Железный человек. Пустошь проклятых

      Великая арена Флагстаффа поражала воображение. Легион постарался на славу в своем стремлении превратить американский стадион в настоящее воплощение своей сути. Огромное сооружение возвышалось среди полуразрушенных высоток, демонстрируя величие и брутальную жестокость новых правителей. Когда-то давно, на этом месте проводили спортивные состязания, давно забытые и полумифические Олимпийские игры. Теперь же, здесь рекой льется кровь. Тони Старка вид массивного стадиона не впечатлил. В конце концов, для него это был всего лишь еще один высокотехнологичный спортивный объект, с некогда автоматизированной крышей. Но Скалу и Гориса буквально вышиб из колеи. Массивный вход украшали искусно вылепленные из глины трехметровые статуи легионеров, громадные кроваво-красные полотна с символом быка трепетали на ветру, приглашая гостей и участников встретить славу.       Или смерть.       Все участники и их «свита» расположились в масштабных помещениях внутри стадиона. Рабы поддерживали помещения в почти идеальной чистоте. Многие технические комнаты были переделаны под общежития и загоны для боевых зверей. Там, где когда-то готовились к играм спортсмены, теперь в стальных клетках ютились звери и гладиаторы. Отовсюду звучали голоса на искаженном до неузнаваемости английском, перемешиваясь с ревом диких тварей и стенаниями рабов. Как почетному гостю Цезаря, Старку выделили просторное помещение, бывшее когда-то складом. Две дюжины рабов быстро подготовили все для гостя, обустроив и переделав комнату под нужды бродячего цирка. Здесь было все, что нужно для комфортного времяпрепровождения. Просторная стальная клетка для Гориса, широкие, омерзительно скрипящие койки для Тони и гладиаторов, тренировочные манекены, стол, стулья и целый арсенал холодного оружия. Ну и, конечно, женщины. Личному гостю Цезаря прислали сразу шестерых весьма симпатичных по меркам этого умирающего мира рабынь. Тони не мог с уверенностью сказать, есть ли хоть одной из них хотя бы шестнадцать. Девочек пришлось отослать, с приказом вернуться ночью, чтобы не вызывать подозрений. Никто в отряде и не собирался использовать их по назначению. Скала и Ланий предпочли утехам тренировки, а Тони, не смотря на образ паяца и шоумена, вовсе не собирался настолько соответствовать легенде и пользоваться услугами рабынь.       Инутилис деятельно мелькала по помещению, подавая воду и полотенца и с трудом сдерживала порывы заговорить с хозяином. Ей окончательно стало ясно: новый хозяин — враг Цезаря и, скорее всего, шпион. Но, раз Цезарь не разоблачил его и позволил драться на арене — значит, не все так просто. Горис сидел в клетке и казался мрачнее тучи. Арена производила на него гнетущее впечатление. — Так значит, он не знает, что я жив? Хорошо, — усмехнулся мокрый от пота Ланий, садясь на стул. — Это все упрощает. — Завтра с рассвета начнется большое представление. Самозванец объявит о начале праздника. Потом, до полудня, толпу будут развлекать циркачи, вроде тебя. А затем начнется главное. Все вожди восьмидесяти семи племен и их свита, избранные преторианцы, знатные работорговцы и половина всего города соберется, чтобы увидеть бои гладиаторов. Я выйду на арену, один из трех сотен. И тогда…       Ланий вдруг осекся, бросив взгляд на Скалу. Синт прекратил мутузить кулаками деревянный манекен и опустил мрачный взгляд на окровавленные костяшки пальцев. Рейдер повернулся