Раздеть Короля

Округ Мэрион. Штат Флорида. 1994 год. — Приветствуем, мэм! — жену хозяина крупной племенной фермы «Лунное гнездо» ковбои, вернувшиеся с озера, проводили с довольными улыбками. Она явно собиралась в город, поэтому сменила потёртые джинсы и рубашку на элегантное платье. Почётное звание второй жены миллионера Эппл Соул завоёвывала как главный приз, после трагической смерти хозяйки фермы. Старина Фрэнк Соул не устоял, да и единственный сын возмужал достаточно, чтобы не катать подростковых истерик из-за ревности. Разница в возрасте «молодожёнов» была налицо, а Джонни медовыми речами не подкупить: Эппл была мачехой и, возможно, любила отца, но и его состояние — не меньше. Было бы проще, прими её Джонни в семью без резких взглядов и сжатых губ, но пасынок лгать не умел. Лошади лгунов на дух не переносят. Вот и сейчас Джонни мастерски обрулил Эппл, почти запрыгнувшую в новёхонький Cherokee, словно не заметив женщину. У Эппл резкие духи, а мам вообще ими не пользовалась. И удивительно, пахла не лошадьми и навозом, а яблоками. У мачехи в насмешку — яблочное имя. И она деловая красотка с отличной фигурой. Отец воспрянул не только духом рядом с ней, что, в общем-то, неплохо, а с головой у старика был и остаётся порядок — маразмом в их роду никто не грешил. Так что — совет да любовь, вот только не заставляйте Джонни себя любить, мэм! — Джон, тебе нужно что-то в городе? — вопрос догнал с отчаянной надеждой — не сдаётся. Приручает постепенно. — Я не поеду. Надо помыться! — Джонни даже не обернулся, чтобы лишний раз не отметить, как она хорошо выглядит в деловом платье. — Я могу сама тебе прикупить. — «Durex» XXL. — Джонни не любит вести себя, как свинья, но нужно, чтобы Эппл отстала, обиженно хлопнула дверью и уехала на хрен! Наследник Лунного гнезда тихо выругает себя в душевой, а вечером скупо извинится, что перегрелся на солнце. — Сколько? — Чего… сколько? — Всё-таки обернулся. Слабак! Напоролся на улыбку кроваво-красных губ. Мама бы такой цвет назвала вульгарным… — Пачек. — Десять. — Ничего не сотрётся? — ковбои в голос заржали. Над ситуацией, а не над Джонни. Они-то в курсе семейных тёрок, ведь на ферме живут одной большой семьёй. Неважно, что у одних членов изрядные счета в банке, а у других — дыры в карманах и вечные долги. Эппл кивнула без улыбки и уехала, напылив по дороге и слепя вспышками солнца на литых красных боках джипа. Если отец снова радуется жизни, Джонни, поработай над собой, а? Кожу на внутренней стороне бёдер защипало. Одной воды, чтобы смыть едкий лошадиный пот, недостаточно. Но отказаться от кайфа покататься голым без седла, Джонни не мог. Купали лучших племенных «американцев» и трёх своенравных вороных «англичан», которые три месяца назад прибыли в «Лунное гнездо». А ещё он залипал глазами на бронзовое тело Диего. Этот ковбой давно его одаривал сигнальными знаками, но Джонни делал вид, что это небо над ними голубое, а не его наклонности. И свои особо не афишировал. Не время широкому тиражу тайн. Соперничать с Эппл было глупо: жена в постели всегда переворкует сына, каким бы любимым чадом у отца он ни был. Включать альфа-самца и подавно лишено смысла. Все и так на ферме говорят за глаза, что Джонни хочет трахнуть Эппл. Неужели так выглядит со стороны? Болтовня сквозь шляпу! Диего, как услышал такие предположения, надулся и напился в дымину, не разговаривал с Джонни три дня, только рисовался, что ему наследник до левой пятки. А сегодня на озере снова соблазнял крепким телом и большим улыбчивым ртом… Джонни, может, и