Взаимная невзаимность

Вечер. Лето уже как неделю сменило весну и теперь целиком вступило в свои права, даря петербуржцам долгожданные, пусть и немногочисленные, лучи тёплого солнца. Оно всё чаще к концу недели стало прятаться в серых облаках, застилавших голубое небо. Изменчивость погоды ни для кого уже не была сюрпризом, и потому люди радовались даже таким коротким выходам солнца из своего укрытия, как, например, сегодня. На часах было восемь вечера, когда Лёша, наверное, в миллионный раз тяжело вздохнул от скуки. Он лежал на кожаном чёрном диванчике в одном из больших залов на первом этаже. За всю неделю Макаров «облежал» все мягкие поверхности особняка от и до. Всему виной была вездесущая скука. Милану мальчишка не видел с того самого дня, когда был выпускной. Они планировали встретиться уже четвёртый раз за эту неделю, но девушка всё никак не находила времени. Даже по окончании учебного года её репетиторов никто не отменял. Пока подруга корпела над английским и математикой, Лёша чувствовал себя ленивым куском дерьма из-за собственной непродуктивности. После окончания подготовки к экзаменам и самих экзаменов в его душе образовалась какая-то безграничная пустота. Лёжа вот так вот пластом на диване, Макаров вдруг поймал себя на мысли, что если бы ему неделей ранее сказали, что через время он будет с тоской вспоминать до нельзя загруженные учёбой деньки, он бы рассмеялся этому человеку прямо в лицо. Так ещё и обозвал бы идиотом, для полноты картины. Скосив взгляд в сторону, Лёша боковым зрением заметил какое-то движение. Это был Гречкин. Он шёл в сторону кухни, фальшиво насвистывая себе под нос какую-то нелепую мелодию. Из кухни он уже вышел с зелёным яблоком в руках, которое раз за разом, на обратном пути, подбрасывал и ловил. Заметив Лёшу, Кирилл обвел его взглядом и усмехнулся. — Чё, тухнешь? Кинула тебя твоя подружка, да? — улыбка Гречкина отчего-то была такой широкой, что Лёша снова ненамеренно сконцентрировал взгляд на его позолоченных зубах. После чего тут же отвёл глаза в сторону. Ему хотелось в ответ сказать Гречкину что-то типа: «отстань» или «заткнись», но Макаров промолчал, решив в этот раз парня просто игнорировать. Кирилла такой явный и красочный игнор ни капли не оскорбил. Он усмехнулся и откусил яблоко. — Я щас, минут через десять, собираюсь в клуб, погнали со мной? А то скоро плесенью покроешься, — Кирилл встал прямо перед Лёшей, ожидая ответа. Макарова отчего-то такая навязчивость выводила из себя, но он героически держал себя в руках и за всё время ещё ни разу не послал Гречкина на три весёлые буквы. Но в целом, Гречкин был в чём-то прав. Лёша действительно уже был похож на комнатное растение, и немного сменить обстановку ему всё-таки не помешало бы. Макаров вздохнул и поднялся с дивана, молчаливо принимая приглашение Гречкина. — Супер, как раз затусишь с Женькой и тем шпалой, — отозвался Кирилл и отошёл от дивана, чтоб Лёша мог подняться на ноги. — Ты не знаешь его имени? — впервые за всё время подал голос Лёша, выгнув бровь. — Неа, не вижу смысла забивать этим мозги, — на самом деле Кирилл знал. Знал абсолютно все имена и фамилии своих сотрудников: даже их отчества надёжно сидели у него в памяти. Но говорить об этом он не стал, потому что в своей голове он казался себе более крутым, когда на публику демонстрировал небрежное отношение к окружающим людям. Лёшу такое его поведение ни разу не впечатляло, потому и в этот раз он просто закатил глаза, мысленно назвав Гречкина «зажравшимся придурком». — Они всё ещё меня помнят? — проигнорировав высокомерный выпад Гречкина, решил спросить Лёша. Он-то забыть эту странную парочку не сможет, наверное, никогда: уж слишком они были запоминающимися. — А куда они, нахер, денутся, — усмехнулся Кирилл, накидывая в холле коричневую куртку. Лёша предпочел вообще не переодеваться и остался в светлой футболке и джинсах. — Постоянно пиздят о вас с Миланой твоей. Макарова такие новости достаточно сильно порадовали, и он даже тепло улыбнулся. Теперь ему уже самому хотелось смотаться в клуб, чтобы узнать, как у этих двоих дела. — Может кента себе какого-нибудь подцепишь, — зачем-то решил сказать Кирилл, когда они спускались по ступеням к машине. — Мне и Миланы хватает, не нужен мне никто, — нахмурился Лёша, садясь в машину и захлопывая за собой дверь. — Да ты так говоришь, потому что хер найдешь себе кого-нибудь за один вечер, — решил пойти на маленькую манипуляцию Кирилл, улыбаясь одними глазами. — Это ты сейчас намекаешь, что я себе друга не смогу найти за несколько часов? — целиком попался на крючок Лёша, вызывая у Кирилла смешок. — Ну да, — пожал плечами Гречкин и, нажав на кнопку, завёл машину. — Спорим не найдёшь никого, пока я буду мотаться по делам? — Спорим, — моментально согласился Макаров, оскорбленный такими предубеждениями о своей персоне. — На что? Кирилл на пару секунд задумался, покусывая внутреннюю часть щеки. После чего пожал плечами. Ему на самом деле ничего от Макарова было не нужно, но ведь у спора должен быть какой-то итог? Не придумав ничего оригинальнее, Кирилл небрежно спросил: — На желание? — Идёт. Следующие десять минут до самого клуба никто из парней не проронил ни слова. Лёша обдумывал, каким образом он сможет познакомиться с кем-то и завести нормальную беседу. А Кирилл в свою очередь был рад тому, что нашел киснущему уже целую неделю пацану какое-то развлечение. Зайдя в клуб, Лёша почувствовал себя неуютно. Всему виной было просто колоссальное количество людей. В то время, когда они с Миланой здесь работали, веселящихся незнакомцев в клубе было раза в два меньше. Сейчас от такого наплыва пьяной толпы становилось некомфортно. Кое-как пробившись к барной стойке, Лёша наконец позволил себе спокойно выдохнуть. Складывалось ощущение, что в помещении катастрофически не хватало кислорода. Поймав взгляд Жени, Макаров приветливо улыбнулся и махнул рукой. Девушка тут же оживилась. — Какие люди! — крикнула она и, обойдя бар, неожиданно стиснула Лёшу в объятьях. Макаров в ту же секунду обнял её в ответ, поняв, что действительно скучал по этой странной девушке. К слову, теперь её волосы были белыми и на пару миллиметров длиннее. Разомкнув объятия, Женя отстранилась от Макарова и подошла к Кириллу. Тот привычным движением коротко поцеловал её в щеку и приобнял одной рукой. Длинному мажор лишь приветственно кивнул. Заметив Длинного, Лёша вместо приветствия отбил ему кулачок, и все вместе они как-то расслабились, хотя вся атмосфера сегодняшнего вечера этого позволить не могла. — А чего сегодня так людно? — поинтересовался Лёша, обращаясь в целом ко всем троим. — Так всё, клуб теперь полностью открылся. Теперь сюда можно в любой момент просто прийти и выпить, — объяснил Кирилл. — И чего в этом хорошего? — оглянувшись по сторонам, Макаров понял, что когда в клубе проходили только закрытые вечеринки, ему нравилось больше. Кирилл пожал плечами. — Да, в целом ничего. Драк стало больше, наркоту стали таскать, сволочи. Не спорю, она и на тех тусовках была, но не в таких же количествах, блять. — Зато официантам больше чаевых дают, — решила сменить тему Женя, увидев, как Гречкин начал закипать от того, что не может контролировать абсолютно всё. — Ага, — поддержал Длинный. — И на алкашку мы подняли цены, теперь ещё и в плюсе остаёмся. Кирилл после их слов заметно успокоился и уже не выглядел таким раздраженным, как минутой ранее. — Мда, такие дела, малой, — кисло подвел итог Гречкин, садясь на высокий стул. Лёша последовал его примеру. — Так что если всё-таки намылился выиграть спор, то далеко от бара не отходи, а то мало ли что. — Не знаю, про какой вы там спор, но полиция тут теперь частый гость, так что, реально, будь осторожен. Не болтай с незнакомыми дядями, — предупредила в какой-то шуточной манере Женя, наливая в большую стеклянную кружку светлое пиво. — Ты преувеличиваешь, — закатив глаза, подал голос Длинный. Женя усмехнулась и показала ему язык. Патлатый, скорчив такое же лицо, точно так же высунул язык, и Лёша заметил у него точно такую же серебряную штангу, как у Жени. — О, ты тоже язык проколол? — спросил Макаров скорее, чтобы перевести тему, нежели из чистого любопытства. — Ага, чтоб от Лысого не отбиваться, — чуть ли не промурлыкал себе под нос парень, наклоняясь к улыбающейся девушке. Длинный снова высунул язык, Женя сделала тоже самое, после чего они соприкоснулись языками. В залитом музыкой клубе прозвучал еле слышный звон металла об металл. Лёша удивлённо улыбнулся, хмуря брови, после чего перевел взгляд на Гречкина, чтобы взглянуть на его реакцию. Кирилл держал лицо. Веки его были опущены как от усталости, будто он видел подобное каждый день и ему это осточертело. В действительности, это могло быть и так, если учитывать, что проводил с Женей и Длинным он намного больше времени, чем Макаров. — Фрики, — констатировал Гречкин, меланхолично наблюдая, как прикосновение языками переросло в мокрый поцелуй. Лёшу такая картина слегка смутила, потому он поспешил отвернуться. — Ладно, малой. Мне тут ещё с парой человек переговорить надо. Так что я по делам, а ты развлекайся, — Кирилл несильно хлопнул Лёшу по плечу и, поднявшись со стула, ушёл в толпу, оставляя Макарова одного. Совсем один Лёша, конечно, не остался, но целующимся друзьям видимо было совершено не до него. Сидеть у барной стойки Лёше вскоре надоело, и тогда он решил прогуляться. Спрыгнув с высокого стула, Макаров направился прямо в центр зала. Обойдя клуб от и до, Лёша успел увидеть многое: и втихаря нюхающих белые дорожки прямо с пола под столом, и трахающиеся прямо на танцполе парочки. От увиденного становилось не по себе, но Лёша решил не заострять на этом внимание. Насмотревшись вдоволь такого рода развлечений, Макаров принял решение вернуться обратно к бару. Не то чтобы он рассчитывал на этой прогулке внезапно наткнуться на какого-нибудь «друга», но всё равно после всего на душе у мальчишки было