в эти лживые карие глазки напротив. - Короче, это свидание тебе ничем не поможет. Просто поговори уже с ним. Сейчас ему нужна поддержка, - она начала копаться во всех карманах, приятно шелестя пуховиком, что не сдала в гардероб сразу, открывать и закрывать сумку, с которой она, оказывается, пришла. - Поддержать? Скажи, а зачем ему я? У него же есть парень, - он буквально выплюнул последнее слово, словно царской водкой харкнул. - Хитоши? Вот из-за него и нужна поддержка. Они поругались жутко, что-то там с метками, соулмейтами...- не отрываясь от своего, видимо, очень важного дела, пробубнила себе под нос девушка. Что же натворил этот идиот? Почему все теперь разгребать Кацуки? Хотя, он, безусловно, хотел бы быть ближе к зеленоволосому. Возможно, играет на струнах чувств именно сожаление, раскаяние, ведь... он был так жесток с ним. И это при том, что тот ему нравится. Этому тонкорукому задроту, необходима забота. Чем вообще Бакуго думал, когда распускал руки?! Конечно... он пытался отрицать свои чувства. Может он хотел отпугнуть от себя этого задрота? Слишком много вопросов... остаются не заданными. Но его язык как всегда бежит вперед мозгов. - Пиздец. Я тут ещё благодетелем заделался. А не хочешь засунуть... Урарака молча положила визитку компании с личным мобильным номером Изуку на стол, а сама тихо ушла. Как бы Кацуки не кричал и не останавливал, она его полностью игнорировала. Ну и пожалуйста. Больно надо. Сказать, что блондин был обижен таким исходом свидания - ничего не сказать, конечно. Все сразу перестало клеится. Но сейчас ему совершенно наплевать. Собственно, как и в начале сего торжества. Бакуго довольно долго пялился на бумажку, но в конце концов возмущённо её схватил. Матовый белый квадратик этот был с адресом и номером Деку. Полезная информация, учитывая, что в кафе был "общий", его ещё называют "домашним" или "офисным", телефон. А ведь номер каждого покупателя просто невозможно узнать. Приобрели его в целях конфиденциальности клиентов. Нахуя? Вот это вопрос, конечно. Вообще не удобно и не выгодно. - Ваш кофе, - официант учтиво улыбнулся, ставя на плетеную подставку-салфетку большую прозрачную кружку. Латте немного "волновалось", из-за чего пенка умилительно подпрыгивала. - Счёт, - даже не взглянув на паренька и свой заказ, прошипел Бакуго. Когда официант ушёл, блондин нашёл взглядом какую-то одинокую женщину и поставил кофе со словами "за счет заведения" (ха, такой юморист, я не могу). Ему нужно сейчас что-нибудь покрепче. И плевать на презрение себя самим.

***

Изуку сидел на диване и, не представляете, парил ножки. Сегодня был его единственный выходной за несколько недель. На лице красуется маска с мордочкой зеленого котика, перед парнем - старый-добрый ноутбук с уже новеньким сериалом, в руках - ароматное какао, посыпанное корицей и маршмеллоу. Он счастлив. Все время он загружает себя разными мыслями (всем нам уже известными), к которым теперь прибавился ещё и Шинсо. Где его носит уже вторую неделю - неизвестно. Скорее всего, и не важно. Мидории никто не звонил из больницы, полиции, морга, психлечебницы и пограничного контроля, поэтому он пока может хоть немного расслабиться. Хитоши ему близкий человек, но не больше. Вообще звучит странно: "близкий, но не близкий". "Любимый, но пора сменить". Но ведь именно это определение подходит для вещицы, что и оставить нельзя, и выкинуть жалко. И чем больше Мидория думал об этом, тем больше понимал: хорошо то, что происходит случайно. Это открыло взор на неадекватность всего этого человека. Пора его отпустить. Именно из-за его отсутствия сейчас Изуку может проводить время как захочет и где захочет. Внезапно рядом раздался телефонный звонок. - Алло? - Изуку осторожно отвечает на незнакомый номер. Мало ли клиенты решили достучаться. Да, одиннадцать вечера - то самое время. - Дек-к...у, даваи поговорим... - взывал хриплый голос очень смазано и невнятно. Если бы Мидория был иностранцем, он бы ни слова не понял на этом пьяноблюдском. - Каччан? - он всё же чуть не разлил содержимое своего бокала, когда сердечко застучало как при лихорадке. Он с каких херов ему звонит? - Да ты пьяный в стельку. Ты где хоть? Погоди... откуда у тебя мой номер? - искренне удивился зеленоволосый, снимая масочку с лица. Веснушки застыли под блеском склизкого средства, а к влажному лбу прилипли темные кудряшки. - Слишком много букв. Больше трёх букв не перевариваю. Х... - Так, я понял. Адрес просто назови, где ты? - Изуку засмущался, ведь вся эта ситуация напоминала начало какого-то типичного pwp-фанфика... да, сейчас пьяный "он" придёт сюда, чай, постель, бодун и...? - Клуб какой-то новый... был... ель... ой, всё, труба зовёт, - собеседник ничего внятного более не объяснил, бросив трубку. Парень недоуменно уставился на свой смартфон, из которого с четким временным промежутком шли короткие гудки. - И что это было...? - лицо Изуку схоже с лицом самого известного камня с острова Пасхи.