сдался бы, но был Король. Последний постер с Королём Джонни прятал на внутренней стороне дверки платяного шкафа. В его комнату отец и Эппл едва заглядывали — это было правило личного пространства. Домработница Пенни убиралась добросовестно и молча. Зная про увлечение молодого хозяина, она не удивлялась постеру в шкафу. А вот Фрэнк начал бы задавать вопросы. На стене у парней должны висеть другие «короли». Типа Элвиса, Джексона, молодого Шварценеггера или лучшего племенного рысака из Кентукки, но никак не чопорный англичашка с пробором и кием. Даже ещё и не профи, а лишь кандидат, и плевать, что семимильными шагами — пусть ещё дойдёт. Но Джонни знал: этот дойдёт! Хорошо наигрывать опыт, когда рядом столько достойных учителей. Их Джонни очень недоставало. К хитромудрому снукеру, а не к популярному в Штатах пулу, пристрастилась мама и научила сына. По общим меркам, мам имела орлиный глазомер и круто выводила шары, мужики присвистывали не только потому, что её пышный третий касался бортика бильярдного стола, и дерзко оттопыренный зад застывал в стойке… Игра была быстрой, расчётливой и жёсткой. Только хороших соперников — маловато. Практиковалась мам, когда приезжали английские партнёры Фрэнка. Но даже тогда она играла в джинсах и ковбойке. Никогда не изменяла своим правилам. Джонни наскоро умылся и быстро сбросил одежду, вынул чистое бельё из шкафа. Англичанин в костюме за хрен знает сколько тысяч смотрел с постера сосредоточено и холодно, как охотник перед выстрелом. Не на Джонни. На чёртов костяной шар. Ибо Короли не играют чем-то из фенолоальдегидной смолы. Только приподнятый большой палец указывал на Джонни, будто пытался припечатать, как насекомое. Рот одновременно чувственный и твёрдый, небрежный пробор волос цвета тёмного золота, рабочая левая рука, молодой высокий лоб прорезан крупными морщинами, а в глазах — ничего кроме расчёта траектории атаки. Всё равно Джонни на него дрочил, мучительно и сладко, глядя в немигающие глаза, мечтал, что однажды судьба сведёт их у стола. Любая игра. Пусть даже товарищеская, но… У Джонни дрогнули ноздри. Чтобы такому случиться, Санта-Клауса должна была завалить лавина писем Соула-младшего. И все были бы об Александре Элридже… Короля не могли назвать Хью или Стефом. Александр начал играть с пяти лет со своим отцом и дядей. О нём заговорила пресса, когда в каком-то шуточном турнире восьмилетка всухую выиграл первый фрейм. У мальчика был взрослый подход к снукеру и крепкая подставка под ноги, а главное, не было страха перед проигрышем. Он атаковал и учился, всякий раз делая такие глаза, что эмоции невозможно было прочитать. Сейчас Александр старше Джонни на три года. Ему двадцать восемь, окончил престижный вуз без усилий и наверняка его карьера растёт быстрее бороды. У Соула за плечами тяжёлые годы во Флоридском университете в Гейнсвилле и курс по международному бизнесу. Хватило отцовских денег и нервов всё это выдержать, чтобы потом Джон вернулся на племенную ферму к навозу. Качеством образования можно, конечно, не мериться — не члены. Интересно, а у Элриджа обрезан? Крупный или не особо? А волоски там рыжеватые или тёмного золота? Он кладёт его на большой палец, как кий? А дрочит левой или всё же правой? В глазах чуть потемнело от глубоких мыслей. Джонни привычно сел напротив постера. Облизнул нижнюю губу, капнул прохладную смазку на пальцы и обхватил член. Смотри Александр хоть толикой мягче, было бы не так остро кончать. Неплохо бы ещё опустить этого гордеца на колени, заставив сбросить с плеч