Противостояние

- Хорошо размялся. - "Врёшь и не краснеешь. Этого слабака недостаточно для разминки". - "Тоже верно. Извини, мне звонят". Да, дорогая? - Привет, дорогой. Как продвегаются дела? - Раздался голос из трубки. - Потихоньку. Я решил пока что занятся Обито. Ну, помнишь того идиота, который вечно болтал о мире, а на деле устроил войну и перебил до хрена людей? - Это случайно не тот, который вместе с Третьим Хокаге и Данзо мой клан вырезал? - Он самый. Я решил сначала его в ад отправить. - То есть, я правильно понимаю, что к ужину тебя можно не ждать? - Раздался расстроенный голос. - Ага. Я позвоню тебе, когда закончу. Целую. - Дарк повесил трубку. Спустя неделю. Коноха. Наруто Узумаки этого мира. Коноха. Красивое селение. Переводится как «деревня, скрытая в листве». И оправдывает это имя. Здания буквально утопают в зелени деревьев, кустов и просто травы, стелющейся под ногами. Но сейчас, на закате, все оттенки изумрудного поблекли, стали темнее - багровее, что ли. Тени домов и маленьких кафешек удлиняются, чтобы, спустя каких-то двадцать минут, слиться друг с другом, образуя плотный, непроницаемый темно-фиолетовый кокон-покров, который будет рассеивать лишь тусклый, холодный свет луны. Да еще фонари, стоящие возле каждого мало-мальски приличного заведения. Я иду, а в спину мне шепчут: «Урод. Чудовище. Мерзкий выродок. Недостойный». Я оглядываюсь, но не вижу никого и ничего, кроме стен зданий, да деревьев, вымазанных чем-то красным. Но шепоток не стихает – я озираюсь по сторонам, как безумный, но снова пустота. Курама внутри меня беснуется и хохочет – ему нравится всё, что происходит. Мне все труднее сдерживать его жажду крови, рвущуюся наружу. Но я должен! Я просто обязан держать его под контролем, иначе какой же из меня Хокаге? Но вот на щеку упала капля чего-то маслянистого и холодного. Стираю каплю, удивляясь – на небе ни облачка, откуда же дождь? Подношу палец к глазам, едва не утыкаясь в ладонь: в сумерках очень трудно что-либо разглядеть. В нос ударяет знакомый по миссиям металлический запах. Кровь! Поднимаю голову, уже готовый к тому, что небеса разразятся кровавым ливнем. Но звезды мерцают, хоть и как-то зловеще, а луна горит большим фонарем, наблюдает за мной своим холодным глазом. Провожу рукой по волосам, откидывая порядком отросшие светлые пряди, стараясь прогнать наваждение. И чувствую, что пальцы застревают, что на концах засохло что-то неприятное, отчего они стали похожи на колючки дикобраза. А где-то и не засохло: на щеку продолжает что-то капать, стекать к уголку рта. Машинально слизываю капли. Рот наполняется ненавидимым привкусом. Что это? Подношу к глазам и прядь волос и не верю своим глазам: они испачканы кровью. Откуда? Неужели я ранен? Не может быть, ведь я не чувствую ни головокружения, ни боли. Но, может, она и не моя? Загадки. Принюхиваюсь и понимаю, что в Конохе смердит смертью. Нападение? Почему я не знаю? Осматриваюсь внимательнее, подмечая деревья, искромсанные каким-то оружием, в щепку раздробленные фирменным ударом Сакуры-тян. И вижу трупы. Везде неподвижно лежат люди, скрючившись в неестественных позах. Откуда их столько? Почему раньше не было. Это, наверное, жуткий сон, и сейчас я лежу в своей кровати, пытаясь проснуться, а рядом… - Хината!!! – я кричу, срывая голос, бегу куда-то, падаю, но поднимаюсь и снова двигаюсь дальше. – Хината!!! Ли!!! Их нигде нет. Ни живых, ни мертвых, никаких. Подбегаю к резиденции Хокаге и вижу Хиаши-саму, сидящего, прислонившись к стене. Трясу его за плечо, наплевав на статус главы клана Хьюга, требую сказать, что произошло и где Хината. И замечаю, что у него нет глаз. Они вырваны, а глазницы невидяще уставились в пустоту. Шепот накатывает волнами: то затихает на минуту, то раздается все громче и громче. В очередной раз оглядываюсь в поисках источника звука и… Лучше бы я этого не делал. Они надвигаются на меня, смыкают ряды, берут в кольцо, чтобы я не смог убежать. Они – это исковерканные тела шиноби и мирных жителей Конохи. Кто-то тянет ко мне переломанные пальцы с вырванными ногтями. Кто-то скалится пустым ртом с кровавыми ранами и осколками зубов. Некоторые зажимают руками вспоротый живот, будто из-за этого их кишки не вывалятся на землю. Не одежда – лохмотья, словно прежде чем убить их пропустили сквозь мясорубку. Или рассенган. Но это же глупо! Кто еще, кроме меня и Конохамару, владеет этой техникой? А если и владеет, то, получается, что у меня появился противник. Сильный и безжалостный, который убил всех, кого я знаю. Знал. Как они вообще могут передвигаться? Я не дурак и понимаю, что с такими повреждениями не живут. А они вон как бодренько топают по направлению ко мне. А почему именно ко мне? А, ну да, я ведь должен отомстить за них, ведь… - Нравится? – Когда Сакура говорит, то кровь хлещет из ее перерезанного, от уха до уха, горла, противно булькает, стекает по шее на грудь, покрытую ожогами. - Как ты посмел испортить мое совершенное тело? – Ино, не скрывая уродливых рубцов на груди, гневно кривит рот, а из ее разорванной щеки со свистом вылетает воздух. - Я? – Я пячусь от этих