слегка печально из-за того, что он так никого и не встретил. Даже элементарного собеседника, чего там говорить про что-то большее. Вернувшись к барной стойке, Лёша не обнаружил там ни Жени, ни Длинного. Представлять, куда и зачем они так стремительно свалили, он не захотел, поэтому, зайдя за бар, налил себе стакан колы и сел обратно на высокий стул. От осознания, что спор, Лёша, похоже, всё-таки проиграл, стало ещё тоскливее. И дело было даже не в самом проигрыше, а в осознании, что он действительно не способен так просто найти себе приятеля хотя бы на один вечер. Он переоценил себя, и это было самое обидное в этой ситуации. В какой-то момент у бара возник чей-то силуэт, и Лёша, по инерции, перевёл на него скучающий взгляд. Рядом с ним, на соседней стул, приземлился молодой человек, хотя таких, чаще всего, называли уже мужчинами. На первый взгляд он выглядел молодо, но Лёша точно был уверен: он старше Гречкина. Внешность у мужчины была приятная. Не то чтобы Макаров был специалистом по мужской привлекательности, но субъективно оценить внешность мог. У мужчины не было ни бороды, ни усов, но зато были густые брови аккуратной формы. Каштановые волосы были зачёсаны назад. Глаза у мужчины были какие-то мутные, не то зелёные, не то серые. Одет он был в классические брюки и светло-голубую рубашку. Все эти детали Лёша изучил буквально за несколько секунд и тут же потерял всякий интерес к сидящему рядом мужчине. Он вдруг вспомнил, что не так давно ему запретили болтать с незнакомыми дядями, потому он, мысленно усмехнувшись, даже не допустил идеи заговорить с этим человеком. Этого и не потребовалось, потому что мужчина заговорил сам: — А чего, за баром никого нет что ли? — голос его был мягким, но при этом низким. Он смотрел Лёше прямо в глаза, обращаясь именно к нему. Лёша уже по привычке хотел зайти за барную стойку и принять заказ, но вовремя вспомнил, что больше не является работником клуба и может получить за свою самодеятельность нехилых пиздюлей. — Сейчас подойдут, минут пять подождите, — скучающе ответил мужчине Лёша и, отвернувшись, тяжело вздохнул, возвращаясь в неприятные думы. Не специально, просто вырвалось. — У тебя что-то случилось, парень? — через пару минут обратился к Лёше всё тот же мужчина. С одной стороны, Лёше хотелось хоть с кем-то поделиться своими переживаниями, но с другой — делиться ими с каким-то незнакомым мужиком он не хотел. Он ведь всё-таки незнакомец. «А почему нет-то, блять?», — мысленно выругался сам на себя Макаров, поняв как всё это глупо. Это ведь совершенно незнакомый человек, к тому же, наверное, подвыпивший. Он забудет этот разговор на следующее утро, забудет и самого Лёшу. Выдохнув, он повернулся полубоком к мужчине и перевел на него усталый взгляд. — Да я просто искал здесь, — Лёша жестом показал кавычки, — «друга». Только никого я за весь вечер не нашел и проиграл спор: мы с моим знакомым поспорили, что я смогу здесь с кем-нибудь познакомиться за несколько часов. Но я не смог. Выложив незнакомцу всё как на духу, Макаров понял, что ему стало куда легче и потому облегченно вздохнул. Слушая его, мужчина расплылся в тёплой улыбке, как будто Лёша сказал что-то до милого глупое. Так и было, но от этого Макарову всё равно стало немного неловко. — Думаю, напрасно ты так по этому поводу паришься. Плохое место ты для знакомств выбрал. Тут ведь одна пьяная масса в неадекватном состоянии, какие тут могут быть друзья? Друзей нужно не в таких местах искать, — мужчина не прекращал улыбаться уголками губ. Он был похож на какого-то доброго психолога из фильмов, но говорил без всякой сдержанности: легко и открыто. — Где, например? — подал голос Лёша, частично заслушавшись. Мужчина нахмурился и задумчиво почесал висок указательным пальцем. — Ну где? На улице? В кофейнях, в кино? В университете, ты же в универе учишься? — мужчина снова посмотрел Лёше прямо в глаза. Последнее предложение он скорее не спрашивал, а утверждал. Лёшу отчего-то это слегка рассмешило, и он позволил себе пару раз усмехнуться. Мужчина улыбнулся в ответ, но при этом вопросительно нахмурился, качнув головой. — Нет, вообще-то. Я в школе учусь. В десятый перехожу, — без задней мысли поправил незнакомца Макаров. Он всё-таки был здесь в сопровождении владельца клуба, так что в полицию его загрести не могли. Ну, по крайней мере, Лёша так успокаивал сам себя. Мужчина улыбнулся уголком губ. Он оглядел Макарова с ног до головы, после чего в его взгляде что-то поменялось. Лёша не мог понять, что именно. Ему на секунду показалось, что незнакомец сейчас скажет ему, что он не выглядит на свой возраст, но такой реплики не последовало. — Я тебе вот что скажу: друзей нужно заводить случайно. Вас должна сводить вместе судьба, а не тупой спор, — вздохнув, подытожил их беседу мужчина. Лёша благодарно ему улыбнулся. То, что он сейчас услышал, ему в этот момент хотелось услышать больше всего. Внезапно мальчишке на голову легла чья-то рука, и он тут же завертелся, чтобы увидеть владельца ладони. Это была Женя. Они с Длинным, наконец, вернулись обратно за барную стойку. Лёша хотел было познакомить их со своим новым знакомым, чьего имени он так и не узнал, но того и след простыл. Мальчишка оглянулся на толпу, веселящуюся позади, но мужчины там не нашёл. — Где вы были? — слегка расстроившись из-за ухода мужчины, поинтересовался Лёша у ребят, которые скучающе о чём-то переговаривались. — Нам на складе нужно было кое-что прихватить, — объяснила Женя, утыкаясь в телефон. Лёша, признаться, ей не поверил. Вспомнить только, как не так давно они с Длинным самозабвенно лобызались, такой исход событий был каким-то нелогичным. Сразу после Макаров перевел взгляд на патлатого, у которого в руках был ящик с алкоголем. Он, фальшиво насвистывая что-то, расставлял стеклянные бутылки на полку с остальными напитками. Поняв, что его мысли были ошибочными, Лёше стало немного совестно за свои поспешные выводы о том, что друзья могли заниматься чем-то непотребным в рабочее время. Он не стал ничего отвечать и только виновато кивнул. Никто из ребят не понял, почему мальчишка так сильно изменился в лице, но и расспрашивать тоже не особо горели желанием. Они болтали о всяких мелочах почти двадцать минут. — Сейчас поднимались со склада, и шёл навстречу нам мужик, — вдруг начала рассказывать Женя. — Идёт и начинает затирать нам о том, что он, мол, хозяин здесь и мы сию же минуту должны выдать ему бутыль конька бесплатно. Под конец девушка подняла брови и, улыбнувшись, покачала головой. — А вы чего? — с любопытством спросил Лёша, глядя то на девушку, то на парня. — Ну мы посмеялись, чего ж ещё? — Женя пожала плечами. Она взяла стакан и начала натирать его тканевой салфеткой. — А с мужиком что было потом? — не унимался мальчишка. Длинный усмехнулся и несколько раз ударил ладонью о кулак. — Вот, что было потом, — сказал патлатый, и Лёша рассмеялся вместе с ним. Женя, глядя на них, закатила глаза и покачала головой. — Охрана его вышвырнула, вот и всё. Ничего криминального, Лёш, — объяснила она, поставив чистый стакан на место. Почему Женя, будучи управляющей, тусовалась за баром, выполняя некоторые обязанности бармена, Лёша не понимал, а спрашивать об этом, почему-то, не хотел. Минутой позднее подскочил Гречкин, прерывая их веселье. — Минералки мне плесни, — попросил он у Длинного. Тот кивнул и, достав чистый стакан, налил туда газированной воды. — Кароче, — начал Кирилл, обращаясь уже к Лёше. — Сейчас знакомые мои подтянуться должны. Познакомят меня с одним мужиком, у которого можно качественную алкашку закупать. Мы попиздим немного. Потом сразу домой едем, так что, если ты ещё не выиграл спор, но собираешься — давай быстрее, и далеко не разгуливайся. Лёша послушал его и скучающе кивнул. Ему было весело в компании Жени и Длинного и потому уходить из клуба не хотелось. А насчёт спора он не хотел ничего и думать. Для него это теперь был пустой звук. Перед Гречкиным поставили стакан воды, и Макаров вдруг понял, что хочет в туалет. Ничего не говоря, он слез со стула и направился в уборную. — Куда? — перехватив мальчишку за плечо, немного грубо спросил Кирилл, дёрнув подбородком. — В туалет, блять, пусти, — дёрнув плечом, Лёша сбросил руку парня и быстрым шагом ушёл от бара. Смыв за собой воду, Макаров вышел из кабинки и, пройдя до раковин, включил воду, после чего принялся мыть руки. Настроение после общения с ребятами было отличным. Внезапно из соседней кабинки вышел человек, и Лёша опять, по привычке, скосил взгляд в его сторону. Это, к удивлению, был его новый знакомый, который открыл Макарову глаза на тупой спор. Мужчина тоже подошёл к раковинам и стал споласкивать руки. — О, привет, — улыбнулся Лёша. Выключив воду и отмотав несколько бумажных полотенец с рулона, он промокнул ими влажные ладони. — Я тебе спасибо сказать хотел, но ты так быстро ушёл. Ты был прав на счёт того, что тут не место для поиска знакомых. У меня есть подруга, и она тот самый друг, подаренный судьбой. Так что ещё раз спасибо, что открыл мне на это глаза, ты очень помог. Протараторив всё это на одном дыхании, Лёша улыбнулся и протянул мужчине руку. Ему, пусть и немного, но всё равно было неловко от общения с не особо знакомым, взрослым человеком. Тот отряхнул от воды кисти и обтёр мокрые ладони прямо об штаны, после чего ответил на рукопожатие. — Рад, что ты прислушался, — улыбнулся в ответ он. Глаза его стали как будто темнее от освещения в уборной. После разговора с мужчиной, Лёша обдумал и, в конце концов, понял, что ему действительно совершенно не нужно искать друзей, тем более на спор. Они у него уже есть: Милана, горничные, даже Длинного с Женей можно было назвать друзьями, они ведь встретились по чистой случайности, никто из них не искал этой встречи. При всём при этом Макаров не допустил и мысли, что проиграл спор. Он ведь всё-таки завёл неплохого, вполне адекватного, знакомого, с которым смог нормально поговорить, и