пиджак из кашемира, расстегнуть три верхних пуговицы на рубашке и медленно провести головкой по суховатым губам. Нет, они у Короля не будут сухими! Есть всякие бальзамы для красавчиков-мажоров… У Александра такой без фруктовых отдушек и не оставляет блядского блеска, лишь смягчает, качественно ухаживая. Джонни шумно выдохнул и начал разогревать член пальцами у самой головки, выглаживая уздечку. Пошлые звуки подстёгивали, касания шершавых пальцев заставляли вздрагивать, покрываясь мурашками, Джонни низко постанывал и ускорял движения, они стали широкими и резкими. Александр, так казалось на пике возбуждения, в какой-то момент переводил взгляд с битка на член Джонни едва заметным движением глаз и ресниц, и ковбоя накрывала горячая волна. Далее солировала крупная дрожь широко расставленных ног от колен до паха, а после — судорожно втягивался живот, первый выплеск семени летел до груди, а потом всё собиралось вспотевшей ладонью. Джонни-скорострел! Можно засекать время — его хватало на две минуты от силы. Александр снова как ни в чем не бывало был в игре, а Джонни восстанавливал напрочь сбитое дыхание. Теперь в ванной с водой смешались все следы страсти, потерялись терпкие запахи и горьковатый вкус. Король скоро пробьётся в профессиональную лигу и будет недосягаем. Взаправду станет чемпионом.

****

Фрэнк усердно мял плечи Эппл и терпеливо ждал, пока она щебетала по телефону со своей английской тётей. Ожидание и звон в ушах окупились: можно было выгодно сбыть двух жеребят и наладить ещё один деловой контакт. Не все англичане признавали характеристики и покладистый нрав американских ездовых. Тамошние лошади имели вздорный нрав и горячую кровь. Джонни сидел в кресле в одних шортах и таял от жары, потягивая холодную содовую. — Дельце почти обстряпано! Цена их устроила, Фрэнки, дядюшка Бенджамин скуп, но не глуп. — Элриджи сами приедут за покупкой или пришлют посредника? — Соул улыбнулся, садясь рядом с женой: он снова стал Фрэнки, и эрекция восстановилась. А вот Джонни подскочил, словно в зад его торпедировала оса. — Элриджи?! Те самые? — он закашлялся. — Они самые. Родственники Эппл. — Кстати, их сын Александр отлично играет в бильярд, — женщина выразительно похлопала ресницами, как в рекламе Max Factor, — у вас будет общая тема для общения, Джонни. Джонни ждал, как принцесса в башне, как бы смешно ни звучало. Ловил взгляд Короля на постере и думал, почему он так окрестил Александра, что так подламывало колени и лишало дыхания? И всё больше хотелось удрать из дома. Когда встреча почти нереальна, можно мечтать и смело обнажать перед Элриджем член, и вот он почти уже стоит на пороге фермы, а Джонни Соул не может встать со стула… Стоит. Встал. Вот Фрэнк и Бенджамин обменялись крепкими рукопожатиями. У отца Александра более мелкие черты лица, он довольно высок и худ, но не болезненно. Неприятен. Так подумалось Джонни. Когда он отбирал свою ладонь у Элриджа-старшего, Александр неожиданно вырос рядом. Оба англичанина в пиджаках в такую жару, но ни одной капельки пота у корней волос, ибо это неприлично. Молодые мужчины тоже пожали руки. Александр не мог не почувствовать, насколько те огрубели у Джонни от работы на конюшнях. Вот только для Соула это было в радость, а не повод поморщиться. Обедали с ленцой, духота доканывала. Отцы курили и общались о делах, в которые не хотелось вникать. Александр всё же сбросил серо-зелёный пиджак в клетку и остался в тонкой водолазке каперсового цвета. — Давай рубашку одолжу? Жарко, а у нас вроде одинаковый размер, — просто