***

Клуб. Тусклый свет софитов, не напрягающий глаз, отражается на глянцевых белых круглых столиках, кружится в невообразимых акселях по всем поверхностям. Он играет переливами в фигурных стаканах с крепким пойлом, проскальзывая между льдинками, круглыми и квадратными, задевает зеркальный диско-шар под потолком, ещё больше распространяясь по залу. Неоновые вывески с популярными и одновременно противными фразочками, но смешными каламбурами плавали в сознании подобно буйкам в бушующем море. Вдоль плинтусов, прямо под потолком, вились и ползли светодиодные ленты ледяного белого света, обличая все стены, что казались серыми в этой темноте. Постоянно где-то мелькают блестящие ботинки и серьги, пёстрые футболки и, Кацуки не постесняется этого слова (а он никогда и не стеснялся), ... бабы с типично облипающими бедра платьями, надутыми губками, сложенными в "утиный носик", высоченными каблуками, на которых и стоять дай Бог можно. А если на них ходить, то они будут не только высоченными, но и звонкими. Сейчас этот стук бьёт по вискам, так же как и музыка, откровенно сказать не самая новая и приятная, из-за чего мозги окончательно вытряхивает из ушей. Бакуго хотел расслабиться, забыть все проблемы и мысли, только и загруженные соулмейтом, Деку, Ураракой, рок-группой... Сейчас у них все не очень хорошо. Продажи билетов медленно падают из-за той же пандемии, и Джиро, сердечко и мозг Бакусквада, не имеет никакого вдохновения, а от того и новых текстов. Денки и Кири поссорились... Раз блондин потерпел неудачу с Ураракой, то пойдёт по стандартному трехэтапному плану: подцепить, трахнуть, забыть. Не прикидывайтесь святошами, если думаете, что это не правильно и вообще как так можно. У всех есть что-то, что позволяет закрыть брешь среди нервных клеток, будь то музыка или танцы. Почему бы и не секс, да? Но чем больше Кацуки убеждает себя, тем больше терзает его совесть. А это значит - мало. - Бармен, повтори, - Кацуки зажимает мед пальцев идеально ровную купюру, будто только с печатного станка. Кстати, помните, что бармен ещё и психолог? Так вот здесь ужасный бармен. Может, если б он был поразговорчивее, продавал бы в два-три раза больше. Тут красный цепкий глаз остановился на парне за барной, только на другом конце. Точно фрик: красно-белые волосы, шрам на половину морды, так тщательно скрываемый пудрой, что цвет только на тон или два отличен от кожи лица. Сам как сладкий мальчик - нежно-голубой свитер, явно на пару размеров больше настоящего этого парня, ослепительно белые джинсы. А в руках стакан неизвестного розового или бежевого наполнения. Выглядит как гей, может стоит попробовать? Бакуго медленно и вальяжно спустился со своего стула и бесшумно появился совсем рядом с двумордым, как он уже его мысленно окрестил. Приглядевшись к стакану с большим количеством безделушек, таких как зонтики и кусочки ягод, барабанщик скривился, выражая все свое негодование. - Что за дерьмо ты пьёшь? - тут же высказался он. Позже он обязательно проведёт трансляцию на YouTube "Как начать новое знакомство". - Да почему дерьмо... вроде вкусно, - произнес новый клубный собеседник будничным тоном и понюхал содержимое фужера. - Давай я тебе нормальный коктейль закажу? Меня Кацуки зовут, - чуть приблизился блондин. - Шото Тодороки. - Да ну, - наигранно всплеснул руками Бакуго, - Как же сам сын Старателя попал в этот "гадюшник"? - Ну, во-первых: клуб вроде приличный. Во-вторых: знаешь сколько раз мне задавали подобные вопросы? До-ху-я, - парень выпрямился и немного потянулся, - Давай свой коктейль. В помещении снова царит полумрак, но сейчас расширенным зрачкам от этого только лучше. Мягкая красно-розовая подсветка, по сути такая же светодиодная лента, была расположена вдоль изголовье кровати в комнате лав-отеля, подсвечивая стены и лицо любовника напротив. Жаркие поцелуи не были чем-то романтичным. Скорее здесь сказывался недостаток сексуальной жизни или какие-то личные проблемы, поэтому Шото и Кацуки просто кусали друг друга. Они намешали кучу всего в себе, поэтому можно только гадать, как же люди в таком алкогольном опьянении ещё способны возбуждаться. Ладони