тот ему даже помог разобраться в непонятной ситуации. — Ладно, — поджав губы, немного неловко начал подводить к прощанию Лёша. — Я, наверное, пойду. Спасибо ещё раз. Он хотел было разорвать рукопожатие, но мужчина его ладонь не отпустил, наоборот: сжал сильнее. Лёша недоуменно свёл брови к переносице. — Не так быстро, — прохрипел мужчина и, облизнув губы, резко потянул Макарова на себя. Потеряв от неожиданности координацию на пару секунд, Лёша не заметил как оказался прижатым спиной к груди мужчины. Одной рукой тот за шею прижимал мальчишку к себе так, чтобы у того не было возможности вырваться. Хватка была будто железной. Каких-то пару секунд Лёша непонимающе пялился перед собой, прежде чем почувствовал, как чужая рука нагло залезла ему под футболку, оглаживая живот, в то время как горячее, пропитанное спиртом, прерывистое дыхание обожгло кожу около уха. Внутри всё похолодело от страха, крик застрял где-то в горле, а мозг всё ещё не хотел принимать факта того, что это происходит здесь и сейчас. Органы скрутило спазмом, всё тело сковало от шока. Пришел в себя Лёша только через пару секунд и в тот же момент начал сопротивляться. — Эй, блять, хватит! Не смешно! Что ты делаешь!? — кричал Макаров, пытаясь хоть как-то вывернуться из сильного захвата. Выходило из рук вон плохо. В словах скользила злость, которой Макаров пытался перекрыть бьющий отовсюду страх. Мужчина как будто не слышал ничего вокруг. Не смотря на сопротивление мальчишки, он без особых усилий затащил его в одну из кабинок. Заперев дверь на щеколду, он ни на секунду не отстранился от Макарова, продолжая потираться о него ещё сильнее. Тошнота к горлу Лёши подступила незамедлительно. Мерзко было настолько, что хотелось провалиться под землю. Хотелось просто умереть, чтобы не чувствовать всего того, что сейчас происходило. Впечатав мальчишку спиной в стену, мужчина стал проводить по его шее языком, попутно втягивая кожу губами, оставляя на чистой шее влажные красные следы. Лёша заскулил, когда в очередной раз мужчина больно закусил и оттянул нежную кожу зубами. Мужчина, сразу после, порывисто выдохнул, вгрызаясь в шею с новой силой и глухим мычанием. — Хватит! Пожалуйста, отпусти! — не переставал кричать Лёша. На глаза медленно начали наворачиваться горячие слёзы. Слёзы от безысходности и неспособности прекратить происходящее. Мужчина его как будто не слышал. Что было сил, Макаров пытался отстранить от себя мужчину. Прижимаясь к стене, чтобы быть подальше от него, мальчишка колотил ему по груди или куда придётся ладонями, то и дело сжимая их в кулаки. — Да хватит, блять, уже ломаться, мелкая сучка. Сколько тебе говоришь? Пятнадцать? Четырнадцать? — Пожалуйста, отпусти, отпусти-отпусти, ну пожалуйста, — в голосе больше не было злобы, только мольба. Лёша уже не сдерживал слез, которые теперь во всю текли по щекам, капая на футболку. Мужчина на его мольбы и ухом не повёл. Прижав локтем мальчишку к стене, он на пару секунд наклонился, затем одной рукой расстегнул ремень на своих брюках. После чего снова припал к шее Макарова, покрывая её новыми укусами. Лёша жмурился от неприятных ощущений и хныкал. Все его тычки мужчине были нипочём. Схватив обе руки мальчика, он одной ладонью свёл их над его головой. Прижавшись к Макарову сильнее, он второй рукой потянул вниз его джинсы. От страха и отвращения Лёшу заколотило с новой силой. — Нет, не надо, подожди! Нет! Пожалуйста, хватит. Помогите! Помогите кто-нибудь! — срывая голос, кричал Макаров что есть сил. — Заткнись, — прошипел мужчина и, замахнувшись ударил мальчишку по лицу, после чего зажал ему рот рукой. На пару секунд перед глазами у Лёши всё поплыло, а в ушах зазвенело. Хотелось просто отключиться. Потерять сознание и упасть. Через мгновение Макаров нашел в себе силы, чтобы прийти в себя. Умирать ему ещё рано. Собрав всю моральную и физическую силу, он укусил ладонь мужчины. Тот зашипел и тут же отдёрнул руку от лица мальчишки. Этого мгновения хватило, чтобы резко поднять колено, ударив этим самым мужчину в живот. Тот согнулся пополам и упал на колени, держась одной рукой за стену, другой за ушибленный живот. Пока мужчина отходил от первого удара, Лёша недолго думая нанес второй. Мужчина глухо воскликнул, шипя от боли. Не долго думая, в приступе бушующего в организме адреналина, Лёша взял мужчину за волосы и несколько раз приложил головой о плитку на стене. На руках и светлой футболке Лёши теперь была кровь мужчины. Забившись в угол кабинки, Макаров глядел на свои окровавленные руки. Из груди вырвался истерический скулеж, сопровождаемый неконтролируемой дрожью во всём теле. Дичайшая отдышка от пережитого стресса не давала мальчишке сделать хоть один нормальный вдох. Воспользовавшись замешательством мужчины, Лёша дрожащими руками открыл дверь кабинки и, спотыкаясь о собственные заплетающиеся ноги, выбежал вон из туалета, попутно вытирая ладонями слёзы, застилавшие глаза словно туман. Выиграл спор, называется. Кирилл сидел у бара и пил всё ту же минералку, попутно листая ленту Инстаграма. Заметив боковым зрением Макарова, он, не отвлекаясь от телефона, решил оповестить его о их дальнейших планах: — В общем, малой, щас ещё полчасика и двинем. Тот мужик чёт задерживается. Хер знает, как он выглядит вообще, так бы может я б его выловил и быстрее с ним попиздел. Тебе походу уже остахерело тут тусоваться с этими двумя. Состояние и настрой Лёши он заметил не сразу. Но стоило мальчишке открыть рот и заговорить, Гречкин тут же навострил уши и нахмурился. — Поехали домой, — хрипло, на грани слышимости, попросил Макаров. — Ты выиграл спор, давай уедем. Мне тут надоело. Поехали, п-пожалуйста. Давай уедем отсюда быстрее. Я просто хочу домой. Пожалуйста... Слёзы предательски наворачивались на глаза, а ком в горле не давал нормально говорить. Утихшая несколько минут назад дрожь вернулась и теперь била тело Лёши ещё сильнее. Пытаясь сделать это как можно более осторожно, Кирилл незаметно заглянул мальчишке в глаза. В них стояли слёзы, от вида которых Гречкин поджал губы, после чего позволил себе быстрым взглядом окинуть весь внешний вид Макарова: Взъерошенные волосы, мокрая шея в красных следах, слишком низко спущенные джинсы и задранная футболка, испачканная в чьей-то крови. Кирилл нахмурился пуще прежнего и затем огляделся. — Или отдай мне мой телефон, я вызову такси и доберусь сам, — сказав это, Лёша дрожащими руками начал рыться у Гречкина во внутренних карманах куртки. Рыться в поисках своего телефона, который мажор на входе в клуб у него забрал, призывая провести этот вечер без «мобилы» Пытаясь понять, что всё-таки происходит, Кирилл огляделся по сторонам. Обведя взглядом весь зал, он остановил его на двери ведущей в мужской туалет. Через пару мгновений оттуда вывалился мужик с разбитой башкой и расстегнутым ремнём. Он проковылял в толпу, после чего скрылся. Прищурившись, Кирилл проводил его взглядом, пытаясь сложить одно к одному. Буквально через пару секунд пазл в голове мажора сложился, заставив его покрыться неприятными мурашками от осознания. «Ёбаный ж ты в рот», — пронеслось в голове Кирилла. — Так, а знаешь что, — тут же изменился в лице и поведении Гречкин. Улыбнувшись, он осторожно отстранил от себя трясущегося Макарова. — Ну его нахуй этого долбоёба медлительного. Погнали домой. Суш закажем. Не жрали ж ни хрена на ужин. Шмыгнув носом, Лёша вытер ладонями влажные глаза и благодарно глянул на Кирилла, отчего у последнего от боли и жалости сжалось сердце. Это он во всем виноват. Это он притащил его сюда. Он снова всё испортил. Сделал только хуже. — Ну-ка, на, подержи, — сняв куртку, Кирилл вручил её Лёше, после чего оглядел того с ног до головы. — Хотя, знаешь, накинь. Кондиционеры тут пиздец. Я в куртке замёрз, а ты в футболке носишься. Мальчишку до одури хотелось защитить. Как угодно, чем угодно. Хотя бы укрыть. Весь этот Кириллов монолог был настолько наигранно безразличным, что похоже, даже дурак мог догадаться, что это игра. Но Лёше было по большому счету наплевать. Плевать на то, чья это куртка, плевать, зачем весь этот напускной пафос. Без лишних слов он натянул на себя согретую чужим телом куртку. Она была велика ему на один размер, из-за чего рукава были слегка длинноваты. Одевшись, мальчишка уселся на высокий стул у бара и, сгорбившись, уставился перед собой. Смотря на такого Макарова, Кириллу хотелось кого-нибудь убить. И сейчас этот кто-то был вполне конкретным человеком. — Жень! — крикнул Гречкин управляющую. Та тут же подняла голову, после чего подошла к начальнику. — Возьми пацана и уведи в машину, мне надо сходить кое-куда. Девушка кивнула и, забрав у Гречкина ключи от Ламбы, направилась к Макарову. Пока Женя уводила мальчишку в машину, Кирилл зашёл за барную стойку, после чего подозвал поближе Длинного. Шепнув ему о своей догадке, Кирилл попросил у него помощи. Лицо патлатого тут же исказилось гримасой злости и отвращения. Лёша сидел в машине долго. Ему казалось, что целую вечность, хотя прошло всего десять минут с того момента, как Женя, попрощавшись с ним, закрыла его в Ламбе. Сидя в тишине, Макаров старался не слушать свои мысли, которые в эти минуты были громче даже внешних звуков. Неконтролируемые фрагменты произошедшего то и дело всплывали в памяти без ведома хозяина. Заставляя того самого хозяина снова покрываться мурашками с головы до ног. Слёзы снова обжигающе появлялись на глазах. Снова катились по щекам, оставляя за собой мокрые соленые дорожки. Кирилл вернулся мрачнее тучи. Брови сведены к переносице, а губы сжаты так, что перекатывались мышцы скул. Руки, крепко сжимающие руль, были разбиты в кровь. Точнее костяшки рук, которые теперь были похожи на месиво. Кого сейчас отмудохал Гречкин, Лёше знать не хотелось. Он быстро, стыдясь, что мажор уже в который раз видит его слабость, вытер рукавом слёзы и, шмыгнув носом, отвернулся от парня к окну. Машина неспеша тронулась, увозя парней обратно в особняк.