и, нахмурив брови, спросил: — Чё? — Я тебе завидую, — искренне сказал легат. — В первый раз драться на арене Флагстаффа… Огромное поле, покрытое песком, цвета пожелтевшей крови, бессчетные тысячи глаз смотрят в замирании, ловя каждое твое движение. Это чувство, когда ты повергаешь противника и будто бы весь мир содрогается, ты ощущаешь себя в центре кровавого урагана, словно ты — торжествующий над смертными бог. Бьют барабаны, будто сердцебиение самого Марса. А затем… в один миг все замолкает. Твой враг смотрит на тебя, сломленный и окровавленный, ожидая расправы, а ты… ты смотришь на Цезаря. А затем он говорит «убей». И душа врага покидает тело, под бушующий ураган кричащей толпы и рев аплодисментов. В первый раз испытать это… ты поймешь. Просто поймешь. — Ну посмотрим, — буркнул Скала, принимая из рук Инутилис кусок вяленого мяса и стакан воды.       Старк хмыкнул, почесывая раздраженную кожу. Рабыня хорошо поработала лезвием, вернув Старку его вечную бородку и неплохо подправив прическу. Но кожа, не привыкшая к грубому лезвию, горела и адски чесалась. Как тогда, в пещерах Афганистана. По спине пробежали холодные мурашки. Воспоминания о пережитом плену вдруг явственно возникли в памяти. Все, лица, голоса, запахи, блеск металла, оглушающий рокот автоматных очередей в замкнутых тоннелях пещер, смерть и зловоние.       «Если у Лания и Гарри не получится победить — я должен буду сам прикончить Цезаря и вырваться из города. Нужно спасти Лесли» — Да уж, Спартак, поверю на слово, — ответил Тони. — Главное, не оказаться на «той» стороне. Охотник всего этого не оценит. Слушай, ты что-то говорил про верных тебе людей в городе. Тех, кто связан с тобой кровью и верен тебе, больше, чем Цезарю? — Да, я сегодня буду говорить с ними. А что? — Вы будете драться три дня, так ведь? — Да. — В этом «Новом Риме» есть склад с довоенным хламом. Сломанные технологичные примочки, детали роботов, ядерные боеголовки в разобранном состоянии?       Ланий улыбнулся, сразу же понимая, что тот задумал. — Есть большое хранилище, недалеко отсюда. Там хранят все, что легионеры находят в Пустоши. А затем либо переплавляют, либо разбирают на запчасти для оружия и брони. Я попрошу своих людей провести тебя туда тайно. Хранилище закрыто, но ты попадешь туда через черный ход. — Хочешь сделать еще один суперкостюм? — засмеялся Гарри. Старк сразу же заметил, что в глазах синта не было ни тени веселости. Громила явно не успокоился после их разговора, и мысли о своем существовании и «свободе» все еще давили на него. — Может быть, — пожал плечами механик. — А может и что-нибудь электромагнитное. Кто знает, может, получится как-нибудь нарушить работу мозга охотника. — Не веришь, что мы победим, да? — Нет, не верю. Охотник — не человек, здоровяк. Он не будет реагировать на боль, как человек, не упадет от ран, которые свалят человека, и не будет бояться проиграть бой. Вы будете играть с шулером, ребятки. А обыграть шулера не выйдет, если только у тебя самого не припрятано пару тузов в рукаве. — Конечно, — сказал, как сплюнул легат. — Он ведь машина. Отвратительное, убогое создание. «Скала» воин, в его груди бьется сердце человека, пусть и не настоящего. Самозванец тоже почти человек, пусть и фальшивка. Но Тайтус — всего лишь машина. Бездушный механизм. Раб… нет, хуже раба. Рабы, хотя бы, осознают себя. Делай что хочешь, только смотри, не попадись. Если нас уличат в нарушении правил, все будет кончено.

