Брак по расчёту

Скоростной лифт продолжал мчаться вверх. Пока Ягыз и Хазан сверлили друг друга взглядами, позабытый ими Синан смелел и болтал еще больше. — Хазан крепкий орешек, но еще не родилась та, которая устоит. — Синан хотел добавить «передо мной», но даже будучи пьян, учуял как это дёшево звучит. — Я знаю как растопить лёд любой девушки. Поверь, мне на слово, ведь у меня опыта побольше твоего будет. —Заикаясь, хмыкнул он на Ягыза. Ягыз, казалось, не слушал. Видимо его совсем не смутили подозрения в недостаточном опыте. Синан, пытаясь добавить доказательного веса своим словам, соскользнул рукой с плеча Хазан и неуклюже запустил ею девушке за талию, стараясь теснее привлечь к себе. Эта возня заставила Ягыза очнуться. Не произнося ни слова он подался вперед и вклиниваясь между ними, одернул руку парня от Хазан. Хазан с плохо скрываемым довольством вынуждена была отступить, уступая пространство Ягызу. Ей не придётся терпеть на себе руки Синана ради притворной сцены, которую пытался тот сейчас сымпровизировать. Она даже забыла, что для избежания тесного контакта достаточно было просто оскорбиться на обидные слова жениха. Синан озадаченно икнул. — Яаз, ты че? — Синан, ты пьян. — Выговорил ему Ягыз, слегка растерявшийся своим, казалось неуместным, вмешательством в объятия влюблённых. Несколько мгновений между братьями была сцена, которая смахивала на рукопашную борьбу. Синан с пьяным буйным упорством не оставлял попыток добраться до девушки, до тех пор, пока Ягыз не толкнул его, больно прибив к стене и одновременно пытаясь не дать ему упасть. Хазан с любопытством наблюдала за ними. Тут лифт встал и двери открылись. Ягызу пришлось лишить Синана опоры на стенку. Запустив руки брату подмышки и взвалив его на себя, Эгемен велел Хазан выйти и сам спиной шагнул из лифта, грудью удерживая парня. Возможно этот маневр помог им выбраться, но двигаться так дальше было невозможно. Хазан это быстро сообразила и подскочила к ним, вновь подпирая Синана плечом. Благо каблуки ее были прямоугольной формы, что позволяло девушке самой твёрдо держаться на ногах. Ягыз ни разу не взглянул в ее сторону, пока они перегруппировывались. Осажденный братом, Синан притих и молча повиновался манипуляторам. Так они дошли до двери с цифрами на ней, обозначавшими номер 150. Ягыз запустил руку в карман и достал ключи. Он вновь принял вес Синана на себя, а ей не глядя протянул связку. Хазан приняла ключи и наугад вставила один. Подошел. Девушка распахнула дверь и посторонилась. Ягыз повёл Синана в ближайшую комнату, недалеко от входа. Сделав ещё несколько неустойчивых шагов, он наконец приземлил брата на кровать. Хазан осталась снаружи. Когда Ягыз нагнулся, чтобы разуть парня, Хазан и вовсе исчезла из виду. Синан что-то бубнил опять. Ягыз понял, что что-то про Хазан и нехотя обратился в слух. — Она, оф-оф, тяжелый случай. — Заговорщически перешёл на сумбурный шёпот парень. — Холодная, непробиваемая, фригидная, точно говорю. — Уязвленное самолюбие Синана кровоточило и требовало «сатисфакции». На последнем слове Ягыз его оборвал. — Ладно всё всё. Поняли. — Приподнимая обе руки вспомогательным жестом остановил его Ягыз. «Не говори того, о чем потом пожалеешь». Ягыз понимал, что Синан разболтался по пьяни. Ведь сексуальность любимой женщины мужчины между собой не обсуждают, ну а братья тем более. — Спи. Отдыхай. Он накрыл парня одеялом. Тут уже Ягыз наконец вспомнил о себе, почувствовав, что ему стало жарко после физической ноши. Он скинул пиджак, повесил на стул. Мужчина чуть задержался, чтобы убедиться, что Синан крепко уснул. Хазан там в темноте одна. — подумал