предложил Джонни, Александр окинул его с головы до ног, видимо, сравнивая размеры, но наверняка судить нельзя. — У меня есть зелёная в клетку, вижу, ты встреваешь по зелёному. И потом можем покататься верхом. Лады? — Тётя Эппл сказала, что вы, мистер Соул, играете в снукер. Любопытно… У Джонни упал. Вместе с настроением. Александр чётко обозначил деловой учтивый тон общения. — Играю потихоньку, — подтвердил Джонни и потянулся за шляпой. — Ну, раз вас не соблазнила конная прогулка, то мне нужно съездить на пастбище. — Отчего же не соблазнила? Компаньон я неразговорчивый, боюсь разочаровать. — Александр скрестил руки на груди — дрочит, видно, тоже левой! — А упасть с незнакомой лошади не боитесь? — насмешливо брякнул Джонни и тут же выбросил ладони перед собой: англичанина ещё объезжать и объезжать, зыркнул дважды так, что прожёг четыре дыры. — Так вы едете со мной? — Нет. Да. Наверное, даже самой спокойной лошади давила хребет пробка в заднице Элриджа. Эйра взбрыкнула и попыталась тяпнуть его за ботинок. Джонни пришлось выглаживать грациозную шею и суховатую голову, заговаривать лошадиную леди ласковыми словами, и только задабривание морковкой решило дело. Александр всё это время ястребом торчал в седле с неестественно прямой спиной и ждал: ссадят или всё же повезут. Лошадь сменила упрямство на милость, и оба всадника поскакали умеренной рысью. Король оказался и в этом хорош — держался крепко, паралитиком не трясся, спину коняге не разбивал. Лошадке было грех жаловаться на такого седока. А вот словоохотливый Джонни скучал безумно. Наконец Александр приоткрыл кран… — Если у вас найдётся сносный кий и набор рестов, я бы сыграл с вами сессию. — Они не из золота и серебра, но выбрать есть из чего. — Джонни почему-то подумал, что ему хочется играть с Александром без зрителей. Если его папаша-сноб и Эппл будут смотреть, то будет трудно сосредоточиться. И так сердце бы через горло не выскочило из-за близости Короля, а надо ещё не сесть задницей в лужу и не опозорить мамину память. Александр продышался и немного расслабился, скачка не утомила, а освежила англичанина. Глаза подозрительно заблестели, а щёки озарил лёгкий румянец — выходит, голубая кровь пригодна к подогреву и не сворачивается. В дом Джонни вернул Александра слегка удовлетворённым. Ужин был роскошным, но молодые люди поели совсем чуть-чуть. Играть на полный желудок не хотелось. В малом зале, где стоял бильярдный стол, Джонни показал Королю мамину коллекцию киёв. Тот сразу же выхватил намётанным взглядом кий ручной работы и взял его. Джонни никогда не любил таким играть, поэтому не расстроился. Александр предложил отцу судить к великому разочарованию Джонни. «Больше не верю в Санту!» — злился молодой Соул. А ещё Александр надел чёртов пиджак и даже застегнулся, словно в водолазке около стола боялся нарушить этикет и правила снукера. «Я раздену Короля к четвёртому фрейму или съем свою шляпу!» — подумалось Джонни. Вслух. Он сказал это вслух! Глаза Александра стали больше и выразительнее, но никто про Короля не переспросил. Вдруг это какой-то американский заговор на удачу? Эппл и тётя Роуз, мама Александра, болтали на диванчике. Смотреть на «шарики» было интересно ровно пять минут, отцы пили виски и вполголоса обсуждали курс нефти. Джонни нахмурился: от таких зрителей и судей только хуже. На его счастье Санта опомнился и устроил маленькое чудо: привезли жеребят, и Элриджи поспешили за хозяевами фермы смотреть своё приобретение. Александр сказал, что ему нетрудно играть, вести