Любить никогда не поздно.

Брайн, сидя у себя в квартире, проводил трансляцию, что случалось крайне редко. Подписчики в чате писали о том, как они соболезнуют Максу, ведь потерять друзей - это вам не шутки. Они ещё не догадывались о том, что их ждёт, а сам блогер лишь загадочно молчал. Но вот, спустя примерно двадцать минут разговоров, раздался звонок на телефоне Тарасенко. Чат сразу же оживился, начал спрашивать, предполагать, кто это может быть, даже строя догадки о том, что у Макса появилась девушка (или по теории некоторых парень, как бы то странно ни звучало). Максим вышел из комнаты, попутно отвечая на звонок: — Слушаю. — Так как на номер Тарасенко не удосужился взглянуть, он был абсолютно без понятия, кто беспокоит его во время трансляции. Из трубки раздался женский голос: — Здравствуйте, вас беспокоит больница, здесь три пациента утверждают, что вы их... друг? Родственник? Я честно говоря так и не поняла... — из трубки послышался усталый вздох. — Так вот, они просят вас забрать их домой. Макс несколько секунд стоял, пытаясь осознать, о ком идёт речь. Конечно, он чуть ли не все двадцать четыре часа, что есть в сутках, думал о друзьях, но это не означает, что он сделался умнее. Когда до него наконец дошло, он ответил: — Ох... Да, конечно, я их... Близкий друг, дело в том, что мы... — Меня это не касается. Просто подъезжайте по адресу... — Говорящая назвала адрес больницы, куда стоит приехать, чтобы забрать Оливию, Ботана и Няню. — Думаю, можно будет приехать к пяти часам, если вам будет удобно. Брайн взглянул на часы: они показывали половину четвёртого дня. Чëрт, он обещал подписчикам два, а может и три часа эфира! Ладно, придётся нарушить обещание. — Да, конечно, я подъеду. Спасибо. — Всего вам доброго. — Тишина, что появилась после слов предполагаемой медсестры, чуть изменилась, что означало завершение вызова. Брайн ещё раз вздохнул, после чего вернулся в комнату, чтобы попросить подписчиков подождать его приезда. Когда медсестра пришла в палату, объявив, что наступила выписка, Оливия не поверила своим ушам. Она конечно безумно хотела наконец отдохнуть от вечного аромата спирта и криков детей из другого крыла, но ощущение, что ей придётся "отдыхать" в больнице вечность, всё не покидало её. Она лишь немного прищурилась, окинув медсестру оценивающим взглядом: её ещё никто из присутствующих в палате не видел, и сама Стар предполагала, что та была стажëркой. После чего Оливка перевела удивлённые глаза на Няню: её состояние было уже в гораздо более лучшем состоянии, чем по приезду в больницу, но пока оставляло желать лучшего: Няня таки согласилась ходить с костылями, так как при первой попытке встать без них она прокатилась по полу не хуже самой Оливии. Левая нога сломана, всё ещё находится в гипсе, а на обеих ногах вместе взятыхкак минимум около сорокá крупных синяков. Руки хоть и не были сломаны, но все исполасованы: от плечевого сустава до кончиков пальцев, что доставляло массу неудобств при использовании костылей. И всё же она могла стоять, ходить. Когда медсестра ушла, предварительно проконсультировав троицу, как использовать различные антисептические и обезболивающие крема, Ботан возразил, что не собирается переодеваться в свою одежду (которую ещё при первом приезде в больницу привëз для всех Брайн) при девушках, и ушёл в туалет, который слава богу у каждой палаты был личный. Оливия наскоро сменила больничную рубашку на привычную клетку, натянув штаны, и уставилась в стенку. По крайней мере, думала она, это лучше, чем пялиться на Няню. Или Ботана, если тот уже вышел. Наверное, он совсем щуплый: по крайней мере, выглядит именно так. Щуплым, недокормленым десятиклассником, который заранее готовится к ЕГЭ. А под рубашкой? Сними её, кем он будет?* "блять... каким образом моя тупая бошка опять привела меня к мыслям о Ботанике? Он тупой, он неадекватный... Оливия, сколько раз тебе это сказать ещё, чтобы ты перестала думать о нём!?" — про себя возмущалась Оливия. Действительно, почти пятьдесят процентов мыслей девушки занимал этот придурковатый поцан, у которого вечно спадали с носа очки и всё никак не сломается голос. Мда, для такой личности многовато внимания от такого человека, как Оливия.. Няня, стараясь не задевать гипса и повязок, переоделась в свою одежду: всё же оставаться в больнице хотелось ей меньше всего, тем более с этими двумя. Они просто безумно слепы, если не видят очевидных вещей: оба втюхались друг в друга, души не чаят, и всё никак не признаются, не начнут там какие-нибудь шуры-муры свои... Да, Няня уже всё давным давно поняла, примерно... хм, дайте-ка подумать, примерно год назад, во время просмотра фильма. В тот раз Няня ненадолго заскочила в квартиру к Максиму, так как ей обещали бесплатный алкоголь. По приходу в комнату, она обнаружила, что Оливия и Ботан сидят по разным сторонам дивана, оба делая вид, что сосредоточены на сюжете фильма и нисколько не интересуются, что делает другой. Брайн ушёл на кухню за напитками (точнее сказать, водкой и колой, третьего, как говорится, не дано), а потому ничего не мешало им старательно игнорировать друг друга. После того случая Няня пообещала себе, что сведёт их вместе, чего бы ей это не стоило. Когда Няня наконец переоделась, она взяла злосчастные костыли, с которыми ей придётся таскаться еще около месяца, прикрикнула на Оливию, чтобы та побыстрее шла к выходу, и пошла к выходу. Проходя мимо туалета, она остановилась, пару раз ударила в дверь костылём и довольно грозным голосом спросила: — Какого хера, Ботан? Ты там переодеваешься или дрочишь, ну в конце-то концов!? Не знаю, как ты, а я уже хочу выписаться из этой обоссаной больницы. Уже спустя минуту полностью одетый Ботан стоял около входа в палату, с немного покрасневшими щеками от заявления Няни и скорости, с которой тот выбежал из кабинки туалета. Няня едва успела отскочить от двери, её чуть не снесло. "другое дело!" — ухмыльнулась про себя виновная проишествия, победно выходя из палаты и направляясь к стойке регистрации. Слава богу, что палата троицы находилась на первом этаже, в нескольких минутах ходьбы от входа.