он. Просторная гостиная-атриум была погружена в полумрак. Ягыз давно не жил здесь, а клининговая служба исправно отключала электричество на щитке. Хазан стояла в полутьме у панорамных окон и глядела на ночной город. У нее захватывало дух при взгляде на урбанистистическую поэзию — мерцающие огни большого города — желтые, красные, белые, синие. Дома, офисы, городская и дорожная инфраструктура с вечным потоком автомобилей. Каково это жить и всегда иметь возможность лицезреть такую красоту? Она вскользь бросила взгляд на помещение. Из-за уличного света и полностью панорамного фасада даже в полутьме можно было разглядеть изысканную, но весьма минималистичную обстановку. Столько свободного пространства. Для одного? Но он тут даже не живет, кажется. Все вокруг Эгемена и его собственная персона сообщали о богатстве и достатке. Все — машина, жилье, костюмы, аксессуары… парфюм… привычки, манеры — все до самой мало-мальской мелочи. Но при этом не было никаких излишеств вокруг и никакой кичливости в нем самом. Эгемен окружал себя только самым необходимым, но оно при этом видимо было доступно только тем, кто из числа избранных. А впрочем и Синан был таким же. Просто еще более небрежный. Casual стиль лейтмотивом проскальзывал во всем, а некоторый излишний шик был лишь способом впечатлить целевую женскую аудиторию. Вот что значит родиться в достатке, когда нет потребности рисоваться или пускать кому-то пыль в глаза. Хазан не свойственно было взвешивать чужое богатство или мечтать о нем. Ум ее работал так, что она всегда думала о тех, кому еще труднее жить, нежели ей и о том, как она может облегчить им их трудности. Но в эту минуту этот неспящий город с сумасшедшей высоты поведал ей, что жизнь может быть разной, может быть другой — без необходимости дышать сыростью и растягивать скудный заработок до зарплаты. Ягыз вышел из комнаты и остановился в нерешительности позади неё. Он собрался было идти к щитку и включить свет, но невольно залюбовался силуэтом Хазан в полумраке. В платье узкого кроя, средней длины с ниспадающими волнами волос и с подобранной с боков, закрепленной на затылке прядью, она стояла обняв себя руками. Мужчина обхватил себя за локти, неосознанно отзеркаливая девушку, и чуть приподнял голову. Тот самый момент, когда он пытается, но не может оторвать взгляд. Не может отойти, но и подойти не может. Как и о чем сейчас разговаривать? В голове только одно. Тема отсутствующих поцелуев пары… прежде отсутствовавших… Тема, о которой он тогда заговорить не решился, сегодня снова поднялась сама собой. Синан несколько раз назвал ее холодной и даже фригидной. Кстати в лифте брат практически оскорбил девушку, но она и бровью не повела. Фригидна? Девушка, которая сейчас в его квартире, стоит и обнимает город взглядом, фригидна? Неспособна чувствовать ни влечения ни удовольствия от близости? Лан, со вторым сложно делать выводы. Ведь откуда ему знать был ли у нее опыт… Ягыз с остервенением запустил руку в волосы и потрепал чёлку. Он готов был провалиться сквозь землю но уже не мог остановить своих мыслей. Никогда его так сильно не занимало ни прошлое ни будущее какой-либо женщины. Он бесится из-за поцелуя с женихом. А прежде? Что у нее было прежде? Ведь сколько ей лет? Девушка должна была заканчивать магистратуру. 