счёт, принимать заявки и вынимать шары из луз. — На память? — недоверчиво спросил Джонни. — Хотите, записывайте, потом проверите мой счёт, — холодно ответил англичанин, в его жилах вновь тёк Северный Ледовитый океан. — Я буду играть в снукер, а вы — в Гая Юлия Цезаря. Он, кажется, мог делать кучу дел… Кстати, хотите мотивацию не проиграть? Александр пожал плечами, интерес лишь выглянул из-за льдины. — Проиграл фрейм — снимаешь с себя шмотку, и не запонку или носок, а полноценную вещь. Запланируем матч из пяти фреймов, чтобы не надоесть друг другу? — Идиотская мотивация. Вас в университете держали из-за американского футбола, несмотря на то, что вы курили травку? — синие глаза Короля сузились. — А вас в Итонском колледже пороли ротанговой тростью по розовой заднице? Или пороли вы сами вне кабинета директора? Взгляды лязгнули друг о друга как клинки. Но Джонни был рад, что раскачал эту глыбу английского хладнокровия. — Пять фреймов, мистер Соул, и ваш Король останется голышом! — Не голышом, а одетым в любовь! — резко ответил Джонни, всё равно англичанин ничего не поймёт. После расстановки цветных шаров и красной пирамиды монетой разыграли первый удар. Разбивать выпало Джонни. Он пару раз подбросил единственный белый шар — биток, через который и играли в снукере. Борьба за серию атак досталась Элриджу из-за неудачного начального удара при разбое каким-то «американцем-самоучкой». Ни одного красного шара в лузу не легло, и англичанин заработал первое очко и место у стола. Джонни ошибся в выходе? Внутренний смешок — пусть это выглядело для Элриджа именно так. Невозмутимый, ничего другого не ожидавший Александр не спеша подошёл к столу, натёр мелом кий и, почти не раздумывая, принял идеальную стойку. Видимо, решил провести пять сотенных воспитательных серий подряд. Заработать в каждом фрейме по сотне баллов было непросто, но возможно. А дальше — Джонни сморгнул, потому что его постер из шкафа ожил, наморщил лоб и приготовился срезать крайний красный шар в среднюю лузу стола. — Приготовьтесь снять свою рубашку, мистер Соул, — вдруг произнёс Король. — Вы были правы, пороли не меня, а я. Александр говорил медленно, а тридцать девять очков собрал стремительно, уложив подряд четыре чёрных шара и один раз заказав синий. Королю от природы достался уникальный глазомер, как Джонни и предполагал, но наблюдать этот феномен воочию было невероятнее всего. Англичанин почти не раздумывал и нацеливался битком на самые невыгодные по расположению шары. Выход через биток на красный шар, красный — в лузе. Выход на чёрный семиочковый шар — хлёсткая атака — самый дорогой шар розыгрыша в лузе. Параллельно Александр сделал удачный подбой, разогнав тесную группу оставшихся на столе одиннадцати красных шаров, чтобы не мешали… Усложненный вид английского бильярда и американского пула — снукер — можно было считать пока что высшей ступенью развития этого вида спорта. Когда играли два профессионала, сессия могла превратиться в высокоинтеллектуальное шоу, где игроки после ловких атак оставляли биток закрытым или позади не очерёдных шаров, подставляя своего противника изловчиться и ударить из крайне невыгодного положения. Это и называлось снукером. Профи демонстрировали чудеса техники и все свои финты, присматривали у противников новые. Сейчас на ферме «Лунное гнездо» Король спокойно выбил сначала пятнадцать красных шаров номиналом в один балл, чередуя их с выходом на чёрный, синий и розовый, а потом довольно быстро разогнал по лузам все цветные шары. Джонни в это время