безумных трупов и натыкаюсь на кого-то живого и теплого. Оборачиваюсь. – Саске? – Он мог бы отойти, но так мне даже легче – знаю, что есть еще кто-то живой. - Мразь. – Учиха говорит спокойно, только Шаринган, пылающий в глазах, выдает его истинное состояние. – Ты был недостоин даже того, чтобы рождаться. Посмотри, что ты натворил, монстр, с моей деревней! - Твоей? – Я только сейчас замечаю, что в руке у него шляпа Хокаге, а в другой – обнаженный меч. – Я ничего не делал… - И тут я вспоминаю, почему мои волосы в крови. Конохамару. Он так долго и успешно притворялся моим другом, что я совсем потерял бдительность. Я, но не он, который ударил рассенганом - той техникой, которой обучил его я, - мне в спину. И если бы не Курама, из-за которого я регенерирую едва ли не со скоростью света, была бы у меня вместо нижней половины тела симпатичная, но, увы, смертельная дырка. Точнее, не было бы ничего. И меня бы не было. А так нет никого в Конохе – сначала мозг «друга» украсил какой-то заборчик веселенькой гирляндой, а сердце, зубы и кишки были сложены в живописную кучку рядом с комком плоти. А следом – все остальные, кто считал меня недостойным поста Хокаге. Да и жизни, чего душой кривить. А, нет, остался еще Саске. Тот, кто забрал мою мечту, кого я так хотел вернуть домой, чтобы… - О, Учиха, сбылась твоя мечта: кругом горы трупов, а ты жив-живехонек! – Я ухмыльнулся – криво и, наверное, мерзко – и достал из сумки кунай. – Но что же ты за Хокаге, если не отправился за своими подчиненными? Мои красные глаза отражаются в лезвии начищенного до блеска Учиховского клинка. Чертов Хокаге отпихнул меня ногой – пришлось тормозить, цепляясь когтями за землю, оставляя внушительные борозды. Но вот еще одна моя атака – и Саске стер со своего надменного лица снисходительно-злобную улыбочку. И провел ладонью по щеке, располосованной моей уже не рукой – почти лапой. Я быстрее. И он знает это, но все равно не сдается. Жаль, я бы подарил ему быструю смерть в память о моих старых иллюзиях насчет нашей дружбы. Гордый, да? А как тебе это? Он даже не понял, когда я пробил его грудную клетку, кромсая ребра, будто палочки для еды. И не увидел уже, что я с максимальной осторожностью, чтобы не испортить внешний вид, вытащил его сердце, за которым тянулись вены, артерии, куски мяса… Дернул на себя, освобождая орган от всего ненужного, и долго любовался тем, как красиво лунный свет падает на мышцу, играет бликами в капельках крови… Впился зубами в сердце человека, бывшего некогда другом, и вырвал большой кусок, смакуя и причмокивая, растягивая удовольствие, съел все. Вытер тыльной стороной ладони грязный рот и безумно засмеялся, напяливая на себя шляпу Хокаге, по которой мы с Учихой изрядно потоптались, вымазали в грязи и крови. Но от этого она не перестала означать, что тот, кто ее носит, является главой Конохи… - Твою мать! - Блондин резко открыл глаза. - Нару, снова тот кошмар? - Да. Извини, что разбудил. - Поцеловав Хинату, последний Узумаки прошёл в ванную. - "Когда уже это закончится? Два месяца практически один и тот же сон. Саске заявляет, что хочет стать Хокаге, меня все, кроме Хинаты и Ли, предают и пытаются убить. В результате я сам их всех убиваю. Меняется только сам бой, время и место. Похоже, я схожу с ума". - "Разговор с самим с собой - первый признак сумасшедшия", - последовал колкий комментарий одной пушистой шизофрении. - "Сгинь, Курама. И с каких это пор ты так часто со мной общаешься?" Однако лис не ответил. Услышав своё имя, Кьюби сначала решил, что ему послышалось или его тюремщик очень сильно оговорился. От греха подальше, Лис решил притвориться спящим. - "Ох, ледяной душ - лучшее средство, чтобы привести мысли в порядок. Ладно, а теперь к бабуле Цунаде за миссией". Кабинет Хокаге. - Вот и вы двое. Хорошо. - Помимо Цунаде в кабинете также находились Какаши, Куренай и Шино. - Я знаю, что вам всем сейчас тяжело выполнять миссии, но... к нам сейчас пришло сообщение из Суны. Казекаге похищен. Не успела Цунаде закончить, как Наруто сразу выбежал из кабинета. - "Что за чёрт? Ведь ещё утром я знал, что мне достанется эта миссия. Да что за хрень тут происходит?!" Наруто быстро добежал до дома и, собрав вещи, отправился к главным воротам. В голове был сплошной кавардак, и Узумаки даже не заметил как в кого-то врезался. - Ауч! Извини, Ли. - Ничего. - Поднявшись, Ли сразу протянул руку своему другу, чтобы помочь подняться. - Куда спешишь? - Я на миссию. Потом поговорим, толстобровик. Быстро попрошавшись, Узумаки со всей доступной ему скоростью побежал в Песок. Кабинет Хокаге. 10 минут назад. - Хината, может, объяснишь, что это сейчас было? - Цунаде указала на дверь, через которую пару секунд назад выбежал Наруто. - Не знаю, Хокаге-сама. Может, просто Гаара друг Наруто-куна, вот он и сорвался с места, чтобы спасти его. О том, что Узумаки второй месяц снятся кошмары или странные сны, девушка решила умолчать. - Вполне вероятно. Ну, а вы чего четверо стоите? Быстро отправляйтесь в Песок, или вам нужен пинок Хокаге, чтобы вы поторопились? Через секунду, Цунаде осталась одна в кабинете.