обсуждают по телу, оставляя фантомные следы от горячих влажных рук, что чувствовалось даже через одежду. Тут Шото резко повалил Кацуки на кровать, отчаянно пытаясь расстегнуть пуговицы на его рубашке пьяными пальцами. Жадный загребущий рот начал вылизывать ключицы блондина, а вот руки, тоже загребущие, начали подхватывать бедра. Кацуки понял к чему всё идёт. Даже через пелену полного дисконтроля до парня дошло - он снизу. Пассив. Нет. Они так не договаривались. - Э-э, стоять, - язык в замедленном режиме, поэтому привычный напор в голосе Кацуки ушёл. - Чего ещё? - обиженно пыхтит Шото, нависая над лицом барабанщика. Ему не хочется отрываться от процесса. - Я буду сверху, - грозно и недовольно рыкнул. - Хочешь побыть наездником? Хорошо... - Тодороки продолжает свои ласки, совершенно положив болт на обстановку. Только Кацуки уже не плавит. Этот придурок всё испортил. - Н-нет, я хочу быть активом, - выскользнул из рук "Двумордого" и немного отполз ближе с спинке кровати блондин. - Ты как ребёнок, ей Богу. Ладно, я в душ, - Шото пошатываясь, еле-еле найдя включатель, вваливается в ванную, не жалея ни сил, ни ручки, ни петель, хлопнул дверью. Кацуки часто дышит, лёгкие будто отказываются дышать автономно. А, может... пошло это всё нахер? Может, не сегодня? Может это ошибка? Какой же он скотина... Бакуго свернулся калачиком посередине огромной евро-кровати с очень мягким и чистым бельём, отдающим чем-то свежим или цветочным. Затем - заскулил, как какой-нибудь зверёк дикий. Он пошарил по карманам джинс, но то, что искал, не нашёл. Пришлось вставать и топать походкой коровы на льду к куртке, которую он сбросил по пути во время страстного поцелуя. Он даже слегка поморщился. И вот, чудо! Его любименький смартфончик! А под прозрачным чехлом -"бампером" та самая бумажка, которую Очако сегодня ему отдала. Он аккуратно, что совсем не похоже на него, вынимает карточку, придерживая двумя пальцами, начинает искать приложение "контакты", а затем и "набор", чтобы... что? Записать номер Деку? Зачем? Кацуки хочет нажать на "добавить в контакты", но трясущийся палец, пропитанный кровью с алкоголем, что перетекал из венки в артерию, сука, тыкает на "вызов". Бакуго о-очень (не) любит слово "судьба", но при этом ничего не предпринимает, пока на том конце линии раздаются медленные, редкие глухие гудки. Парень даже успел посчитать время от гудка до гудка (а того было периодичностью в 3 секунды), пока в телефоне не раздался немного высокий голос. - Алло? - сказали на том конце настороженно. - Деку, давай поговорим, - максимально серьёзно и внятно постарался выразиться он, но судя по ответной реакции получилось не очень. - Каччан? Да ты пьяный в стельку. Ты где хоть? Погоди... откуда у тебя мой номер? - Слишком много букв. Больше трёх букв не перевариваю. Хуй, - но Бакуго безжалостно перебили. - Так, я понял. Адрес просто назови, где ты? - Клуб какой-то новый... я там был... до этого отеля... ой всё, труба зовёт, точнее, совсем не зовёт, - блондин сбросил вызов, потому что из ванны перестал слышаться шум воды, бьющийся о акриловое дно* душевой кабины. Видимо, скоро выйдет Шото. Счет пошёл на секунды, прямо как между гудками. Пожалуй, это был бы прекрасный шанс переспать с богатеньким сынком Энджи Тодороки, дабы опорочить его светлость, но всё настроение куда-то ушло. Да и совесть в пьяной голове перестала беситься после мысли о... побеге. Кацуки быстренько поправил пуговицы на рубашке и всклокоченные волосы, нашёл куртку, рвано сунул телефон в карман, пару раз перед этим его уронив, так и не попадая в цель. А как же тяжело... завязывать шнурки. Пока Кацуки ни сел на пол, ничего даже в пальцах не держалось. Его цель - пойти. К Деку. Его голова пуста, в ней ничего кроме смутной тяги. Да разве плохо? Наоборот, на душе прекрасно. Он спокоен и одновременно взволнован. Скорее, это чувство предвкушения. У ярости, с самого детства живущей у него на плечах, появился выходной. За спиной раздаётся разочарованное "Ты куда?", но Бакуго быстро вылетает из квартиры, на бегу застегивая карман с ключами и телефоном, совсем не слушая какой-то противный "фон" чужого человека.

