Волшебные маффины

      Жан-Клод всегда знал себе цену. Цену себе и своему мастерству. Но сегодня на кону стояла его честь, его судьба, его будущее с Луизой — вся жизнь! — а на другой чаше весов лежали политические амбиции Его Преосвященства — было, о чем подумать. И здесь, в одной из тайных комнат с богатым убранством, находившейся прямо за кабинетом кардинала, было самое подходящее место для принятия верного решения, ведь в следующий раз Его Преосвященство может повторить свою просьбу к Жан-Клоду уже в пыточной камере.       Да и разве было это просьбой? «Иди и напиши». Тон и не предполагал отказа. А в случае согласия — что получит Жан-Клод? Дворянство, обширные владения. Возможно, личную благодарность Папы. Так есть ли у него на самом деле выбор? Посланец правителя западных колоний, граф Кербин, желает получить рецепт «божественных маффинов», да-да, именно так — божественных! Название это им дал еще сам король-солнце Луи, у которого дед Жан-Клода был главным придворным поваром. Кардинал вел долгую переписку с этим заносчивым упрямцем Кербином и возлагал большие надежды на личную встречу, но всё оказалось напрасным. Граф был непреклонен и уже собирался самым оскорбительным образом покинуть дворец Его Преосвященства, когда Жан-Клод распорядился подать на десерт те самые «божественные маффины», особый рецепт приготовления которых бережно хранился в его семье восемь столетий.       Решение казалось повару Его Преосвященства блестящим. И действительно, граф Кербин, едва надкусив новое лакомство, замер в кресле. Граф Кербин просиял. Вечное кислое лицо его озарилось неземным блаженством. Конечно, кардинал заранее сообщил Жан-Клоду о маленькой слабости своего гостя, и уже вторые сутки на кухне непрерывно готовились всё новые и новые сладости, одна изысканнее другой. Кто бы мог подумать, что именно «божественные маффины» растопят сердце графа и откроют кардиналу и всей католической церкви в его лице путь к богатствам западных колоний? Жан-Клоду оставалось всего лишь обмакнуть перо в чернила и написать на вощёной гербовой бумаге перечень ингредиентов…       — Он ведь не напишет, да? Кэтрин думала, что дочка уже давно заснула, но та вдруг перевернулась на другой бок и протянула руку к тарелке с маффинами. Кажется, лекарство помогло, жар спал, и щеки уже не пылали так лихорадочно, как два часа назад.       — Ты каждый раз задаешь этот вопрос, милая, — ласково улыбнулась Кэтрин, поправляя одеяло и сметая крошки с простыни.       — Ну, продолжай, — потребовала девочка нетерпеливо, словно слышала эту историю в первый, а не в тысячный раз, и сама подсказала: — Non, messère.       …Кардинал и граф Кербин смотрели на чистый лист бумаги.       — Non, messère, — тихо повторил Жан-Клод, не поднимая головы.       Поросячьи глазки графа выкатились на самый лоб от возмущения, в то время как лицо кардинала осталось совершенно невозмутимым. Он, конечно же, знал историю о семейном рецепте Жан-Клода, но всё же не ждал отказа. Строптивого поваришку следовало прилюдно выпороть за такую дерзость, но это никак не помогло бы Его Преосвященству наладить отношения с Мерилендом. Не даром сам Папа отмечал прозорливость и расчетливость кардинала и, к тому же, считал его лучшим в Италии соперником в шахматной игре, ведь никто другой не мог так точно, как Его Преосвященство, оценить ситуацию на шахматной доске и выбрать, какой фигурой следует пожертвовать, а какая еще сыграет в будущем свою роль.       — Надеюсь, вам пришелся по душе мой подарок, Ваше Сиятельство? — небрежным тоном спросил кардинал у графа, как ни в чём ни бывало прихлебывая чай из фарфоровой чашечки.       — Подарок?! Я вижу только пустой листок бумаги!       — Помилуйте, это действительно королевский дар — вместо какого-то жалкого рецепта я отдаю вам талантливейшего повара Европы. Жан-Клод услужливо принес мне перо и бумагу, чтобы я мог сразу написать приказ…       — Так твой прапрадедушка Жан-Клод Бланше и попал в Америку, милая, — закончила свой рассказ Кэтрин. Только сейчас она заметила, что дочка снова уснула, а тарелка, на которой лежали «божественные маффины», совершенно пуста. Кэтрин поцеловала дочку и погасила ночник.