***

На часах была полночь, а может и больше. Кирилл караулил доставку суши уже полчаса. Обивая порог двери на улицу, он не мог заставить себя отделаться от мыслей, что ему срочно нужно проверить, как дела у Лёши. Неприятное чувство давило на грудную клетку, заставляя испытывать дичайшую тревожность. Как только они приехали домой, мальчишка не вымолвил больше ни слова. Он поднялся к себе наверх и оттуда больше не выходил. В комнате было тихо. Кириллу больше всего сейчас хотелось, чтобы мальчишка просто лежал на кровати, а ещё лучше — спал. Плохое предчувствие не давало ему покоя до последнего. Доставка до загородного особняка всегда была долгой, но ещё никогда Кирилл не ненавидел её так сильно, как этой ночью. Как только привезли обещанные Макарову суши, Кирилл схватив заказ, чуть ли не бегом понёсся на второй этаж в комнату мальчишки. Привезенные суши были единственным хорошим аргументом, чтобы ворваться в чужую спальню. Распахнув дверь, Кирилл быстро оглядел комнату, но мальчишки там не обнаружил. На кровати вместо него лежала куртка Кирилла, которую Макаров по приезде домой так и не вернул. Из ванной доносился еле слышный шум воды, как будто она была включена, но напор её был совсем слабым. Из-под двери шёл горячий пар. «Да он там что, свариться решил?» — пронеслось у Гречкина в голове. Кирилл неуверенно сглотнул, после чего поставил большой пакет с пенопластовыми упаковками на рабочий стол мальчишки. — Малой! Тут твои суши приехали. Не ебу, какие ты там любишь, поэтому взял все, — крикнул как можно громче Кирилл, стоя около двери. Ответа не последовало. — Малой! — ещё раз позвал Гречкин, в этот раз несколько раз постучав в деревянную дверь. Тишина. Гречкин нахмурился. — Ты оглох что ли, Макаров?! Выходи давай! Или хотя бы ответь! — ещё громче крикнул Кирилл, после чего к стукам прибавилось дёрганье ручки. Заперто. Уровень тревожности с огромной скоростью повышался, отчего у Гречкина сводило желудок. Этакие бабочки в животе, только взбесившиеся. Постояв в полной тишине несколько десятков секунд, Кирилл не выдержал. — Если ты, блять, не откроешь ебучую дверь, я вынесу её сам! — срывая голос, кричал парень, попутно барабаня ладонью по многострадальной двери. В ответ снова ничего, кроме тишины. Чертыхнувшись, Кирилл мотнул головой. Напряжение пружиной закручивалось где-то внутри: напряжение от неведения. — Сука! — с новой силой ударил Кирилл кулаком дверь. Это была не злость, это был — страх. — Я в последний раз прошу открыть дверь самому! Ответа, предсказуемо, не последовало, хотя Кирилл всем сердцем в тот момент надеялся, что наконец услышит голос мальчишки. «Да твою ж мать!», — про себя ругался Кирилл, скрипя зубами. Отойдя назад на пару шагов, он пытался привести в норму сбившиеся дыхание. Сердце от страха громко билось о ребра, не давая нормально вздохнуть. Разбежавшись, Кирилл со всей силы влетел правой ногой в дверь, рядом с ручкой. Двери в ванные комнаты, были не особо крепкими, чего не скажешь о дверях ведущих в залы. Ничего не произошло. Кирилл отошёл снова и повторил тоже самое ещё раз. В этот раз дверь слегка сдвинулась с места. Так продолжалось, пока щеколда не сорвалась с двери, наконец открывая её. Не теряя ни секунды, Кирилл забежал во внутрь. Из-за холодного воздуха ворвавшегося из спальни в ванную: согретое помещение наполнилось ещё большим количеством пара. Это слегка затруднило задачу, но скорости от этого у Кирилла не убавилось. Мальчишка сидел в наполненной ванне прямо в той же одежде, в которой приехал. От воды шёл сильный пар. Кирилл опустил в воду палец и тут же его отдёрнул. Кипяток. Кожа мальчишки была красной и к страхам Гречкина добавилось беспокойство о том, что парень получит ожоги. Он бегло оглядел лицо Макарова. Оно не выражало ничего. Взгляд был пустым. Складывалось ощущение, что мальчишка спал с открытыми глазами. Сердце Гречкина пропустило удар, и он снова оглядел мальчишку с ног до головы. Крови не было, никаких повреждений на теле тоже. Но он даже в этом не мог быть уверен до конца: всё тело Лёши, кроме рук и головы, до сих пор было скрыто под одеждой. Трясущимися от напряжения руками, Кирилл схватил Макарова за плечи и несколько раз встряхнул. — Макаров, блять, ты слышишь меня или нет?! — кричал Гречкин, пытаясь привести в чувства парнишку. — Малой, просыпайся! Лёша слышал всё, как будто из-под толщи воды. Было чувство, будто его закрыли в вакууме, и теперь всё, что происходило вокруг, доносилось до него слишком тихо и запоздало. Он слишком глубоко ушёл в свои мысли. Всё, что произошло за сегодня, он теперь помнил смутно, как будто это был дурной сон: Гречкин, спор, клуб, Женя с Длинным, тот мужик и его вездесущие руки. Тошнота и обида. Лёше хотелось помыться после этих прикосновений. Хотелось содрать с себя всю кожу, к которой прикасались те мерзкие руки. Он смутно вспомнил, как они зашли с Гречкиным в особняк, как он ушел к себе в комнату, как скинул чью-то куртку к себе на кровать и ушёл в ванную. «Смыть с себя всё» — одна единственная мысль билась тогда в его голове. Забравшись в ванну, Лёша включил воду и лёг. Лёг в неё прямо в одежде, потому что от собственного тела было противно. Противно было видеть самого себя, зная, как к нему прикасались не так давно. Вода не переставала литься, а ванна всё никак не наполнялась. Лёша окрестил её крутой, запоздало поняв, что в ней работает система, которая не позволяла воде выливаться за края. Как только вода поднималась выше нормы, где-то срабатывал механизм, сливающий лишнюю жидкость. Вода не была горячей, она была обжигающей. Постепенно Лёша к ней привык, надеясь, что она выжжет все те неприятные прикосновения с его кожи. Голова от температуры воды и воздуха стала тяжёлой, рассудок частично помутился, не давая спокойно и трезво соображать. Но одна единственная мысль, как бы Лёша не хотел, не покидала его головы ни на секунду. Он убил человека. Лёша убил того мужика, убил собственными руками. Разбил ему голову о стену и убежал. Этот человек умер из-за него. Голос где-то в глубине души шептал ему: «Ты не виноват, он заслужил это. Так ему и надо. Это не твоя вина. Забудь об этом. Ты не виноват». От этих мыслей хотелось выть, и Лёша раз за разом прятал этот голос как можно глубже. Нет. Он виноват. Он своими руками прикончил человека. Лишил его жизни, хотя не имел на это никакого права. Кровь на его футболке говорила сама за себя. Он виноват в чужой смерти. И вину его ничего не искупит. Скоро его найдут и посадят за решетку. Он не будет сопротивляться, он это заслужил. Убийцам не место на свободе. Слёз больше не было: сил на них не осталось. Тело наполняла пустота. Лёжа во все том же кипятке, Лёша не помнил сколько прошло времени. Не слышал и не видел ничего вокруг. В ушах звенела тишина. Из этого транса его выдернул голос и чьи-то руки, с силой сжимающие его плечи. Как будто издалека Лёша отчётливо слышал своё имя. Его кто-то безуспешно звал. Собрав все силы, Макаров постарался вернуться в реальность. Зажмурившись, он проморгался и перевел уже более осознанный взгляд на источник звука. Это был Гречкин, лицо его было отчего-то так близко, что Лёша сначала подумал, что это очередная галлюцинация. Уши как будто разложило, звон прекратился. Он слышал как громко шумит вода, слышал срывающийся голос парня напротив. — Лёша! Лёша! Да, блять, приди ты в себя! — лицо Гречкина было напряжённым и... Испуганным? Макаров снова зажмурился и теперь уже нахмурил брови, уставившись на парня рядом. Внезапно Лёша осознал, что по имени Гречкин назвал его впервые, а может и нет... Раскалывающаяся голова не давала думать нормально. Заметив на себе осознанный взгляд голубых глаз, Кирилл чуть ли не взвыл от облегчения. Вздох вырвался из груди. «Живой», — билась единственная мысль в Кирилловой голове. Он только сейчас заметил, как сильно она болела. — Ты как? Нормально меня слышишь? Как себя чувствуешь? — не теряя ни секунды, пытался выяснить состояние мальчишки Кирилл. Выглядел Макаров напуганным. Он что-то сказал одними губами, но Кирилл не расслышал. — Что? Я не понимаю, — переспросил Кирилл, навострив уши. Макаров сглотнул. — Я человека убил, — признался он. Зачем-то признался именно Гречкину. На глаза навернулись слёзы, хотя Лёша был уверен, что выплакал уже всё, что можно. Кирилл непонимающе нахмурился, смотря Лёше прямо в глаза. Это ещё что за новости? — Что? Когда? — единственное на что был способен Гречкин после такого громкого заявления. — Сегодня, — Лёша сглотнул, в горле у него пересохло. — В клубе. Кирилл поджал губы и беглым взглядом оглядел мальчишку. Тот выглядел ещё более разбитым, чем тогда в клубе. Только через полминуты до парня дошло, и он даже облегчённо выдохнул. — Никого ты не убил, — твёрдо сказал Гречкин. Мальчишка, похоже, был с ним не согласен. — Нет, убил! — встрепенувшись, повысил голос Макаров. — Он умер у меня на глазах, я разбил ему голову! Мальчишку снова начало трясти, а у Кирилла за этот вечер сдали нервы, наверное, в десятый раз. Нужно было постараться успокоить Макарова, пока у того крыша окончательно не поехала. — Стой... — Я — убийца! Не надо мне врать, — Лёша попытался вырваться из цепкой хватки Гречкина, который всё ещё держал его за плечи. Это не помогло. Наоборот, Кирилл сильнее сжал его плечи. — Отпусти меня! — крикнул Макаров. По щекам от накатывающей истерики струились слёзы. Кирилл поджал губы, стараясь сохранять спокойствие. — Да подожди ты! — прикрикнул он, слегка встряхнув мальчишку. — Ты слышишь? Я с тобой разговариваю! Лёша не хотел ничего слышать. Успокаивающая ложь Гречкина никак не помогала в этой ситуации. Успокаиваться он был не