***

Он быстро выбегает из подъезда и застегивает молнию на кармане куртки, где покоились ключи от многострадальной "точно самой старой в мире" квартиры. Изуку не останавливается, пока не вспоминает, что без такси ему не добраться и до самого ближайшего клуба. Где он собрался искать, а главное - зачем? Кацуки на него всё равно. Фонари на улице светят приглушённо рыжим, от того и носа своего не видно. Зато хорошо, даже отлично видно тёмное ясное небо, что впервые за многое время показало звезды. На горизонте плыл навес из тёмных туч. Скоро и этих звезд не будет, а пока - это морозное чистое небо. На улице минус один, не больше: довольно скоро Рождество... Если сравнить Кацуки и Хитоши, то конечнобезусловно, Мидория выберет Бакуго. Именно поэтому его сердечко заволновалось, как только в мозгу возникла мысль. Что если его соулмейт успеет совершить ошибку? Ошибки бывают разные: передоз, автомобильная авария, нежелательная беременность... венерические заболевания, в конце концов. Возможно, он немного параноик. Но ведь именно Изуку героически может сейчас спасти его, подняться в его глазах, втереться в доверие и быть рядом. А не просто... пригласить на чай. Да, возможно слишком наивно звучит, но эта такая тёплая мысль... Чтобы блондин, пусть и условно, но был только его. И ни чей больше. Хотя, по сути он и есть его соулмейт, но перестраховаться не помешало б. Урарака, конечно, все сразу рассказала и во всех подробностях. Мидория от ревности готов задохнуться, ведь Кацуки пригласил его подругу на свидание, а не самого Деку. Значит, шансов совсем нет? Он не гей? Может даже не би?... Может тогда и не стоит говорить ему о... метке... - Да, здравствуйте, можно мне такси... да, подойдёт... - обеспокоенный мужской высокий голос эхом отражается от стен многоэтажки, иногда прерываясь, когда Мидория поворачивался лицом к дороге, ведущей куда-то далеко... Нельзя стоять на месте. Он делал это уже почти десять лет... Всё когда-нибудь изменится. Как и ложь всегда становится явью, как и солнце, поднимающееся каждое утро. Страшно ли что-то менять? Да. Нужно ли? Безусловно... Человек создан, чтобы менять. Да, мысль банальна, её говорит каждый, кто ни попадя. Но... ведь уста не могут её испортить. Такси приехало быстро. Водитель оказался довольно разговорчив. Дядька, немного седоватый, но уморительно колготной. Спустя минут пятнадцать Изуку уже знал все лучшие рестораны и караоке в городе, его уже успели пять раз поженить и развести со знакомыми красавицами, которые "неподалёку совсем живут". Даже несколько раз спросил о комфорте, не дует ли из окна, не слишком ли жарко, объяснив это тем, что расслабленность и спокойствие для их компании прежде всего. Кажется, за короткий промежуток времени голова кудрявого потяжелела на пару сотен граммов. Ещё и таракашки в голове бегают, как на ярмарке. Все же... зачем он это делает? Бакуго до него никакого дела... но, разве не так поступают соулмейты? Все же, чаще Мидория чувствует себя просто сталкером. Но это же нормально? Делать лучшее, желать лучшее другому дорогому человеку.. или... нет? - ... представляете, я захожу, а там такие красотки! ...целуются. И вот как так? Неужели я один такой невезучий... - таксист заглянул в зеркало, дабы убедиться, что перед ним он сам, а не жалкий косплей на пеннивайза. Да нет, очень даже симпатичный мужчина в расцвете сил. - Нет, поверьте, не вы один, - жалобный голос приглушённо доносится с заднего сиденья, - Нынче с соулмейтами всем не везет. Вероятно, всегда не везло. - Это тебе не везет? Да ты молодой парень, вся жизнь впереди, найдёшь ещё... - Нашел уже, - бурчит Изуку, копаясь в карманах. - Тогда чего ноешь? Главный сюрприз всей своей жизни ты уже знаешь! - весело, даже с каплей зависти, разбавляет начавшее густеть напряжение таксист. - А, совсем забыл. А ты чего хочешь? Ищешь кого? Или забрать нужно? Если забрать - это не ко мне, я только салон пропылесосил... - Я... извините, мне нужно... - "забрать одного человека" зеленоволосый так и не выговорил, жадно смотря на бедную гугл-карту в своём смартфоне и уже битый час выискивая какой-нибудь новый бар или клуб. Его