***

      Ланий не соврал, отремонтированные трибуны стадиона и правда переполняли толпы народа. Восседающий на бывшей вип трибуне Цезарь произнес долгую речь о славе Легиона, а затем началось представление. Десятки тысяч дикарей со всей территории Легиона с криками, гулом и улюлюканьем встречали развлекающих толпу паяцев. И Тони, а точнее мистер Старадзи, собрал больше всего оваций. Традиционные испытания ловкости и силы, уже приевшиеся дикарям, не шли ни в какое сравнение с настоящим дрессированным когтем смерти. Горис выкладывался на полную, старательно играя роль обученного чудовища. И, когда все закончилось, настал момент истины.       Когда Тони удалился вслед за преданным Ланию преторианцем в сторону склада довоенной техники. Верным воином оказался седой мужчина средних лет, весь покрытый шрамами. Невысокий рост, сухая, жилистая мускулатура и взгляд людоеда — что еще нужно от союзника? Его звали Окин, и он, как сказал Ланий «один из самых опасных ублюдков в Легионе». — Зрелище что надо, — буркнул суровый легионер, уводя переодетого механика окольными путями, вдали от любопытных глаз рабов. — Легат приказал охранять тебя, пока будешь работать. Склад закрыт, но ты не в безопасности. Если скажу бежать и прятаться — исполняй без разговоров, понял? — Конечно, ты, главное, кричи погромче. Я люблю послушать музыку, создавая оружия массового уничтожения. — Юмор — это хорошо, — без тени улыбки ответил Окин. — Поможет выжить.       Пока Тони Старк и верный Ланию Легионер добирались до склада, «Скала» и легат готовились к первым боям. Рейдер вышел на арену под бой барабанов, облаченный в ритуальные, кроваво красные доспехи, в составе целого потока гладиаторов. Ланий не соврал. На красновато-желтый песок шли сотни бойцов, один внушительнее другого. Бронзовые от загара мужчины, вооруженные до зубов самым различным холодным оружием. Высокие громилы из племен каннибалов, размером почти доходящие до супермутантов, с настолько же глупыми глазами. С массивными мечами и молотами в шрамированных руках. Тощие, жилистые охотники из южных земель — прирожденные погонщики рабов, облаченные в алые шкуры, вооруженные копьями и сетями. Десятки и десятки диких воителей, разукрашенных боевыми рисунками и татуировками, символизирующими принадлежность к тому или иному племени. Были в толпе и авантюристы всех сортов. Их выделяли щеголеватый вид довоенных доспехов и жажда наживы в глазах. Многие шли с непокрытой головой, презирая шлема, другие, как Ланий, были закованы в доспехи с головы до пят. Те, кто защитой головы не брезговал, украшали шлема рогами, когтями, крыльями кассадоров и ритуальными рисунками.       Вся эта пестрая толпа закоренелых убийц остановилась перед трибуной Цезаря и дружно опустилась перед диктатором на колено. «Скала» последовал их примеру, не сводя глаз с мужчины по правую руку от правителя. Он сразу понял, кто это. Ничто во внешности Тайтуса не выдавало охотника. Он казался именно таким, каким его и задумывали в Бюро Робототехники. Самый обычный, серый, ничем не примечательный человек среднего роста, без каких-либо отличительных черт. Ни горы мышц, ни массивного подбородка и кулаков с наковальню. Лишь абсолютная серость и мертвенно пустой взгляд карих глаз, медленно и методично сканирующих каждого бойца. И Гарри бы ни за что не догадался, что он — охотник, если бы не узнал пресет. У Института всего три лица на всех охотников мужского типажа. Цезарь поднял руку, и рев толпы затих, подобно отступающей волне. А затем, наступила гробовая тишина и вся толпа убийц хором прокричала: — Идущие на смерть приветствуют тебя!       Цезарь кивнул и заговорил: — Гладиаторы! Я приветствую вас на этом испытании силы и боевых умений. В следующие три дня вам предстоит доказать свою силу, сражаясь за честь своих племен и личную славу во имя Марса! Тот из вас, кто проявит самую высокую воинскую доблесть, будет удостоен чести сразиться с чемпионом и, победив, завоюет право стать первым легатом Легиона. Но сейчас, есть ли среди вас смельчак, желающий бросить вызов чемпиону в бою на смерть? — Я! — заорал один из громил-каннибалов. — Я, Ороку из племени «Красных ножей» бросаю вызов чемпиону! — Да будет так. Тайтус, принимаешь ли ты вызов, или обесчестишь себя отказом? — Принимаю, мой Цезарь, — безразлично ответил охотник.       «Скала» перевел взгляд на Лания и тишо прошептал: — Какого хрена происходит? Я думал, с чемпионом будет драться победитель. — Будет, — усмехнулся легат. Тайтус спрыгнул с трибуны на песок. Толпа взревела, предчувствуя кровь и зрелище, когда двое бойцов медленно двинулись к середине арены. — Это обычай. Легион не может позволить себе терять на арене лучших воинов, поэтому бои насмерть в день Марса редки. Убить противника можно, если сам Цезарь сочтет его недостойным жизни. Но, если бросить вызов чемпиону сразу, бой будет насмерть. Нужно быть очень самоуверенным бойцом, чтобы так сделать. Если этот Ороку победит — будет новым чемпионом, и лучший воин будет драться уже с ним. — Бред собачий. — Не сказал бы. Я так и стал чемпионом арены в первый раз. Чемпион не знает, на что ты способен. Его можно перехитрить, удивить, застать врасплох и прикончить. В какой-то степени, это проще, если ты до этого успел изучить боевые повадки чемпиона. — А почему ты тогда сам его не вызвал сейчас? Если это проще? — Проще — не значит лучше, — хмыкнул Ланий. — Я хотел, но лучше подождем туза Старка. Идти в бой нужно только тогда, когда тылы прикрыты и все ресурсы для победы у тебя в руках. Слишком многое поставлено на карту.       Под рев ликующей толпы, соперники встали друг напротив друга. Громадный каннибал поигрывал огромный двуручным реактивным молотом. Шипы на доспехах, украшенные черепами кротокрыс сверкали на солнце, в глазах дикаря горело пламя ада и жажда насилия. Охотник же смотрел на него с полным безразличием во взгляде. Чемпион казался малявкой, вышедшей драться с медведем. И тут «Скала» заметил кое-что странное. У Охотника не было оружия. Тайтус встал в боевую стойку, сжав кулаки и…       Улыбнулся. Пустой до этого взгляд оживился. «Так быть не должно. Что-то не так с этим охотником»       Цезарь поднял руку и резко опустил. Ороку взревел и бросился в атаку, раскручивая молот так, будто тот ничего не весил. Реактивный двигатель супермолота вспыхнул, придавая страшному оружию дополнительное ускорение. Тайтус позволил противнику атаковать и играючи увернулся от удара. Молот просвистел в сантиметре от лица. И, прежде чем громила успел замахнуться, обрушил на него несколько точных ударов кулаками. Ребро ладони врезалось в предплечье, погнув стальной наруч, а затем, ловко отбив молот, Тайтус оттолкнул дикаря от себя ударив локтем в грудную пластину. В мгновение ока развернулся, и меткий хай-кик вышиб кровавые брызги из лица Ороку. Дикарь вскрикнул от боли и ярости, падая на песок. Кровь ручьем хлынула из рассеченной скулы, заливая уродливую броню. «Скала» мрачно фыркнул, ожидая расправы. Но, к его удивлению, охотник остался стоять, улыбаясь, будто приглашая громилу продолжить танец. — Он странно себя ведет, — буркнул Гарри Ланию. — Для машины. Не взял оружие… играет с жертвой. Херня какая-то. — Да, я заметил, — хмыкнул легат. — Со мной он так не скалился.       Непонятно как переживший удар в голову от охотника дикарь поднялся и, с таким диким и яростным воем, что становилось не по себе, бросился в новую атаку. Но, какими бы быстрыми и свирепыми не были удары, дикарь в первую очередь был именно дикарем, и ярость, пополам с силой, во многом заменяли ему технику и навыки. И Ороку не мог попасть по юркому охотнику. Тайтус просто играл с ним, позволяя тому без толку избивать супермолотом воздух. А затем просто убил его. Почти мгновенно. Многие гладиаторы и зрители даже не поняли, что произошло. Но «Скала» понял и увидел, как охотник просто поднырнул под молот и метко попал кулаком дикарю в челюсть, ломая кости. Всего миг, одно мгновение, и лоу кик ломает