намерен. Кирилл в свою очередь так просто отступать не хотел, поэтому руки его переместились с плеч мальчишки на лицо. Ладонями он сжал чужие щеки, не давая отвести взгляд. Волосы Макарова были мокрыми, потому по ладоням Гречкина теперь маленькими каплями текла вода. Добегала до локтя и, упав, разбивалась о кафель. — Не трогай меня! — попытался выдернуть лицо из крепко державших его рук Лёша. — Хватит! Посмотри мне в глаза. В глаза смотри, говорю! — ещё повысил голос Кирилл, и тогда мальчишка наконец перевел на него взгляд красных от слёз глаз. — Никого. Ты. Не. Убивал, — чуть ли не по слогам, медленно проговорил Кирилл доверительным тоном, предварительно опустив голос ниже. Лёша всё ещё ему не верил. Ему врали в лицо, ещё и так мастерски. От такого свинского отношения к себе хотелось разрыдаться ещё сильнее, но он не мог позволить себе этого. В это время Гречкин продолжал говорить, только голос его становился всё тише: — Тот мужик, которого ты в туалете приложил — живой. На секунду Лёша даже забыл, как дышать. Как это живой? Откуда Гречкин о нём вообще знает? — Откуда ты знаешь? — шепотом спросил Макаров, неверяще глядя на Гречкина. Кирилл сжал губы в тонкую линию, на секунду отведя взгляд. — Потому что я самолично в тот же час выбил из него всё дерьмо, — шепот, ни на йоту выше Лёшиного. Глаза Макарова на секунду неверяще округлились. Сам он не нашелся с ответом. — Я думал, что ты здесь умер, — всё так же не повышая голоса, прошептал Кирилл. Лёша только сейчас заметил, сколько волнения плескалось в голубых глазах напротив. Глядя в такие глаза, блестящие от влаги, легко задаться вопросом: а пережил бы Гречкин смерть ещё одного человека с фамилией Макаров? Когда Лёша смотрел вот на такого Гречкина, трясущегося от страха за чужую жизнь, у него в голове был лишь один ответ: нет. — И если ты хочешь, — продолжал Кирилл. — То я могу устроить ему такой ад на земле, что он сам захочет поскорее сдохнуть, — голос Гречкина подрагивал от волнения, но был твёрд. Это всё ещё был шепот, на который они так внезапно перешли. Лёша сглотнул и, поджав губы, помотал головой. Зрительный контакт не разрывался ни на секунду. — Нет, — не задумываясь, сказал он. Продолжения не последовало. Кирилл нахмурился: он ожидал другого ответа. — Ты уверен? — решил переспросить Гречкин, всё ещё сомневаясь в решении мальчишки. Неужели ему не хочется наказать того ублюдка за то, что он сделал? — Да, уверен, — решение Лёши было окончательным и не подлежало рассмотрению или уговорам. Как бы его жизнь не была к нему жестока, он не имел право вмешиваться в чужую. Как бы не было плохо, как бы не хотелось. Жизнь сама расставит всё на свои места: вознаградит и накажет заслуживших. Окинув лицо мальчишки быстрым взглядом, Кирилл кивнул. Это был выбор Макарова, вмешиваться и идти против он не мог. — Ладно, — выдохнул он, после чего, наконец, отпустил чужие щеки. Оглядев всё ещё сидящего в ванне Макарова, Кирилл покачал головой. — Давай вылазь, с тебя сейчас кожа отваливаться начнет, посмотри на себя. Лёша недоуменно вытащил из воды сморщенные, красные ладони и до ужаса разволновался. Только сейчас он, наконец, понял, что сидел в буквальном смысле в кипятке. Всё тело будто ошпарило. Испугавшись, Лёша резко дёрнулся и поспешил вылезти из воды. От смены температур у него закружилась голова: вне воды воздух казался ледяным. — Эй-эй, полегче, ты чё? — растерявшись, схватил мальчишку за локоть Кирилл. Горячая вода с Макарова текла ручьем. Стекая на кафель, она намочила Гречкину носки, но тот особого внимания этому не уделил. Выдернув руку из Кирилловых пальцев, Лёша трясущимися руками попытался выжать футболку прямо на себе. Со стороны это выглядело, мягко говоря, странно, потому Кирилл решил предложить свою помощь. — Давай помогу, — сказал он и уже потянулся к футболке мальчишки, но тот тут же отшатнулся. — Не трогай меня, — просьба это была или приказ, Гречкин разбираться уже не стал и просто покинул комнату, советуя Макарову принять прохладный душ. Как только дверь за Гречкиным захлопнулась, Лёша выдохнул, до крови закусывая губу. После всего на него напало странное чувство. Ему не хотелось ничего: ни мыться, ни выходить из ванной, ни говорить, ни-че-го. Не хотелось существовать. Всё до такой степени достало. Силы кончались и хотелось сдаться, но одна единственная мысль питала его в такие моменты уже второй месяц: он должен жить за двоих. За себя и за сестру, которую он всё чаще видел во снах. Она приходила, стояла напротив него, ничего не говоря. Просто стояла и улыбалась своей самой теплой улыбкой. Только чтобы снова увидеть эту улыбку, пусть даже и во сне, Лёша готов продолжать бороться. Собрав все силы, он скинул с себя одежду, оставив её прямо посреди комнаты. Забравшись в кабинку, Лёша закрыл дверцу и отвернулся. Включив воду, он вздохнул. Холодно. Вода не была ледяной, но всё же ощутимо холодной для распаренной кожи. Он не помнил, сколько простоял так под прохладными струями воды. Казалось — целую вечность. Глаза слипались от усталости, и потому Лёша принял решение ускориться. Намылив голову гелем для душа, он всё той же пеной намылил тело, после чего всё это быстро смыл. Выйдя из кабинки, Лёша обнаружил сменную одежду на полке для полотенец. Одежду, которой тут до этого момента не было. Быстро вытеревшись полотенцем, Макаров переоделся и вышел из ванной. В комнате, неожиданно, был Гречкин. Он сидел на кровати и, опустив голову, смотрел куда-то в пол. Заметив Лёшу, он встрепенулся и поднялся с кровати. Так вот откуда шмотки. — Ты чего тут делаешь до сих пор? — поинтересовался Лёша у мажора и медленно направился к другой стороне кровати. Кирилл какое-то время помялся, похоже, подбирая слова, которые никак не могли сформироваться в нормальное предложение. — Я просто подумал, что ты захочешь, чтобы с тобой кто-то побыл, — наконец выговорил Гречкин, перекатываясь с пятки на носок, как будто школьник. Руки его были в карманах джинсов. Было незаметно, но он заламывал внутри собственные пальцы, отчего они характерно хрустели. Такого ответа, Лёша не ожидал и, по правде говоря... Был благодарен Гречкину за это. Оставаться наедине со своим мыслями было страшно. Иногда они заходили слишком далеко, вызывая у Лёши неконтролируемые приступы истерики. Но даже так он не мог позволить Гречкину сейчас находится рядом с ним. Он вообще не хотел, чтобы кто-то находился сейчас рядом. — Нет. Уходи, я в норме, — Лёша хотел добавить «спасибо», но Гречкин его перебил. — Ой, блять, извиняй, у меня просто уже мозги кипят, не ебу, чё несу. Давай отдыхай, малой, — усмехнулся Кирилл, почёсывая загривок. — А, кстати! — внезапно спохватился он. — На мобилу свою, забыл отдать. Гречкин подошёл к Лёше и вручил ему его телефон, после чего так же, быстрыми большими шагами, вернулся на свое место. — Спасибо, — сглотнув вязкую слюну, поблагодарил его Лёша, хотя благодарил совсем не за собственный телефон. Кирилл, видимо, это понимал. — Спокойной ночи, — внезапно сказал он и, неловко помявшись, поспешил на выход из комнаты. Лёша лишь кивнул в ответ, но Гречкин этого уже не видел, потому кивал Лёша уже его затылку. Дверь за мажором захлопнулась, и в комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая только дыханием её хозяина. Покрутив в руках свой телефон, Лёша решил послушать музыку, решив, что она поможет заглушить собственные мысли. Развернувшись, он подошёл к столу и взял оттуда футляр с наушниками. Взгляд его упал на огромный пакет суши, от которого всё ещё приятно пахло. Лёша с обидой поджал губы: он знал, что сейчас ему кусок в горло не полезет. Прыгнув на кровать и укрывшись одеялом, Лёша выключил светильник. Комната погрузилась во тьму. Достав наушники он вставил их в уши, после чего включил блютуз и подключил к телефону. На часах была половина второго, но этот факт совершенно не смутил мальчишку. Включив музыку, он прикрыл глаза и принялся слушать. Слушал пять минут, слушал десять, двадцать, полчаса, час... Музыка не помогала и от этого хотелось лезть на стену. Со злостью сняв наушники и убрав их обратно, Лёша немного грубо швырнул футляр на прикроватную тумбу. Та же участь ждала телефон. Нахмурившись, Лёша отвернулся лицом к окну и сложил руки на груди. Как бы ему не хотелось, но мысли снова и снова возвращались к произошедшему сегодня вечером. Внезапно Макаров почувствовал, как будто на него что-то упало. Дёрнувшись от испуга, Лёша тут же обернулся и к облегчению обнаружил Лу. Кот напрыгнул на него так внезапно, что сердце от страха заколотилось быстрее. — Ты напугал меня, мелкий, — Лёша не нашел, как его обозвать. Кот прошмыгнул ему под одеяло, после чего вылез обратно, не найдя для себя удобного места. — Чего ты маешься? — спросил Лёша, почесав кота за ухом. Тот пару раз мяукнул, но Лёша ни слова не понял. Лу потерся об него рыжей головой, вынуждая погладить. Лёша улыбнулся и наконец дал питомцу долгожданную ласку. Кот заурчал, вызывая тем самым у Макарова вымученную улыбку. Кот перевел на него заинтересованный взгляд и снова мяукнул. Лёша нахмурился и качнул головой, как бы показывая, что не понимает. Кот мяукнул снова, той же самой интонацией. — Чего тебе, рыжий? — устало спросил Лёша, глядя коту прямо в глаза. Кот внимательно за ним следил, после чего, больше не произнося ни звука, улёгся у Лёши около живота и свернулся в клубок. У Лёши от такого скуляще заныло сердце: столько нежности и доверия было в этом жесте. Обняв кота поперёк тельца, Лёша зарылся носом в мягкую шерсть на макушке. Слёзы потекли сами собой, заставляя содрогаться худые плечи. Кот снова заурчал, а ночью мальчишке снова снилась Лиза.