веснушки подсвечивались экраном телефона, а зрачки сузились до состояния маленьких точек. Руки начали зябнуть, даже прогретая машина не помогала. И как водителю не холодно... А, собственно, почему он раньше не догадался...? - А вы не знаете... где здесь какой-нибудь новенький бар? Ну знаете... - постарался изобразить непринуждённой голос парень, будто он сам хотел отдохнуть там. Но в зелёных изумрудах сияет только беспокойство, совсем не похожее на жажду наслаждения. - А, так это далеко... через набережную трассу могу свернуть, если срочно нужно, - ответственно нахмурившись, водитель крепко взялся за руль, от чего кожа немного проскрипела, будто в мото-перчатках. Звук словно из фильма. - Да, было бы прекрасно. Мидория смиренно положил руки на колени и выпрямил спину. В машине повисла долгожданное сладкое молчание. На удивление неловкостей не было. Мидория хотел было поразглядывать салон, но это оказалось слишком скучным: он и вправду был чист. На этом всё. Ах, да, ещё маленькая мягкая собачка на зеркале, болтающаяся от каждой (даже микро-)кочки. Вот теперь всё. Собрав, казалось, все светофоры в городе, желтенькое такси повернуло на широкую трассу вдоль берега Тихого океана. Тёмная, чёрная ледяная вода плещется о прибрежные валуны, разбиваясь и сливаясь в белоснежную пенку, едва различимую сейчас, ночью. Кое-где отражаются фонари яхт и пароходов, гуд которых был похож на низкий рёв. На воде прыгают белые блики искусственного света, о звёздах и речи уже не шло: небо уже затянуто тучами, темно стало хоть глаз выколи. Не врал прогноз погоды. Вдоль ограничительного ограждения крадётся, шатается, а может и вообще ползет какая-то тень. Мидория лишь мысленно посочувствовал этому человеку, ибо что может заставить его плестись по трассе вдоль берега океана. Если это человек с психологическими проблемами, можно вообще броситься в эту чёрную пучину, полную ледяных брызг. Соль неприятно застынет на губах, заставляя их зудеть и иссушаться, а кожу неприятно стянет, не оставляя ни одной свободной поры. Глаза разъест от воды, заливающейся в горло. Внезапно в голове стало пусто, а сердце как-то странно ёкнуло. - Остановите машину, пожалуйста. Настолько внезапно и резко прозвучало, что таксист оторопел, нечаянно зажав педаль газа на секунду, от чего машина слегка дернулась. - Что, простите? - Остановите машину, - железобетонным тоном выдавил кудрявый парень. Трасса оставалась пустой. Желтенькая машина послушно встала и зеленоволосый со скоростью света вывалился из неё, слишком сильно хлопнув дверью напоследок, от чего водитель безысходно поморщился. Изуку тут же пошел навстречу этому загадочному силуэту, качавшемуся в ритм с волнами. Лицо закрыто капюшоном, руки спрятаны в карманы, поэтому его узнаваемость с уменьшением расстояния не увеличивалась. На улице за эти сорок минут немного похолодало, так что кудрявый больше укутался в свою лёгкую курточку. - Эй, это ты, Кач... - Изуку осторожно протянул руку человеку, но тот быстро оглядел парня и скинул капюшон повидавшего жизнь худи со своей пышной растрепанной... фиолетовой шевелюры. - Изуку? - Хитоши неверяще отступил назад, вытягивая полностью прозябшую руку, всю покрытую цыпками от небольшого минуса на улице, к чужой. От него несло алкоголем и потом. То ли так падает тень, то ли его мешки под глазами действительно настолько огромны. Он жалок. Словно собачонка, выброшенная из дома блуждать по улицам темного города. Вот-вот и за ним заедет служба по отлову. - Шинсо? - в жесте отвращения отдернул конечность веснушчатый. Вообще не хотелось видеть его. Демонстративно нахмурившись, он продолжил, - Пошли домой, чмо ранимое, - он снова просто сжалился. Да что же это за проклятье. Зеленоволосый чувствует себя мамкой всех и вся. Мда, его вечер пошел совсем не по плану. Не то чтобы между пьяными тушами Кацуки и Хитоши была разница, но... конечно была! Мидория под локоть схватил грузное тело и потащил его быстро и упрямо, будто бы назло, чтоб тот ещё больше падал и спотыкался, не приостанавливаясь, к машине, в которой уже молился бедный таксист. Он очень надеялся, что сегодня его салон останется чистым.