23? Кажется она перед поступлением пропустила год… 24? Все уже могло быть. Тогда почему она не подпускала к себе Синана? А раз подпустила, то что изменилось за эту неделю, пока он ее не видел? Каков был поцелуй, учитывая что Синан, в стельку пьяный, заладил о ее фригидности? Дотошные вопросы сумасшедшим роем вились в голове. Сдерживаемые до этого момента эмоции требовали выхода. Гнев, боль, разочарование, смятение, сомнения, подозрения, надежда — рвали его на части. «Приди в себя Эгемен. Не смей ни о чем таком спрашивать. Подойди к ней и чтобы снять наваждение спроси… например… как ей нравится вид из окна?» Но Ягыз осознавал, что не сможет сейчас с ней говорить. Переполнявшие чувства толкали к действию. Эгемен двинулся с места в ее сторону.             Сейчас он оставит Синана и придет. И ни о чем не спросит, а она ничего не скажет. Каждый останется при своём. От этой мысли, казалось холодела кровь. Она отчаянно хотела объяснить Ягызу, что не было поцелуя ни с Синаном ни с кем либо другим. Но зачем? Почему она так хочет… угодить (?) ему? Зачем ей ЕМУ об этом сообщать? Он всего лишь брат жениха. Который вовсе и не жених. Вот именно потому и скажет. Решила Хазан. Почему потому? Недоумения пошли по кругу. В то время как Ягыз уже вполне отдавал себе отчет в том, насколько он ею увлечён. Хазан не успевала за своими чувствами. В ее когнитивном досье Ягыз числился как малознакомый родственник фиктивного жениха. А теперь она у него дома, в полумраке, над пропастью ночного города, мечтает чтобы он узнал, что не было в ее жизни никого и отчаянно жаждет, чтобы он был первым и единственным. Неожиданное осознание застало Хазан врасплох. И тут почувствовав движение позади себя, она обернулась. Ягыз двигался прямо к ней. Волосы его были взъерошены, глаза горели, но источали сплошную темноту. Ее сердце будто остановилось, пропустило удар и тут же зашлось бешеной скоростью. От этого зазвенело и заложило в ушах. Когда он подошёл совсем близко, Хазан почувствовала, как сладкая дрожь волной прошла от копчика сквозь таз и томящей болью осела между ног. Она невольно скрестила ноги. Он не стал медлить, коротко устремив в ее черные глаза свой пристальный взгляд, протянул к ней длинные сильные руки. Одну закинул ей за тонкую талию и привлек к себе, а другой обхватил ее голову и нажимая широкой ладонью, вынудил чуть запрокинуть голову назад, приблизил ее лицо к своему. Остановиться было уже невозможно. Ягыз одними губами крепко вжался в ее пухлые губы. Запустил пальцы в волосы. Хазан подняла руки и слабо упёрлась ими в его широкую грудь. Почувствовав, как девушка встрепенулась, он чуть расслабил губы, но тут же впился по новой захватывая ее нижнюю горячую губу. В полумраке стояла полная тишина и оба слышали сбивчивое дыхание друг друга, которое то замирало, то, хватаемое урывками, шумно прорезало тишину. Казалось, даже прикосновения можно было услышать, звуки поцелуя смущали и возбуждали. Хазан слабела, обмякая в его крепкой руке, тысячи стрел пронзали ее тело, устемляясь в один центр словно в игре дартс. И там куда они били проступала горячая влага. Ягыз потянул ее нижнюю губу но тут же припустив, шире раскрыл свои губы и охватил ими ее рот. Он упивался ею, вжимал ее в себя и шумно ноздрями втягивал ее аромат чистоты. Эта девушка, эти губы принадлежали ему одному. Осознание этого наполняло его грудь счастьем. Мужчина все шире охватывал ее мягкие губы и уже был близок к тому, чтобы раскрыть их и проникнуть глубже… Но на этом фантазия Хазан давала занавес. Ягыз осекся стоя в глубине комнаты. Он внимательно вглядывался в девушку, которая стояла обернувшись к нему, со скрещенными ногами. Он не видел ее лица, так как она находилась против света. Грудь ее вздымалась высоко и часто. Ему показалось, что они проживали одну фантазию на двоих. А может это только в его голове. Воспаленный ревностью и взбудораженный десятками вопросов, мозг вытворял сейчас странные вещи. Впервые в его конфликт меж верхних и