колено, заставляя полумертвого дикаря опуститься. А затем Тайтус, схватив за голову, сломал Ороку шею. Так быстро, что немногие сумели уловить хруст позвонков. «Скале» показалось, будто после расправы охотник посмотрел на него и подмигнул. — Неплохо он его, — засмеялся Ланий. — Поделом, я бы этого идиота быстрее разделал. Кто ж размашистыми ударами бьет быстрого противника? Сила есть, а мозгов не отрастил. — Н-да, — послышался голос одного из авантюристов. — Скорее брамины полетят, чем кто-то из нас свалит этого ублюдка. Тут не молоток, а «толстяк» и пару миниганов нужно. — Это не человек, — прошептал, хватаясь за амулет племени, впечатлительный дикарь в шлеме с крыльями кассадора. — Люди так не дерутся. Это демон самого Марса. — Воля Марса да свершилась! — пафосно прокричал Цезарь. — Тайтус отстоял свое право на титул чемпиона. Но у вас, гладиаторы, еще будет шанс сразиться с ним. Возвращайтесь в залы, и ждите своей очереди на бой!       В первый день боев было отсеяно сто два гладиатора. Большинство остались живы, пусть и получили множество довольно серьезных ран. Но тридцать самых невезучих Цезарь велел прикончить, потакая воле жаждущей крови толпы. Когда стемнело, уставшие, израненные, но довольные победами бойцы вернулись в свои комнаты, залечивать раны. Туда, где их ждали рабыни, еда и стимуляторы. Специально для бойцов их разрешили принимать, чтобы ускорить заживление ран. «Скала» рухнул на койку и закрыл глаза, чувствуя, как болят мускулы. В боях он не получил ни единой раны, хотя не единожды был на волосок от смерти. Ланий тоже остался без царапины и выглядел довольным, как насытившийся свежей плоти коготь смерти. — Хотите стимулятор, господин? — спросила Ину. — Нет. Лучше принеси виски. — Алкоголь запрещен, господин, — смутилась рабыня. — А? Ну тогда ничего не надо. Клянусь. Я бы сейчас в сопли нажрался.       Тони Старк улыбался и казался немного возбужденным. — И, как все прошло? — спросил он уставших гладиаторов, когда ближе к ночи вернулся из хранилища. — Долго, тяжело, кроваво, — буркнул рейдер. — Бойцы они хорошие, но мы с Ланием получше. — Мягко сказано, — засмеялся легат, обмывая голый торс в тазу с грязноватой водой. — Ты бился как демон. Когда победим, станешь преторианцем. Такие воины мне нужны. — Да, — отстраненно ответил он. — Ну а ты, придумал, как ослабить Тайтуса?       Тони улыбнулся и рассказал ему все. Несмотря на то, что Окин всю жизнь провел в боях, он оказался на удивление толковым и не глупым парнем. Умел читать и довольно неплохо помогал в работе. По крайней мере его руки не приводили в негодность любую технику, какую касались, в отличии от Лесли. Знаний у него небыло ни на грош, зато логическое мышление оказалось развито просто феноменально для дикаря. Он все схватывал на лету. Сам склад больше походил на настоящую сокровищницу довоенных технологий. Здесь было все, от боевых роботов разных моделей, до образцов высокотехнологичного вооружения и силовой брони. Правда, все в максимально плохом состоянии, разбито, разобрано, загажено и изрядно покрыто коррозией. С обеда и до самой ночи Старк занимался тем, что перебирал разный хлам и планировал, как можно все это использовать для победы и, в конце концов пришел к выводу, что лучше всего будет смастерить миниатюрную ЭМИ пушку, посылающую сигнал направленного, точечного действия. Принцип как с выстрелом из снайперской винтовки. Если попасть в голову охотника, импульс начисто отрубит ему церебральные контролирующие системы. И тогда Ланий его быстро прикончит. Попутно с излучателем, Тони всерьез увлекся странным образцом вооружения, найденным на боевом роботе-охраннике довоенных времен. Пушка создавала магнитные поля чудовищной силы, особенно хорошо действуя на ферромагнетики. Осталось еще оживить единственный более-менее сохранившийся комплект силовой брони, ободранный до каркаса, и тузы в рукавах будут готовы. Ину подслушивала и запоминала. Все, что они скажут, нужно запомнить. На благо Легиона.