***

В следующие три дня Макаров почти не вылезал из комнаты. Сериалы стали сильной отдушиной от ненужных мыслей и реального мира. Ноутбук начал садиться куда быстрее и теперь буквально жил у Лёши на кровати. Иногда приходили Ульяна с Викой и, присоседившись рядом, смотрели какую-нибудь серию вместе с мальчишкой. В большинстве случаев они приносили с собой что-то сладкое или вредное, но вкусное. Лёша был только рад их компании. Смешные комментарии Ульяны при просмотре никогда не отвлекали, вызывая только положительные эмоции. После вот таких вот посиделок с горничными Лёша был им как никогда благодарен за то, что они просто были рядом. Ничего о произошедшем они, конечно же, не знали, но состояние мальчишки заметили сразу же. Никто из них копаться в душе у Макарова не собирался, ведь каждая из них сама была в подобной ситуации, когда ты нуждаешься в поддержке просто так. Три дня тянулись медленно, будто в замедленной съёмке, а на четвертый день приехала Милана. Нежданно негаданно, девушка заявилась на порог особняка, никого не предупредив. Первым на её пути попался Гречкин, который был искренне рад увидеть эту девчонку здесь снова. Они встретились на середине лестницы. — Привет, — поздоровалась Милана с парнем и отбила ему кулачок так, будто они были знакомы уже много лет и очень хорошо дружили. Кириллу очень нравилась такая её открытость: он невольно вечно сравнивал Милану с Макаровым, который, по сравнению с девушкой, был чересчур зажатым и в какой-то степени грубым. «Как будто, блять, на это нет причины», — в который раз сам себя мысленно отдёргивал парень. — Здаров, сестрёнка, как дела? — Кирилл убрал телефон в карман и улыбнулся. Милану такое прозвище слегка рассмешило, и потому она позволила себе усмехнуться. Только комментировать свой смешок не стала. — Нормально всё, Лёшка где? Спит что ли? — Милана глянула на наручные часы, которые показывали одиннадцать утра. — Без понятия, я его ещё не видел, — парень пожал плечами, предварительно тоже взглянув на свои часы. Приезд в такую рань (по меркам летних каникул) Кирилла ни капли не смутил. Он сам был на ногах уже с восьми утра. — Ладно, я тогда погнала его будить, — произнесла девушка напоследок и, оставив Гречкина позади, побежала по ступеням вверх. В одиннадцать утра Лёша уже не спал. Сходив в душ, он впервые за все три дня переоделся и уже собирался спуститься, чтобы нормально поесть, как нос к носу столкнулся с подругой, стоило ему открыть дверь. — Опа, — только выдала Милана и рассмеялась от нелепости ситуации. От её смеха на душе у мальчишки стало так легко, что он даже забыл, что такое перестать улыбаться. Смех подруги действовал на него как будто исцеляюще. «К ранам души ты Милку приложи», — пошутил у себя в голове Макаров и усмехнулся. — Ты чего не сказала, что приедешь? — задал закономерный вопрос Лёша, хотя сначала нужно было хотя бы поздороваться. К чему вообще эти формальности? Друзья не здороваются. Милана в это время прошла в комнату и, зевнув, потянулась. — Разве не предупреждала? — изумилась девушка и по-хозяйски развалилась на заправленной кровати. — Нет, ты ничего не сказала, — Лёша улёгся с ней рядом и вздохнул. — Блин, — нахмурилась Милана. — Ну тогда некрасиво как-то получилось. Ладно, пофиг. — И чего ты вдруг вспомнила обо мне? — слегка язвительно поинтересовался Макаров, дабы напомнить подруге, что уже прошло десять дней, как она забыла о его существовании. — Ой, да не выпендривайся мне тут, у меня дела были, как будто сам не знаешь, — пихнув Лёшу локтем, Милана сложила руки на груди. — Ладно, всё, — примирительно вздохнул Макаров. — Так чего ты прикатилась-то? — В кино хочу, сто лет не была, — призналась девушка, смотря в потолок. — А я думал, ты по мне соскучилась, — продолжал гнуть свою линию Лёша. Недостаток внимания со стороны подруги раздражал. Милана цокнула языком, после чего коротко засмеялась. — Конечно соскучилась, ты чё, — кое-как поднявшись с кровати с громким кряхтением, девушка расправила плечи и снова потянулась. — Ну так что? Ты едешь со мной или нет? — А у меня выбор есть? — скептически поинтересовался Макаров, поднимаясь вслед за подругой. — Не в этот раз, — улыбнулась Милана, после чего они вместе поспешили вниз. Завтракали вместе. Лёша, по наставлению Вики, ел «супер вкусную овсянку, пальчики оближешь», в то время как Милана просто таскала у него тосты, запивая их сладким чёрным чаем. — М! — вдруг вспомнила что-то девушка и, стараясь быстрее прожевать тост, чуть не подавилась. Запив всё это чаем, обжигая этим самым язык, Милана уже менее довольная продолжила: — Я ж вчера на лошадях каталась. В следующий раз вместе поедем, я чуть со скуки не померла. Жопа болит теперь, пиздец. Лёша прыснул, продолжая жевать. Откуда-то со стороны кухни захохотала Ульяна, после чего они с Викой подошли в столовую к столу. — Вот это у вас интеллектуальная беседа, конечно, — смеялась вместе с Ульяной Вика. — Что за лошади? Откуда? — У папы знакомые есть, они лошадей держат, он к ним давно в гости собирался и меня вчера с собой взял, — объяснила Милана, снова вгрызаясь в тост, который предварительно намазала вареньем. — Обожаю лошадей, — призналась Вика и улыбнулась. Все согласно отзеркалили её улыбку. — Вы тут сейчас остаётесь или едете куда-то? Милан, ты с ночёвкой или как? Просто чтоб я знала: готовить тебе комнату или нет, — Ульяна уселась рядом с ними за стол. — Мы в кино, — ответил Лёша с набитым ртом. Ульяна вытянула лицо. Все её замашки сосватать друзей не оставались незамеченными, но успешно игнорировались. — Нет, я не с ночёвкой, мне ещё на завтра слова по английскому учить, — объяснила Милана, после этого поймав на себе взгляды сочувствия: все нормальные дети на каникулах отдыхают, а она всё так же зубрит. В кино ехали почему-то слишком долго. В такси было жарко, за что сам таксист не раз извинялся. Окна пришлось открыть, но это мало помогало ситуации. Солнце пекло нещадно. Такой тёплый день в начале лета был чем-то на уровне фантастики. — В следующий раз на вечерний сеанс пойдём, ну его нахуй, — пыхтела Милана, стоя на эскалаторе в торговом центре. Лёша лишь кивнул. Ему хотелось пить. Они купили билеты, вместе с тем Милана накупила попкорна и два пластиковых стаканчика с колой. Пошли на какой-то мультфильм. Лёше он не понравился, Милане тоже. Тогда Макаров предложил сходить ещё на какой-нибудь фильм или мультик, но подруга отказалась, говоря, что ещё планирует побездельничать у Лёши дома, прежде чем уедет к себе. Они погуляли минут двадцать по торговому центру, зашли в парочку бутиков, где Милана купила себе очень маленькие, но дорогие духи, но зато: «ты посмотри какой заяц на упаковке милый». На вопрос о том: нахер ей нужна эта упаковка, девушка тут же нашлась с ответом, что просто вырежет его и приклеит куда-нибудь. В жизни Лёша лишь закатил глаза, но на самом деле находил Миланино простое отношение к таким вещам очень милым. Ему нравилась в ней эта простота. Она родилась в богатой семье, не настолько богатой как у Гречкина, конечно, но всё равно её родители были очень состоятельными людьми. При всём при этом, живя и взрослея в полном достатке, Милана не выросла какой-то высокомерной или надменной девчонкой, унижающей сверстников из менее богатых семей. Она в свои шестнадцать была открытой, доброй, местами неуверенной в себе, смешной и чрезвычайно любящей жизнь и людей. Иногда, задумываясь об этом, Лёша не знал кого там наверху ему нужно было благодарить за такого друга, как Милана. Они приехали в особняк в половине третьего. К ним тут же подлетели горничные, скучавшие без дела с самого утра. Ульяна предложила им чая, и друзья, успевшие немного проголодаться с одиннадцати утра, без вопросов приняли предложение. Пока они всей компанией пили чай, к особняку подъехала машина. Лидия, тихая как привидение, выплыла откуда-то со стороны лестницы и отправилась в холл встречать гостя. Горничные, вместе с Миланой и Лёшей, недоуменно переглянулись и встали из-за стола. Спустя пару минут на пороге появился никто иной, как Всеволод Гречкин собственной персоной. Ульяна с Викой тут же засуетились, убирая всё со стола, после чего куда-то пропали. — Это кто? — непонимающе следя за всеобщей реакцией, шепотом осведомилась у Лёши Милана. — Всеволод Гречкин, — ответил Лёша и сглотнул. Появление отца Гречкина напоминало ему об их с Кириллом договоре, который был всё ещё в силе, но о нём они дружно забыли. Лёша почему-то был уверен — Гречкин тоже забыл. — Нихуя себе, — протянула Милана и больше ничего не говорила. Гречкин-старший в это время прошёл через первый зал и, заметив друзей, сидящих в столовой, поспешил к ним. — Добрый день, давно не виделись, Алёшка! Как твои дела? — Всеволод подошёл к Лёше и, улыбнувшись, протянул ему руку. Милана держала лицо и наблюдала за этой сценой почти безразлично, хотя сама культурно поразилась уже в десятый раз. — Здравствуйте, всё отлично, — Лёша тоже улыбнулся, почти не натягивая улыбку. Пожав руку мужчине, он отошёл на шаг назад. Макаров не знал, рад он был видеть Гречкина-старшего или нет. С его приездом в особняк в голове сразу всплывали воспоминания минувших первых недель в особняке и мысли о том, зачем он здесь и каким образом оказался. Стало слегка некомфортно, настроение стремительно убывало. — Как вас зовут, юная леди, и кем вы приходитесь Алексею? — галантно, со смешинками в глазах, поинтересовался Всеволод и протянул Милане ладонь. Та на секунду растерялась, но после тут же взяла себя в руки, приподняв подбородок и расправив плечи, Милана вежливо улыбнулась и протянула Гречкину-старшему