***

Пока Бакуго брел по обледеневшему городу, он успел протрезветь. Сейчас его пьяное желание увидеться с Деку стало самой большой загадкой в голове. Для чего? Разве он не пережил это? А делась ли куда-то эта любовь? Не помешает ли она им с соулмейтом? Он когда-нибудь это узнает. Куда-то идти зимой, в самое романтичное время года... прекрасно. Особенно когда падает редкий снег, медленно кружась в вальсе. Ветра почти нет, это всех только радует. Бесцельность - это, он считал, некомфортное, непонятное, очень ощутимое чувство. Тучи свинцовым покрывалом накрыли Японию. Скоро Рождество, Новый год, а встречать Кацуки его не с кем. Точнее... есть с кем, вот только у каждого в этом году свои планы: Кири и Денки останутся вдвоём, Серо, Джиро и Мина улетят на горячие источники, встречать праздники за пределами этого города. Остается лишь он, одинокий барабанщик. Тем временем он уже поднимается по знакомой обршарпанной лестнице. За эти три от силы раза он запомнил каждый уголок, каждую царапину на полу и стенах. Справа от нас располагается надпись "Всего лишь друзья", явно выражая всё недоумение и негодование от признания какого-то человека. Слева - лестничный пролёт, ведущий на несколько этажей вниз и вверх. Спереди - дверь с потрескавшейся эмалью, с виду очень не приветливая, скрывала за собой очень даже милую зеленоволосую составляющую этого бренного мира. Аккуратно постучав, как, между прочим, никогда в жизни не стучав (а может и стучав, как раз в прошлый или позапрошлый его приход сюда), блондин потирает лоб ледяным негнущимися пальцами, почти окоченневшими от тех несчастных минус двух по Цельсию за стенами многоэтажки. Дверь открывается с тем же, уже знакомым и ставшим родным скрипом, выпуская наружу такое драгоценное тепло дома. - Опять ты? Чего тебе? - кислая мина Хитоши не выражает ни грамма дружелюбия, и он, только увидев этого человека, будто ощетинивается и мрачно сводит густые брови ещё ближе к переносице. А Кацуки смотрит и не может понять: что за чертовщина. Он всё ещё пьян? Если он не ошибается, в прошлую их "встречу" на шее у фиолетоволосого не было метки. Метки как у Бакуго. Блондин ошарашенно уставился на шею, да, на место, идентичное с чужим клочком эпителия с такими же чертовыми чёрными треугольниками. Скучными, ломающими жизнь и волнующими гнилую душонку даже не одного человека... треугольниками. - У меня глюк? Или это действительно то, что я вижу... - он осторожно, словно к злой собаке, тянется к шее Шинсо. Тот завороженно смотрел на метку на шее Кацуки. И стоят два дебила: один уже счастливый (в какой-то степени) и недоумевающий, думает, что нашёл соулмейта, другой анализирует своей головой с кровью и градусом дешёвого коньяка, где же видел эти сраные треугольники...? - Ты... мой соул? - Кацуки медленно и сурово поднимает взгляд на парня напротив. - Пиздец, - спустя долгие пять секунд выдаёт тот и въезжает кулаком по челюсти пришельца. Бакуго своего не пропустит и с ещё большей силой отвешивает противнику-"соулмейту", попадая в глаз. Будет фингал, такой же фиолетовый как и волосы Шинсо. Они будут хорошей парой. Не Изуку и не Шинсо и не Кацуки и этот уродец, конечно же. Синяк и синяк. Они. Пока эти пьяные туши колбасились и мутузили друг друга, разнося по подъезду короткие "охи" и шипение, словно от диких котов, из соседней квартиры вылезла женщина вредной наружности. Она держала в руках тапок и теперь, прикрыв дверь, увидела что за бардак тут твориться. Тапок тут же полетел в "мартовских кошек" (парни сцепились в орущий клубок, так что это идеальное сравнение) и угодил в макушку Кацуки. Неприятно, он тут вообще-то как бы "гость". - Я сейчас полицию вызову, если не прекратите ваши пьяные брачные танцы! - брызжя слюной Никого это не остановило. Кацуки в пьяном бреду и сквозь пелену ярости, что почему-то чувствовалась ярче обычного, ничегошеньки не услышал. Шинсо - тоже самое. Они, вероятно, думают что находятся на боевом ринге. Расширение территории, блять. - Ну сами напросились, идиоты, - театрально громко хлопнула дверью хозяйка соседней квартиры, увлекая за собой в глубину дома равнотонное ворчанье и пошаркивание о линолеум одного тапка.