нижних полушарий вклинилось сердце и разрывалось теперь на части. Ягыз хотел (любил?) Хазан всем сердцем, умом и плохо скрываемым возбуждением в паху. Мужчина опять потрепал чёлку. «Приди в себя Эгемен. Подойди к ней и чтобы снять наваждение начни уже о чем-то говорить». Тут он запустил руки в карманы и двинулся к Хазан. Подходя ближе он уже кое-как мог разглядеть черные омуты ее глаз. По виду Хазан могло показаться, что она хочет сказать или сделать что-то важное. Поровнявшись с ней, Ягыз встал лицом к стеклу. — Нравится вид из окна? — просто спросил он, хотя голос звучал хрипло и от того расщеплялся. К этому моменту Эгемен вполне собрался. Самоконтроль работал в привычном режиме. Девушка посмотрела на него, а он чувствовал ее взгляд. Но не повернулся к ней. Так и не дождавшись, чтобы он взглянул на нее, она тоже повернулась к окну. — Вид просто восхитительный. Аж дух захватывает! Ягыз молчал. Оказалось у него на заготовке была всего одна фраза. — Интересно какой тут вид при свете дня?! — на ходу озвучила свою мысль Хазан. Ягыз усмехнулся. — Хочешь остаться? — Он не договорил «на ночь». Получилось бы слишком двусмысленно. — Рассвет уже скоро. Хазан спохватилась. Упоминание о рассвете и его усмешка напомнили ей о времени и о том где и с кем она находилась. — Который час? Ягыз поднял левую руку и посмотрел на часы. — Почти три. — Мне надо срочно ехать домой. Мама хоть и не звонит, полагая что я с Синаном, но наверняка не спит и волнуется. Упоминание Синана и матери Хазан заставило Эгемена поморщиться. Хазан стала нервно оглядываться по сторонам. — Где-то я бросила куртку и сумку. Ягыз ничего не говоря вернулся к щитку в прихожей. Внезапно в помещении загорелся приглушённый боковой свет. Хазан осмотрелась. Погруженная в тёплый свет квартира стала казаться более приветливой и уютной. Она увидела наконец свои вещи. Подошла и достала из сумочки телефон. — Что ты делаешь? — Спросил Ягыз наблюдавший за ее действиями. — Хочу вызвать такси. — Я же сказал, что сам тебя отвезу. — А я уже сказала, что доберусь сама. — Хазан. — Что Хазан? На такси и точка. — Не упрямся. Время позднее. Я тебя отвезу. Хазан отвлеклась от телефона. — А кто толкал речи о воспитании? Об уважении ко мнению женщин? О нашем праве на независимость и личное пространство? — Она повысила тон и энергично размахивала руками. Ягыз удивлённо вздернул брови. — Откуда куда! Какая связь? — Прямая. Ты указываешь мне что делать. Хотя кто ты для меня? Брат будущего мужа? Тебе это никаких прав мне что-то указывать не дает! Хазан сама не понимала как и почему ее гнев набирал обороты. Ее мучила обида. Еще в лифте Ягыз перестал смотреть на нее и с тех пор толком не взглянул. Кроме. Она вспомнила свой «сон наяву» и почувствовала как краснеют ее щеки и ею завладевает чувство стыда. И после тоже он не смотрел на нее, что еще обиднее. Ягыз ни о чем не спросил и не создал ни одной возможности, чтобы она могла рассказать о событиях прошлой ночи. Ягыз поджал губы. Он не ожидал такой атаки. А главное она своими словами подтвердила, что он был абсолютно прав, сдержавшись от расспросов и требования разъяснений. Она снова ясно дала понять кто он для нее. Он как наивный мальчишка поддался сегодня глупому наваждению. Благо хватило ума и выдержки не выдать себя. Но чтобы она сейчас не сказала и как бы не было тяжело от реальности происходящего, о ее безопасности он позаботится так как посчитает нужным. Тут уже Ягыз понимал, что девушка в какой-то степени права. Он решит за нее и не посчитается с ее упрямым желанием. Она одна из всех женщин мира вынуждена будет терпеть его гегемонию. Даже Селин он больше потакал и сам воспитывал ее в стиле «реальность это ты, заявляй о себе, ставь цели и добавайся» и т.