руку ладонью вниз. Всеволод поймал её ладонь, после чего оставил на ней короткий поцелуй. — Меня зовут Милана, я — лучшая подруга, — вежливо представилась Милана, не стирая с лица улыбки. — Очень приятно, я — Всеволод, отец Кирилла, думаю, вы знакомы, — мужчина усмехнулся. — Само собой, — ответил за Милану Лёша. Позади них на столе звякнула чашка и все трое обернулись. Это была Вика с подносом в руках. На нём была чашка зелёного чая, блюдце с сахаром и чайник, от которого шёл пар. — Спасибо, — поблагодарил её Всеволод, после чего сел за стол на свое место в конце стола. Обычно там сидел Кирилл, потому Лёша мысленно слегка удивился. — Как сдали экзамены? Вы ведь в одном классе? — размешивая в чашке насыпанный сахар, поинтересовался у ребят мужчина. — На отлично, — тут же гордо отозвалась Милана. Лёша поймал на себе взгляд Всеволода, после чего кивнул на слова Миланы, подтверждая. — Я очень рад, — довольно сказал мужчина, отпивая из чашки чай. Милана с Лёшей всё так же неловко мялись около стола, не решаясь уйти. — Вижу вам слегка неловко вести со мной беседу, — через какое-то время усмехнулся Гречкин-старший, глядя на друзей. Он будто читал их мысли, хотя на самом деле у ребят всё было написано на лице. — Идите по своим делам, всё, что я хотел — я узнал. Хорошего дня. Милана с облегчением вздохнула, вызывая этим самым весёлый блеск в глазах мужчины. Они быстрым шагом покинули столовую, уходя к Лёше в спальню. Всеволод в это время несколько раз хлопнул в ладоши, и к нему тут же подбежала Ульяна. — Позови моего сына сюда, — голос его понизился, становясь более серьёзным. Уже через минуту Кирилл стоял перед отцом, сложив руки в карманы. Он жевал жвачку, периодически надувая из неё маленькие, тут же лопающиеся, пузыри. — Чего хотел? — безразлично поинтересовался он, обводя отца взглядом. — Ну во-первых: здравствуй. А во-вторых: шагом марш в мой кабинет, — голос у Всеволода был серьезным. Видимо, приехал он не просто так. Кирилл закатил глаза и направился вслед за отцом на третий этаж. В одной из комнат убирались регулярно. Кабинет хозяина особняка было приказано держать в чистоте каждый день и запирать на все три замка. Чего только в этой маленькой комнатушке не происходило. Кирилл даже представлять не хотел. Кабинет был похож на захламленный библиотечный угол. По меркам комнат в особняке он был не особо большим: один маленький кожаный диван, стол с кучей бумаг на нём, кресло и три книжных шкафа из тёмного дерева, набитые кучей макулатуры. Гречкин был готов покляться, что где-то здесь отец прячет рычаг или кнопку, позволяющую через шкаф зайти в соседнюю комнату, туда, где, по идее, была стена. Кирилл был уверен, что тот промышляет чем-то нечистым: ну не может обычный прокурор грести миллионы так просто. Только ни одна Кирилова догадка или теория никогда не подтверждались: Всеволод всегда выходил сухим из воды, придраться было не к чему. Сына он в свои дела никогда не посвящал и поводов думать о себе в каком-то преступном ключе тоже не давал. Только вот Гречкину-младшему всё равно не верилось в правдивость его действий. — Садись, — бросил Всеволод сыну, когда они зашли в кабинет. Кирилл без лишних вопросов плюхнулся на диван, который он ненавидел всей душой: сколько дерьма ему пришлось за всю жизнь выслушать от отца, сидя на этом самом диване, он, наверное, никогда не сможет подсчитать. Гречкин-старший, в свою очередью, обошел стол, затем, вынув из кармана пиджака маленький ключ, отворил один из ящиков. После этого он достал оттуда несколько толстых папок и уселся на кресло. — Где ты был? — решил напасть первым Кирилл, прекрасно зная, что этим самым он всё равно не отделается от мозготрёпки, но хотя бы слегка оттянет её начало. — В командировке, — буркнул себе под нос мужчина, вчитываясь в какие-то документы. — В какой? — не унимался Кирилл, этим самым выводя отца из себя. Тот сжал бумагу и, наконец, перевел взгляд на сына. — Вопросы тут задаю я, — процедил он и кинул бумагу на стол. — Я весь во внимании, — безразлично отозвался Гречкин, борясь с желанием заткнуть уши или вовсе уйти. — Тебя не было в Университете уже полгода, что скажешь? — говорил мужчина холодно, а взгляд был раздраженный, граничащий со злостью. — У меня есть более важные дела помимо этой шаражки, — скучающе отозвался Кирилл, не глядя на отца. — И какие же это у тебя там дела? — наигранно любопытно спрашивает Всеволод. В голосе преобладают грубые нотки. Кирилл тут же мысленно ударил себя по лбу и одними губами процедил короткое: «блять». Зажмурившись, он откинулся на спинку дивана. Нельзя отцу про клуб знать, просто вот нельзя. — Не твоё дело, — бросил Кирилл. В ответ тишина. — Как ты и просил... Хотя нет, приказал, я ношусь с пацаном, как с ребёнком. Доволен результатом? Поэтому не лезь, блять, в мою жизнь. Я делаю то, что ты сказал — не доёбывайся теперь до меня. — Я имею право интересоваться твоей учебой, — с нажимом сказал мужчина после долгой паузы. Кирилл зло рассмеялся. — Не делай вид, что тебе не поебать на моё образование. Если бы тебе было не насрать, то ты отпустил бы меня в Германию вместе с Полей. Не строй из себя заботливого папулю, — чуть ли не шипя, выплюнул Кирилл, с ненавистью глядя отцу прямо в глаза. — Вон пошёл, — процедил сквозь зубы Всеволод, холодно глядя в ответ на сына. Два раза Кириллу повторять не пришлось. Резко поднявшись с дивана, он в два больших шага преодолел расстояние между собой и выходом. После чего, развернувшись, сплюнул прямо на пол. Одними губами послав Всеволода далеко и надолго, он вышел из кабинета и хлопнул дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

***

Милана с Лёшей поднялись на второй этаж и зашли к Лёше в комнату. Макаров тут же устало завалился на кровать, в то время как Милана, подойдя к столу, поставила на него свой рюкзак. — Фу, чё у тебя здесь за вонища? — зажав нос руками, Милана отошла от стола. Перекатившись на другой бок, Лёша первые несколько секунд не понимал причину негодования подруги, после чего до него дошло. — А, мне Гречкин суши заказывал, я не захотел их есть. Они испортились. Ульяна с Викой их только недавно забрали, поэтому запах ещё стоит. Открой окно, — неспеша объяснил Лёша и снова перевалился на левый бок, лицом к двери. — Зажрался ты однако, — причитала Милана, открывая окно. Лёша вдруг понял, что прозвучало всё действительно так, будто он уже здесь жиру бесится. Стало неловко. Но объясняться Макаров с подругой не стал. Если он углубится в рассказ о том, почему он не захотел есть их на самом деле, то придется рассказать и про клуб, а этого делать не хотелось совершенно. Точно так же, как и врать подруге прямо в глаза. Пока Лёша лежал в раздумьях, Милана продолжила свою незамысловатую прогулку по чужой комнате. — Охуеть, это как вообще? — дойдя до двери, ведущей в ванную, девушка наткнулась на выбитую ручку. — Чего тут у тебя случилось? Лёше хотелось взвыть от бессилия, Миланиного любопытства и тупости Гречкина.

***

С того момента, когда Лёша вместе с Гречкиным были в клубе, прошло уже десять дней. В среду Лёша лежал у себя в комнате и слушал музыку, на душе было спокойно, а в голове — пусто. Внезапно дверь без стука отворилась, и на пороге показался Гречкин со скучающим лицом. Он пару секунд оглядывал обстановку в комнате, после чего вздохнул и плюхнулся рядом с Макаровым, полусидя на кровати. Лёша уже хотел было закономерно возмутиться такой наглости со стороны мажора, но тот не дал ему ничего сказать, перебив: — Чего слушаешь, малой? — с простотой в голосе поинтересовался Кирилл, выдёргивая из уха мальчишки левый наушник. Послушав пару секунд, он нахмурился. — Нервы, — раздраженно бросил Лёша и тут же забрал у парня наушник. — Херня какая-то, — вынес свой вердикт Кирилл. Возмущению Макарова после этих слов не было предела. Выключив музыку, он что есть сил пихнул Гречкина в бок, отчего тот от неожиданности слишком сильно наклонился, вследствие чего повалился на пол. — Нахуй иди. Сам-то чего слушаешь, кальянный рэп? — оскорбленно причитал Лёша, с презрением глядя на кряхтящего на полу парня. Через несколько десятков секунд Кирилл, наконец, поднялся на ноги и со смешинками в глазах уставился на Макарова. То, что сейчас он очень больно приземлился на собственную лодыжку, его волновало в последнюю очередь. Слоняясь в особняке, он от скуки решил заглянуть к Макарову, чтобы занять себя хоть чем-нибудь. Ему это удалось, и теперь всё остальное отходило на второй план. — Ну с чего это, — усмехнулся Кирилл и выставил ладонь, похоже, собираясь загибать на ней пальцы. — Смотри: Фараон... — договорить ему не дал фыркнувший Лёша: — Хуяраон, — закатив глаза, съязвил мальчишка, дабы дать понять мажору, что ему совершенно не интересен его музыкальный вкус. Кирилл на это недовольно, кривя губы, поднял их уголки, параллельно упирая руки в бока. — Я ему передам, — отозвался он, после того как выждал не долгую, но шутливо осуждающую паузу. Лёша поднял одну бровь, после чего безразлично фыркнул. — Вали отсюда, нахер. Бесишь меня, — прошипел он, глядя на открыто усмехающегося Гречкина. — Ебать ты невоспитанный, — отозвался Кирилл, но послушно двинулся к двери. Лёша поджал губы, показывая парню средний палец. Кирилл вытянул лицо и поднял брови, из-за чего его лоб покрылся морщинами. Затем, перед выходом, отзеркалил движение Макарова и, наконец, ушёл. Лёша ещё пару секунд смотрел на дверь, пытаясь понять, к чему сейчас вообще был весь этот разговор и ситуация в целом. Не найдя ответа, Лёша вскинул бровями и, вставив наушник обратно в ухо, снова включил музыку, прикрывая глаза.