***

Изуку уже весь город оббегал. После того, как он привёз Шинсо домой и попытался уложить его спать (Хитоши словно ребёнок, осталось оформить документы на опекунство), Мидория помчался вниз, к таксисту. Мужчина увлеченно и очень сосредоточенно листал карту на навигаторе, поэтому на пассажира обратил внимание только когда тот похлопал его по плечу, перевешиваясь с заднего сиденья. - Слушай, чуть сердечный приступ не словил, ты так меня не пугай больше, - он широко улыбнулся и повернул ключ зажигания. - Куда теперь рванём? - он поправил дурацкую стариковскую кепку, посматривая в зеркало, под которым болталась засаленная игрушечная собачка. Изуку стало безумно неловко. Даже если этот добродушный человек пошутил... его это точно немного задело! Вероятно. А ведь этот святейший дядя совершенно молчаливо подвёз пьяную тушу его бывшего... Изуку не любит раздражать людей, и у него на этот счет полный сдвиг по фазе. Бывает, например, парень просто нечаянно щёлкнул ручкой два раза подряд, а уже думает, что все люди вокруг на него гневно смотрят, раздраженные этим звуком. Кудрявый не привык доставлять неприятности или вообще какие-либо неудобства, собственно, и сейчас не собирался. - А... доведите меня к "Вальхалле", а там рассчитаемся... - пробурчал он, немного взмахнув рукой в жесте "Бог с ним", а затем положил на грудь, что приобрело теперь очень сочувственный вид. - Как знаешь... - крепче схватился за руль таксист, переключая скорость на коробке передач. После высадки Изуку, конечно, заглянул в этот клуб. Новенький, приятный такой. Название оправдывает вид. Райские, а может, адские цены на выпивку, чистый интерьер, видно, что новое заведение. Неоновые ленты, буквы и фразы, правда, обстановка немного душная. Везде перстрота - разноцветные макушки и блестящие платья, только белые стены и спасают. Температура разительно отличается от уличной: в помещении надышали под +30. Изуку подошел к барной стойке, затем намотал кружок другой по залу и вышел обратно на обледеневшее, крытое небольшим деревянным навесом крыльцо. Это уже четвёртый клуб за сегодня, а Кацуки нигде так и нет. Может он пошел домой? А Мидория, как истинный и конченый альтруист просто зря тратит деньги на такси (немало он сегодня накатал, кстати). Он выдыхает облачко сизого пара, светящегося в свете фонарей и ярких ночных вывесок. Неподалёку справа стоял парень, немного грустный на вид, кажется. Света было недостаточно, чтобы рассмотреть его лицо, но у него точно были белые волосы. Они хорошо подсвечивались в темноте, словно фосфором покрыты. - Здравствуйте, а вы случайно не из этого клуба...? Знаете самый сильный страх Изуку? Спрашивать кого-то о чем-то. Особенно незнакомого. Просто кринж, высшая степень неловкости. - Из этого, - мрачно донеслось подтверждение со стороны незнакомца. - Не видели сегодня тут блондина такого... ну... - Ненавижу блондинов. Особенно сегодня, - буркнул тот, не особо помогая разобраться Изуку в ситуации. А ещё его грубо перебили. Как некрасиво!!! - Ага, значит видели. Не знаете, куда он пошёл? - Нет. - Спасибо за информацию, - учтиво поклонился кудрявый, пожелав затем хорошей ночи. Вот Мидория и ухватил ниточку событий. Так, куда дальше нас заведёт дорога...? Тут в кармане куртки зазвонил телефон, благополучно забытый на его дне. Изуку зашелестел, доставая вибрируещее чудо техники из него. Парень в сторонке затих. - Алло? - Изуку Мидория? - спросил неизвестный женский голосок. - Да, я, - внутри как-то тяжело стало, словно камень навалился какой. Мерзкий страх заворочался под одеждой, как раз там, где когда-то порхали бабочки. - Сейчас передам трубку, тут с вами хотят поговорить, - слышатся какие-то голоса, затем шуршание и только после этого его разум заполняет голос, которого он за сегодня уже наслушался. Его хочется забыть, потому что волосы на затылке встают дыбом от неприязни. - Извини меня, пожалуйста...