кайфовал, стоя у окна и наблюдая первый взятый Королём фрейм. — Один — ноль! — объявил Александр и положил кий на зелёное сукно. — Расстегнёшь мне пуговицы, Ал? — глухо спросил Джонни, сверкнув глазами, в которых было уже мало чая, а больше виски. Хотел развратно, а вышло пошловато. Александр поджал губы, но шаром в голову не запустил. — Сам справишься! — В Элриджа полетела рубашка с лёгким запахом «Олд Спайс», англичанин увернулся. Под ковбойкой оказалась белая майка, а под ней у Джонни золотилось загаром молодое сильное тело, напрягались мускулы, и кожа источала лёгкий запах мускуса. Александр залип на линии ключиц, потом сморгнул и отвернулся — захрустели скелеты в шкафу. Джонни этого хватило, чтобы возликовать. Король — далеко не гомофоб! Даже больше, он собирается выиграть всухую и второй фрейм. — Майка или джинсы, сэр Элридж? Заказывайте! — Джонни улыбнулся на «Оскар». — Вы снимете майку, ковбой Хаггис, — Александр приготовился уверенно разбить красную пирамиду и внезапно улыбнулся. Вернее, усмехнулся, едва дрогнув уголками губ. Англичанин ударил, но срезал так, что послушный уловке биток после подбоя оказался в довольно плотной группе красных шаров. Джонни, получив право атаки и очко, начал ходить вокруг стола, выискивая для себя самую удобную позицию, чтобы выковырять белый игровой шар. Но вариантов было немного и все — крайне нелёгкие для исполнения. И рест бы ни хрена не помог! Решился, приметился, уложив кий на высоко приподнятых пальцах, ударил и оформил досадный флюк. Белый даже не помахал, влетая в дальнюю жёлтую лузу. Был бы Соул помоложе — шмыгнул носом от досады: уложить биток, когда игра немного привлекла Ала! — Вам штраф, мистер Соул. Надо в следующий раз сгруппировать шары так, чтобы биток не зарылся в них. Элридж оттянул ворот водолазки. — Снежная королева изволит таять? — язвительно произнёс Джонни. — Душно! — Александр без церемоний стащил пиджак и бросил его на диван. Следующие пять минут они переводили атаки и подставляли друг друга, расхаживая вокруг стола и испытывая нервы. Молодые люди прощупывали глубже и расчётливее. Джонни пришлось показать, что он не настолько пропащий игрок. — Какова длина твоего сломанного кия? — зловеще тихо спросил англичанин, отходя Джонни за спину. — Не переживай, я знаю правила. Можешь измерить — он соответствует. — Обязательно измерю! — Кий или что-то ещё? — усмешка. Александр подул в оттянутый ворот водолазки. — Не парься, а просто сними её. Парни в белых майках — это так спортивно… — прошептал Джонни за спиной англичанина. — Я ношу чёрную, мистер Соул. — Фак! — Сейчас влеплю штраф! Джонни отобрал кий, силы у него хватило. Александр снисходительно поднял руки, и водолазка улетела здороваться с пиджаком. Англичанин с облегчением выдохнул. За себя ему совсем не стыдно: он хорошо сложён, подтянут и подкачан в нужных местах. Бледная опаловая кожа казалась фарфоровой при искусственном освещении. — Это кий моей матери, Ал. Он был с ней, когда… случилась авария, и немного повредился. Хочу выиграть именно им. — Соболезную, — жёстко ответил Александр. — В обоих случаях. Жаль твою мать, и второе: ты не выиграешь! Англичанин негромко заказал сам себе чёрный шар. Но голос был тих вовсе не от волнения, Александр просто не прожигал воздух, не тратил энергии. Далеко отвёл кий и ударил с подбоем, чёрный шар хлёстко влетел в лузу, а скопление красных шаров было ликвидировано. Несмотря на красивый финт, он ошибся на волосок. Король невольно создал сложную для себя ситуацию, когда биток оказался почти