д. и т.п. Проблемы и споры обычно брал на себя отец, тем более что Эгемен видел взрослеющую сестру лишь время от времени. Ягыз вдруг рассмеялся. — Я впервые слышу претензии такого рода в свой адрес. При том, что я живу в самой демократичной стране. — Ну и проваливай в свою демократию! «Охренеть, она разошлась!» — Эй, маленькая госпожа, полегче. — Строго вставил он. Осажденная Хазан захлопала ресницами и беззвучно шевелила губами. «Черт бы тебя побрал». Ягыз отвернулся. Находится рядом с ней было сродни нахождению на вершине проснувшегося вулкана. В любую секунду его может прорвать и извержение будет неотвратимо. — Ладно, вызывай себе такси, раз так хочешь. — Уже. — Выдохнула она. — Отлично. Хазан удивилась его внезапной сговорчивости. С приложения на телефон пришло уведомление. Хазан взглянула на экран. — И машина уже здесь. Ягыз скрылся в комнате, где уложил Синана. Через пол минуты он вернулся в пиджаке. — Идём. — А ты куда? Мужчина хотел сказать, что хочет ее проводить до такси, но от греха подальше сказал иначе: — Я здесь не живу, забыла? — А Синан? Ты оставишь его одного? — Хочешь, оставайся сама? — Ответил он, раздраженный ее вопросом. — … Разумеется я позабочусь о Синане. «Будто у меня есть выбор». Они вышли, Ягыз закрыл дверь. Хазан уже ускакала к лифтам. Девушка надеялась спустится без него. Когда он поспешил ее догнать, то не обнаружил на этаже. «Детский сад!» Ягыз быстро стал нажимать кнопки вызова. Благо в это время лифты пустые и другой сразу пришел. Когда он спустился, Хазан еще не успела выйти из лобби. — Хазан! — окликнул он ее. Девушка обернулась и вздыхая остановилась. — Что за цирк с побегом ты устроила? — Мне на сегодня лифтов хватило. Ягыз поморщился и поправил выбившуюся чёлку. Он не ожидал такой прямолинейности. Поскорей бы закончилась эта ночь, в которую она отдала поцелуй другому. У него больно заныло в груди. Свежая рана причиняла боль, а глупая дикая ревность обдавала снопом жгучих искр. Они подошли к машине. Хазан уточнила адрес и села на заднее назад. Она уже готовилась говорить слова прощания, как увидела, что Ягыз садиться возле водителя. — А ты куда? — Нам по пути. — Улыбнулся он. Ягыз пояснил таксисту адрес. Хазан сидела в недоумении, но не стала устраивать допрос в чужой машине. Ягыз был ей за это благодарен. Собственно он на это и рассчитывал. — «Умная девочка». Всю дорогу пассажиры ехали молча. Мужчина вспомнил песню, которая звучала по дороге в Плазу. Ben aklımı senle bozdum Hiç kimseyle işim olmaz Beni bazen anlamasan da Даже если иногда ты меня не понимаешь Canımı dağlayıp acıtsan da Даже если причиняешь мне боль и ранишь мне душу Seni affetmek bile güzel Даже прощать тебя — прекрасно Yar Любимая Такси подъехало к унылому домику Хазан и остановилось прямо у дверей. Минуту назад в окнах горел свет, но при звуке подъезжающей машины он погас. Хазан хотела оплатить, Ягыз пояснил, что еще продолжит маршрут и велел ей выходить. Он машинально хотел выйти тоже, но потом намеренно решил остаться сидеть. Провожая ее взглядом, он увидел, как опустилась удерживаемая кем-то шторка на окнах. «Что ж Хазан, мать с тебя снова спросит. Придумаешь что-нибудь и на этот раз». — Брат, езжай назад. Такси тронулось после того как за Хазан закрылась дверь. Оставшись один, Ягыз явно ощутил как душевная боль начинает принимать необратимый характер. Синан проспит минимум до середины завтрашнего дня. — Брат, недалеко от Плазы есть небольшое заведение «… бар» высадишь меня там. Там Ягызу проще будет встретить новый день.