***

Два следующих дня прошли относительно спокойно, если не считать сбежавшего Лу, которого весь особняк ловил вокруг дома больше двух часов. Теперь выход из комнаты Лёши для кота был под запретом. Сидя у себя в спальне за столом, Макаров тяжело вздыхал, пытаясь в который раз сосредоточиться на донельзя скучной книге, которую ему дали читать на лето из школьной программы. Таких книг было ещё шесть, и от этого хотелось лезть на стену. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая ветки деревьев за окном в оранжевый. Лёше хотелось выйти и прогуляться вокруг особняка, но он и так откладывал прочтение книги уже очень давно. В какой-то момент он услышал звук открывающейся двери и тут же обернулся, совершенно не удивляясь пришедшему гостю. Это был Гречкин, который в последнее время зачастил с визитами в Лёшину комнату. Своими внезапными и, по большей части, бессмысленными появлениями он сильно раздражал Лёшу, ибо чаще всего отвлекал его от каких-то дел. Вот и в этот раз Макаров был занят и потому, повернувшись, хотел было послать Гречкина далеко и надолго, но не успел. — Смотри, — Кирилл прошел через всю комнату, после чего опустил два прямоугольных цветных листа перед Лёшей прямо на страницы открытой книги. Макаров нахмурился и, перевернув, поднес один листок ближе к глазам. Это были билеты. Билеты на концерт группы «Нервы». Дата стояла сегодняшняя. Шесть вечера. Лёша на пару секунд задержал дыхание, а после проморгался. После чего снова перечитал надпись на листке, боясь, что мог ошибиться. Глаза его тут же округлились, и он перевел их на внимательно наблюдавшего за его реакцией Гречкина. — Их же месяц назад раскупили, — во рту у Лёши пересохло, потому нормально сглотнуть у него не получилось. — Где ты их взял? — Какая разница? Ты едешь или нет? У нас час остался, — Кирилл жевал жвачку, с любопытством глядя на мальчишку. В то время как Лёша смерил его таким взглядом, как будто мажор сказал какую-то ужасную глупость. Естественно, он едет. Глупо было даже спрашивать. Это ведь концерт его любимой группы, не важно с чьей подачи: Гречкина или кого-то другого — он обязан там побывать хотя бы раз в жизни. Такой шанс Лёша упускать не собирался: он не отказался бы даже под дулом пистолета. — Конечно еду, — спохватился Макаров, слегка неаккуратно вскакивая из-за стола, вызывая у Гречкина усмешку от увиденного: мальчишка выглядел очень забавно, когда волновался. Переодевшись, Лёша спустился вниз, после чего вместе с Гречкиным вышел на улицу и сел в машину. Ехали они долго. Лёша всё это время не находил себе места. От волнения кусая ногти, он раз за разом рассматривал билеты, которые из рук так и не выпустил. Кирилла его реакция продолжала забавлять, но комментировать её он не планировал. Они опоздали на двадцать минут, застряв в вечерней пробке. Заходили в зал уже бегом. Лёша отдал билеты молодой девушке, и та с улыбкой их пропустила. Кирилл подмигнул ей, отчего девушка смутилась. Лёша закатил глаза, а Гречкин усмехнулся. Макаров уже собрался идти по указанному той самой девушкой маршруту, как вдруг Кирилл потащил его в другую сторону. — Эй, нам в другую сторону, ты ту девушку не слушал что ли? Куда ты идёшь? — стараясь догнать стремительно шагающего по коридору Гречкина, причитал Лёша. — Да подожди ты, идём, — они несколько раз свернули направо и один раз налево, после чего Кирилл открыл одну из дверей. Оттуда лилась музыка. Это был концертный зал, в котором уже во всю шёл концерт. У Лёши на пару секунд замерло сердце, когда он увидел на сцене Женю Мильковского. Живого Женю Мильковского. Они зашли не как все с конца зала, а вышли из двери прямо у сцены. Целая толпа людей стояла впритык к железному забору, отгораживая их от сцены. Лёша в сопровождении Кирилла прошел к этому самому забору, после чего их пропустили в первый ряд с краю. Лёша оглянулся на Кирилла. Тот стоял и смотрел на сцену, после чего перевел взгляд на мальчишку. — Ну и чё ты встал? Развлекайся, — усмехнулся он, на что Лёша в ответ только закатил глаза. Отвернувшись, он огляделся по сторонам. Вокруг были люди, огромная толпа веселящихся людей. Почти каждый наизусть знал песню и подпевал. Лёша перевел взгляд на сцену и не смог повернуться назад. На сцене стояла группа, та самая, которую он слушал уже не первый год. Группа, песни которой вызвали слишком много воспоминаний, как плохих, так и хороших. Но в основном это были приятные, теплые воспоминания минувших лет. Мильковский стоял посередине сцены около микрофона с гитарой в руках и пел. Музыка лилась ото всюду. Никакой фонограммы. Живой звук, от которого по телу шли мурашки. — Лучше ничего не говори... Заткнись! Отстань!.. — подпевал вместе с остальными Лёша «зажигалки». После этого зал взорвался от припева. Пели все: кто знал песню наизусть и кто не знал ни слова. Кирилл молча наблюдал за Макаровым, скосив на него взгляд. Таким счастливым Гречкин видел его впервые. Мальчишка дёргался под музыку, подпрыгивал и подпевал что было сил. Улыбка с его лица не сходила. Глядя на результат, Кирилл думал о том, что не зря потратил столько времени и сил на поиск и перекупку этих билетов. Смотря на то, как от счастья светятся глаза этого ребёнка, Гречкин готов был скупать эти билеты каждый день пачками и за любую сумму. Лёша в это время во всю тряс головой из стороны в сторону. Когда Мильковский запел «бей моё сердце», Макаров счёл своим долгом записать Милане видео-сообщение в телеграмме, ибо, по словам девушки, это была одна из её любимых песен. Так Лёша записал девушке ещё два сообщения на «слишком влюблен» и «лето, плавки, рок-н-ролл». Так хорошо Макарову не было уже слишком давно. Казалось, что всё происходящее было лишь приятным сном. На сердце было так легко, что все проблемы в мире казались совершенно незначительными. Концерт закончился как-то слишком быстро. Толпа благодарно загудела, провожая музыкантов за кулисы. Лёша кричал и аплодировал вместе со всеми. Переведя взгляд в сторону Гречкина, Лёша заметил, что тот тоже аплодирует и даже свистит. Толпа медленно стала рассасываться. Гречкин потянул Лёшу к той двери, из которой они вышли, после чего они снова пошли куда-то по коридору. — Куда мы опять идём? Мы не отсюда пришли, — плелся за искавшим что-то Гречкиным уставший Лёша. — Да подожди ты, малой. Я ссать хочу, — не оборачиваясь, объяснил Кирилл, на что Лёша в который раз закатил глаза. — Как же ты задрал. Они плутали по коридорам ещё минут пять, прежде чем Кирилл нашел нужную дверь и зашёл, затаскивая с собой Макарова. На туалет похоже не было. Просторная комната с мягким белым освещением. Несколько кресел, диван, кофейный столик. Диспенсер в углу около двери. Чуть дальше стояли вешалки для вещей и шкафы. На большом столе в углу стояла кофеварка и чайник, около них: несколько кружек и пачки с чайными пакетиками. Помимо этого на столе стояли банки энергетиков: пустые и полные. Так же бутылки с водой и какие-то чипсы. Ещё в комнате было большое зеркало. Подойдя к нему вплотную, Макаров отметил, что оно было почти от пола и до потолка. Пока Лёша рассматривал незнакомую комнату, Кирилл прошмыгнул за дверь в соседнее помещение. Должно быть, нашел то, что искал. Ещё пару минут Лёша глазел на интерьер, про себя прикидывая, а можно ли им с Гречкиным вообще здесь находится. Он остановился около зеркала и принялся осматривать сначала себя, а после и всю комнату, но только через отражение. За дверью послышались голоса, после чего кто-то нажал на ручку и отворил дверь. — ...говорю ей: «нет, прости, это уже лишнее», — первым в комнату зашёл Женя Мильковский, а следом за ним и вся остальная смеющаяся группа. Первые секунды Лёша наблюдал за ними, глядя в зеркало, после чего резко повернулся, не зная, что сказать. Сраный Гречкин, черт бы его побрал. Вечно из-за него одни проблемы. — Опа, — зацепившись взглядом за неловко мнущегося на месте Макарова, Мильковский улыбнулся. — Привет, тебя ж Лёша зовут? Лёша подавился воздухом и с трудом кивнул, совершенно не понимая, что здесь происходит. Похоже, это и правда был его сон. Иначе быть не может. Откуда Евгений Мильковский знает его имя? Всех парней развеселила реакция мальчишки, но никто этого не прокомментировал. — Я думал, вы уже не придёте, думал, потерялись, — объяснил Мильковский, после чего подошёл и пожал Лёше руку. Тот всё ещё не мог сказать ни слова, веселя группу этим ещё сильнее. В один момент из комнаты, которую Лёша мысленно окрестил туалетом, выплыл до нельзя довольный Гречкин. — Чего лыбу тянешь? Напугал пацана и радуется, — усмехнулся Женя и подошёл к Гречкину, после чего тоже пожал ему руку, приобнимая. Кирилл в ответ рассмеялся. — Здаров, как сам? Хорошо отыграли, — Гречкин по очереди пожал руки, остальным парням из группы, о чем-то переговариваясь с каждым. Глядя на это, Лёша протер ладонями глаза, дабы проверить ещё раз, не привиделось ли ему всё. Пока Кирилл болтал с группой, Макаров развернулся к ним спиной и, достав телефон, начал записывать Милане кружочек. Показав то, что происходит позади него, Лёша на секунду приблизил лицо к микрофону, чтобы в пол голоса сказать: «я в ахуе», после чего снова перевел камеру на Гречкина в окружении парней из Нервов. Все парни дружно рассмеялись. Милана пока что не отвечала, но как только прочитает, Лёша был уверен, равнодушной не останется. Разговаривали они довольно долго. Парни рассказывали о забавных или странных случаях на гастролях. Атмосфера была потрясная. Лёше совершенно не хотелось уходить. Он всё хотел сказать им всем о том, как сильно любит их группу и как давно их слушает, но так и не решился из-за сковывающей движения неловкости. Говорить ему не пришлось, парни и так всё прекрасно видели: у мальчишки чуть ли не на лбу было написано: «отдам кровь за билет на концерт». В какой-то момент у Лёши звякнул телефон, оповещая об уведомлении. Это была Милана. Она записала такое же видео-сообщение с кучей эмоций. Сообщение это прослушалось на всю комнату, вызывая волну смеха и благодарности за такую преданную любовь. Милана так же просила передать всем им привет. После этого Мильковский взял Лёшин телефон и сам записал Милане сообщение, где они благодарят её за то, что она, как и её друг, любит и слушает их, после чего передали ей привет всей группой. Лёша не мог перестать улыбаться. — Так, ну что? У нас не так много времени, надо уже ехать, — сказал Женя, поднимаясь с дивана. — Фотку хочешь? — обратился он уже к Лёше. — Конечно хочет, — ответил за Макарова Кирилл, усмехаясь. Он сделал несколько фотографий Лёши со всей группой, после чего сам Лёша сделал ещё пару фоток только с Мильковским на фронталку. Пока Макаров, наконец, переборов свое стеснение, болтал с Женей о чем-то, глядя к нему в телефон, Кирилл отошёл к кулеру и налил оттуда в красный пластиковый стаканчик себе воды. Настроение было донельзя хорошим. Всё, что он планировал, прошло хорошо, и сейчас можно было со спокойной душой катить домой. Эмоций мальчишке хватит ещё надолго. Смотря на него, увлеченно трещавшего со своим кумиром, Кирилл искренне радовался тому, что в этот раз со стороны видел не слёзы, а улыбку. В тот момент Макаров, будто почувствовав на себе взгляд Гречкина, повернулся в его сторону. Кирилл улыбнулся, пряча улыбку в стакан. В следующую секунду, глядя на него, Лёша расплылся в ответной искренней улыбке и одними губами произнёс: спасибо. Кирилл от неожиданности подавился водой и начал кашлять, вызвав этим самым хохот со стороны мальчишки. Кирилл никогда, наверное, к этому не сможет привыкнуть, хоть и очень-очень хочет.

***

На часах было почти десять вечера, когда в панели уведомлений у Лёши высветилось видео-сообщение в телеграмме от неизвестного номера. Открыв его, Лёша не сразу узнал человека, отправившего его. Парень без верха лежал на белой подушке, опустив камеру слишком низко, поэтому его лицо выглядело весьма забавно. — Меня зовут — Глеб, — парень прочистил горло и поднял камеру выше, чтобы теперь его лицо выглядело нормально. — А не Хуяраон. Это был Глеб Голубин, так же известный под псевдонимом — PHARAOH. От стыда Лёша прикрыл лицо рукой и рассмеялся, проклиная Кирилла Гречкина на чём свет стоит.