***

- Фу, как меня угораздило только, - Бакуго презрительно морщится, как только садится на грязную лавку обезьянника. Вот же ж сука, таки вызвала ментов. И чего ей дома не сиделось! Как же бесят такие индивиды, лишь бы нос свой куда-нибудь сунуть. И нет, чтоб он чего противозаконное сделал, так нет! Дебоширство... И с кем? С придурком. - Нахуя ж ты татушку с треугольниками набил, дебила кусок? Я чуть коньки не отбросил от испуга. Господи, спасибо что не ты! Я все свои сбережения теперь пущу в приюты для животных и стариков! Боженька, и пить не буду, спасибо! - выдвинул свою тираду блондин, в молитвенном жесте сложив руки и уставившись на неопределённую точку на потолке. А, нет, очень даже определённую - какое-то чёрно-зеленое грязное пятно размером с коврик для компьютерной мыши. - Ой, кончай на меня не наезжать, мало получил? - зарычал Шинсо. Он, весь потрёпанный, с синяками на лице руках, с финалом под глазом сидит, обняв себя руками, аки защищаясь от этого жестокого мира. Такой потерянный, отверженный всеми. От него ещё тянуло перегаром, а вкупе с его видом работники местного полицейского отделения могли легко его посадить за распространение наркотиков... или что там мог бы распространять Шинсо. Кацуки не ведётся на его жалостливый образ бродяги, лишь с отвращением поглядывает в его сторону. На пару минут наступило молчание. И только сейчас до трезвеющего мозга Кацуки дошло: это тату - копия его метки. Значит, Хитоши её где-то видел. Точнее, у кого-то. Итог: + одна подсказка к поиску судьбы-всей-жизни. Причём, Изуку говорил, что знает своего соулмейта, а с Шинсо они поссорились. Значит... это не он... Но этот сплошной синяк (во всех смыслах этого слова, товарищи) молчит как партизан, ничего не хочет выдавать. - Ты не в праве решать за других и ломать чужие судьбы. Скажи же мне. Хитоши лишь испуганно зыркнул в сторону Бакуго. - А нечего больше узнать не хочешь? Губозакаточную машинку принести? - плюётся со всей кипящей в крови яростью Шинсо, глаза которого вновь наполняются алой поволокой. Он резко начал дёргаться, как в припадке, но для удержания себя схватился руками за лавку, ставшую гладкой с годами. Так не должно быть! Изуку должен быть только его и ни чей больше! Как же спрятать его от всех этих гнусных людишек, так и желающих его у него забрать? Мир соулмейтов жесток и беспощаден. Здесь совпадения - это норма. А ведь у них с Мидорией в этом году юбилей - пять лет вместе. Жили душа в душу, трахались, гуляли и всё вместе. Всё было прекрасно. Изуку всегда понимал Хитоши, а Хитоши - Изуку. И пусть кудрявый скрывал от него метку все это время - он просто не хотел развалить их безупречную связь, не хуже, чем у соулмейтов... Ведь так? Никто не должен узнать о метке и кому она на самом деле принадлежит. Шинсо унесёт это с собой в могилу. Если правда не всплывает раньше. - Так ты одолжи, она у тебя уже есть, - Кацуки нервно расхаживает по отделённому железной клеткой помещению, мельтеша будто маятник. Теперь он понимает Серо - чувства окрылённости и дозволенности снова охватили его душу. Снова это ощущение, что соулмейт где-то рядом и он вот-вот его найдёт. Словно он может докоснуться до какой-то невидимой нити, натягивающейся каждый раз от переисбытка чувтв или эмоций. Словно тучу лет назад. Это толкает жить, искать непонятно чего... Из раздумий его выводит голос Хитоши, заставляя вскинкть тонкие светлые брови на лоб. - Извини меня, пожалуйста... Стоит и хнычет как девчонка. Ещё так противно носом шмыгает. Бакуго прям выворачивает от этой слабости. Если человек выглядит жалко - значит, он просит его жалеть. Жалость - почти унижение. Особенно для гордой души блондина. Поэтому всего добивался сам, шёл по головам и даже не смотрел под ноги, не требуя ничего от окружающих. Лишь восхищаться им. Отличная пища для размышлений - нормальна ли его позиция... насколько она эффективна? - Прости, прошу, прости, не хотел доставлять тебе неудобства. Забери меня, пожалуйста, Изу, - пьяно лепечет Шинсо, переминаясь с пятки на носок. Он нервно двигает собачку на куртке вверх-вниз, от чего по помещению раздаётся эхо "вжик-вжик". Охранник раздражённо поглядывает на него, но терпеливо ждёт, когда тот наговорится. - Дай сюда трубку! - Кацуки бросился к бедолаге, пытаясь выдернуть смартфон из его рук. Тот пытается увернуться, шатается под натиском "противника", сгибается в три погибели, лишь бы не оборвать эту связь между ним и Изуку. Он должен сделать всё, чтобы его бывший парень поговорил с ним на пару секунд дольше. - Изу, поговори со мной... - а в ответ слышит лишь далекое бурчание и разрывающий душу ритмичный ход гудков сброса. - Вот ты придурок! - рявкнул Бакуго, ударив Хитоши кулатом по плечу. Получилось не сильно, скорее разочарованно, но охранник резко поднялся со своего насеста, всполошившись. - Так, ну-ка разошлись быстро по углам! Тьфу, - легонько сплюнул он,- надо было вас рассадить по разным камерам.