вплотную к прицельным шарам. Чуть-чуть не дорезав, Александр уступил место у стола, оставив Джонни пару атак средней сложности, как ему показалось сначала. Удручённым Александр не выглядел, подпуская «ковбоя Хаггиса» к столу. А Джонни очень уверенно начал вести серию, он её уже мысленно отыграл, наблюдая за соперником. Заложив пару раз в лузу чёрный шар, Джон решил не жадничать и переключился на удобный пятиочковый синий. Теперь американец стал по-английски аккуратен: отыгрывая шары без эффектных импульсивных жестов. Александр провёл языком по нижней губе, жажда сушила рот и горло. Джонни вытер пот со лба. — Снимешь майку или штаны, Ал? — Сначала сними все шары со стола, — сейчас англичанин смотрел по-другому, — а потом заказывай! — Вылетела пробка из задницы? — Я предупреждал… Штраф минус четыре очка! — За шутку про одно очко ты снимаешь с меня четыре?! — Джонни расхохотался. После «ошибки» в самом начале Джонни закончил второй фрейм у стола, дав Королю «насмотреться» на свой зад. — Один — один! — Александр подошёл к графину с водой и налил два стакана. — Снимай брюки, дьявол, — ладони Джонни легли на его бёдра. — Кто из нас дьявол, ещё присмотреться… — англичанин здорово держал удар. Осушив стакан с водой, он щёлкнул ремнём на штанах. Джонни чуть не цокнул, глядя на ровные крепкие ноги Ала, едва покрытые золотистым пушком. Сука-длинная-майка по-матерински надёжно прикрыла эластичные тёмные боксеры, не дав рассмотреть зад и степень наполнения спереди. Ничего, сейчас Джонни позволит Александру поиграть соло и рассмотрит свой приз. Для этого можно уступить третий фрейм без боя. Американец разбил пирамиду очень подло и ожидаемо промазал красным шаром. Англичанин сделал вид, что опять не заметил… Праздник для глаз не занял и десяти минут. Александр прицельно бил по чёрному, пять раз по розовому и три раза срезал синий. Третий фрейм он выиграл, перевалив за сто очков. Джонни гордился своим Королём, тот начал играть серьёзно и преподавать мастер-класс. — Два — один, ковбой Мальборо. Джинсы долой! — Александр залпом выдул заслуженный стакан воды. — У меня майка короче твоей… — Где смеяться, мистер Соул? — Англичанин протянул Джонни напиться. — Я не ношу трусов. Великобритания чуть было не треснула по графствам. В зале тихо тикали часы, да и то безбожно опаздывая. — Тогда майку! — отмер Александр, но опоздал на пару секунд. Заказ был выполнен, а полуэрегированный член Джонни с интересом выглядывал из-под майки. Разбивал Александр. Промазав от души. И загнав свой биток в лузу, заработал штрафные очки, перекочевавшие к Джонни. Англичанин получил двенадцатиминутный чумовой стриптиз у бильярдного стола, сукно которого ещё чуть-чуть и зарделось бы. Красными казались все шарики. В безупречной стойке чуть расставленных ног товар был подан в наилучшем виде. Чёрная английская майка не справлялась, так же как и тонкие британские боксеры. Джонни смог набрать сто шесть баллов. Он едва услышал счёт «два — два», так булькало в ушах и звенело между ног. Самое видимое из проявлений любви — это уважение и забота, Джонни нежно погладил Александра по плечам. — Снимайте майку, сэр Элридж, чёрт бы меня побрал! И давайте в пятом фрейме без поддавков! Англичанин снял майку. И протянул руку. — Подай мне свой драгоценный кий, Джонни. Порадуем миссис Соул? Я сыграю для неё всеми чёрными наивысшую по очкам серию. — Я разбиваю, дуралей! И я… не промажу. — Джонни хотел обнять, но Александр ловко отступил. — Промажешь, Ковбой, — невозмутимо парировал Король. И снял трусы.