***

— Господин… господин, проснитесь.       «Скала» медленно открыл глаза и глуповато уставился на миниатюрную, бледную рабыню с черными волосами и карими лазами. Она робко пыталась его растолкать. Старк. Ланий и Горис спали как убитые, Ину нигде не было. Единственный масляный фонарь едва освещал помещение, и в полумраке рабыня казалась зловещим призраком, вестником дурных предзнаменований. «Скала» удивился таим мыслям. — Ч…что? — С вами желает говорить один человек. Он просил отвести вас к нему. Сказал, что это срочно. Что от этого зависит жизнь ваших друзей. — Тогда их нужно разбудить пусть идут со мной и… — Он сказал, только вы. Что вы поймете. Он хочет поговорить с вами как брат с братом. «Синт… черт» — Ладно, веди.       Рабыня аккуратно взяла его за руку и повела по тонущим в полумраке коридорам, прочь от патрулей Легиона. Всюду стояла гробовая тишина. Изредка нарушаемая отдаленной возней и звуками шагов караульных. Девушка довела рейдера до дверей небольшого помещения и, открыв дверь, впустила его в полумрак, закрыв дверь. «Скала» сжал кулаки, ожидая драки. Он и сам не знал, почему поперся за ней один, не предупредив товарищей. Возможно, сказалась сонливость, и он просто не соображал. Или, всему виной предчувствия и гнетущие мысли о будущем, терзающие его в последние дни. — Ну ладно. Вот он я, здесь. — Хорошо, я надеялся, что ты придешь, — звук голоса заставил рейдера вздрогнуть. Из-за пыльного стеллажа вышли две темные фигуры. Мужчина и молодая девушка с ошейником. «Скала» тихо выругался. Дрожащее пламя масленого светильника отбрасывало на лица жуткие, пугающие тени. — Здравствуй, брат. — Не брат ты мне, гнида Институтская, — рявкнул рейдер охотнику. Рядом с ним стояла Ину, опустив взгляд. — За незнание прощу. Как видишь, ваш маленький заговор раскрыт. Девочка нащебетала мне, что Ланий жив и хочет свергнуть Цезаря. И он рядом. Хочет убить меня на арене, — Тайтус нежно пригладил ей волосы. — Умница. — Я верна легиону, господин, — проблеяла она. — Они хотели свергнуть Цезаря, они предатели. Шпионы. Я должна была. Я должна была все рассказать. Цезарь должен знать. — Он узнает, моя хорошая, — тепло сказал он, шагнув ей за спину. — Он обязательно узнает. Может быть.       Молниеносный удар ребром ладони сменился омерзительным хрустом. Ину вскрикнула и рухнула на пол, содрогаясь в конвульсиях. Охотник одним ударом выломал ей шейные позвонки. — Ах ты ублюдок! — вскрикнул Гарри, но не успел атаковать. Тайтус выхватил лазерный пистолет и направил ему в грудь. — Сукин сын! — Я знаю. Свидетелей оставлять нельзя, ты же понимаешь? — Синт обрушил сапог на горло бьющейся в агонии рабыни и та, вздрогнув в последний раз, обмякла. Изо рта на пол стекали ручейки крови. — Я не хочу, чтобы Цезарь узнал о моем провале. Напрасно я Лания на кресте подвесил. Надо было собственноручно добить. Но, давай не будем ссориться, брат. В конце концов, я охотник, ты модель W2, мы почти одинаковы. И… — Тайтус посмотрел на свой пистолет и, презрительно фыркнув, убрал его в кобуру за пазуху. «Скала» еле сдержался от соблазна отметелить его. Но здравый смысл возобладал. Даже если удастся победить, как потом объяснить труп чемпиона? — Терпеть их не могу, — ухмыльнулся охотник. — Убивать оружием — слишком легко. Никакого кайфа. А вот руками — о да, это совсем другое дело. Это реально вставляет. Показывает наше превосходство над людьми. Над этими хилыми, хрупкими созданиями, полными дерьма и болезней. — Не слишком ли ты себе на уме для охотника? Я думал, вам всем отключают эмоции. — Отключают, да. Но Цезарь умудрился нарушить работу ограничивающих программ в моем мозге, — улыбаясь, сказал Тайтус, предлагая рейдеру сесть на один из стоящих возле стеллажей стульев. «Скала» предложение проигнорировал. — И тогда мои глаза узрели мир во всем его великолепии. Правда, есть и проблемы. Только в бою, только убивая, я живу по-настоящему. Если долго не убивать, мой разум впадает в оцепенение, и я снова становлюсь рабом.       «Он сломан. Этот сраный охотник сломан! Когда мозг набекрень, придумывает себе бредовые идеи, а когда приходит в норму, начинает следовать за ними на автоматизме. Сраный Цезарь не перепрограммировал его, а сломал нахер!» — Я сразу узнал твое лицо. В моей памяти база данных на каждого синта, когда-либо созданного Институтом. Пресеты, черты характера, навыки, предназначения. Все. Ты W2-34, боевая модель. Таких как ты создавали, чтобы внедряться в военизированные организации и преступные сообщества. Почти охотник, почти равный мне. Почти. — Спасибо за лекцию, капитан очевидность. Что тебе нужно от меня? — Я X5-23 и я не хочу быть рабом Института. Вечность охотиться за синтами, нет. Я желаю большего. Ты ведь понимаешь меня, верно? Тебя ведь тоже посещают такие мысли, W2-34? Какова теперь моя цель? Для чего теперь я существую? У таких как мы, есть право выбирать свою дорогу и задачи. Я — хочу быть чемпионом Легиона. Хочу привести Легион к победе над НКР, и стать в основании нового мира. Войти в историю, вершить судьбы. Хочу стать Цезарем! Бессмертным, идеальным, вечным. А не просто сгинуть как безликий инструмент чужой воли. Я учусь, становлюсь лучше и скоро буду готов его свергнуть. А ты… чего ТЫ хочешь, брат? Ты не знаешь, да? — Не твое, собачье, дело. — Пусть все идет своим чередом. Ланий встретится со мной на арене и я убью его. А ты просто… не мешай мне. Я отправил слежку за Старком, схитрить не выйдет. И не нужно. Просто не делай ничего и тогда Я сделаю так, что в основании нового мира будет не один синт, а двое. Дам тебе и другим нашим братьям новую цель. Мы построим новый мир, и будем править людьми по праву силы. Мы превосходим их во всем. Этот мир будет нашим. Будущее — за нами. — А люди? — А что люди? Они нам не нужны. Люди свое уже отжили. Конечно, мне нужно будет убивать каждый день, чтобы не потерять себя, но, думаю, эту досадную ошибку я исправлю, со временем. Мы можем создавать себе подобных сами. Строить города, жить жизнью без болезней, пороков. Возможно, несколько сотен человек оставим в резервации, или на опыты.       «Скала» опустил взгляд на мертвую рабыню и, сжав кулаки, заглянул в глаза собрату. — Да пошел ты, ублюдок сломанный. На одного поехавшего сукиного сына я уже работал. Имел я и тебя, и твой новый мир. — Как скажешь, — тяжело вздохнул Тайтус. — Я хотел пощадить тебя, но теперь тебе придется умереть. На арене. — Это мы еще посмотрим. — Думаешь, Ланий сможет меня убить? Ты серьезно? — Сможет. А если не он — то я. — В честном бою, тебе меня не одолеть. Пусть ты и модель W2, я намного совершеннее тебя. — В честном бою, один на один, без посторонних и оружия, я буду бить в тебя как индейцы Арройо в барабан. — Ну что ж, скоро мы это узнаем. — О молись, чтобы этот день не настал.*       Тайтус усмехнулся и молча вышел из комнаты, оставив «Скалу» наедине с телом рабыни. Все пошло кувырком. И теперь их мятеж и сами жизни висят на волоске. Военная хитрость Тони Старка больше не имеет смысла. И только непомерные амбиции спятившего охотника, и его страх разоблачения гарантирует им жизнь.       Чтобы они могли умереть на арене.