Она ненавидит розы

Однажды Анна Михайловна Островская написала такие строки: «Что б ни случалось в мире, разном и странном, Каждое сердце Санкт-Петербург подлечит, В каждой душе закроет былые раны». Раньше эти слова казались мне слишком романтизированными. Хоть я и обожаю Питер, даже жизнь готова отдать за этот прекрасный город. Но несмотря на это Петербург никогда не залечивал мои раны. Возможно, потому что их вообще не было. Наоборот, в этом городе моя жизнь стала как-то проще и легче. Но сейчас Питер вместе со своими, как оказалось, хорошими друзьями сигаретами и виски лечил моё сердце. И теперь я и мои душевные раны приковыляли в квартиру Янковского. — Ваня, привет, — сказала я, когда он распахнул дверь своей квартиры. — Привет. Ты время видела? — спросил меня парень, сонно потирая глаза. — Счастливые часов не наблюдают. Сегодня я, между прочим, гуляла со своим другом. «JOHNNIE WALKER»* — вот такой друган, — ответила я и икнула. По моему голосу и манере поведения можно было легко понять моё состояние. — Ты что, бухая? — наконец дошло до моего друга. — Нет, — сказала я и улыбнулась. — Я просто праздную. — Понятно, — ответил Янковский и, подхватив меня под руки, завёл в квартиру. — Сегодня день зелёных кузнечиков, или что ты так бурно отмечаешь? — Не-а, день кузнечиков был на прошлой неделе, — опять икнув, сказала я. — Сегодня я праздную свою вновь холостяцкую жизнь. — Холостяцкую? — переспросил Ваня и посадил меня на диван. — Мне изменил этот мудак, — ответила я, выделив первое слово. Тем временем он сел рядом со мной и пытался вслушаться в мои слова. — Я захожу в квартиру, а он там с какой-то дурой. — Эй, мать, тебя что-то на нецензуру потянуло, — удивился парень, раньше не слышавший от меня ничего подобного. — Не учи меня, сапожник. Слушай, а у тебя что-нибудь выпить есть? — спросила я, и парень лениво пошёл на кухню, а я продолжила свой рассказ: — Так вот, я не устроила ему сцену, а подождала, пока он закончит. И сказала, чтобы эта скотина отвезла эту прошмандовку к себе домой. Ну а пока они ездили, я собрала свои вещички, и теперь я здесь. — Только вот домой я привёз тебя с утра, а ты приползла сюда в три часа ночи. Назревает вопрос: где ты ходила? — спросил меня Ваня, вернувшийся из кухни со стаканом в руке. — А, я пошла в парк. Иду, никого не трогаю и вижу: сидит на скамейке парень из моего университета, — продолжила я и отпила из стакана, но тут же выплюнула. — Фу, что это? — Вода с лимоном. Только не говори, что ты надеялась на алкоголь, — ухмыльнулся Ваня, вновь усевшись рядом со мной. — Друг ещё называется, — фыркнула я и поставила стакан на столик. — И ты меня вообще дослушаешь? Я села рядом с ним и взяла сигарету... — Сигарету? — переспросил парень. — Да, я, как и любой другой человек, имею право курить. Думала, что просто посижу, а он прицепился, мол, ты хорошая девочка, не пьёшь и всё такое, — от моих слов парень подавился воздухом. — Ты? Хорошая? Ты же демон во плоти, — кряхтя, произнёс Ваня. — Вот и я ему это же сказала. А он... Короче, он идиот, — ответила парню я и зевнула. — Так, тебе, по-моему, пора в царство Морфея, — произнёс Янковский и, положив мою голову к себе на колени, укрыл меня пледом. — Ну Ваня. Я не хочу, — проворчала я. — Давай-давай, спи, — любя сказал парень и запустил свою руку в мои волосы. Он нежно погладил меня по голове, и через пару минут сон окутал моё сознание. Утро наступило слишком быстро и болезненно. Что тут сказать — похмелье. Всё тело ломило от боли, и меня подташнивало. Боже, сколько же я вчера выпила, чтобы так набухаться? Водка, виски, самбуки, маргарита, текила — и это только то, что я помню. — Проснулась? — вырвал меня из мыслей зашедший в комнату Ваня со стаканом воды. — Что, опять эта гадость с лимоном? — скривилась я и приподнялась на локтях. — Ты же знаешь, что я ненавижу цитрусовые. — Знаю, поэтому это аспирин, — улыбнулся парень и протянул стакан. — Точно? — недоверчиво спросила я, но всё же взяла стакан. — Точно, — ухмыльнулся Янковский и продолжил: — Слушай, мне сейчас на досъёмки фильма «Огонь» надо. Поедешь со мной? — Только если ты дашь мне запасную голову, — пробубнила я и, выпив содержимое стакана, отдала его парню. — Ну, голова скоро должна пройти, а тебе необходимо развеяться, — ответил мне Янковский. — Душ ты знаешь где, а завтрак на столе. Жду тебя через полчаса в машине. В ответ на его реплику я жалобно простонала, но всё же перебрала свои конечности в сторону ванны. Через полтора часа я уже сидела на режиссёрском стуле и наблюдала за подготовкой к съёмке. Вокруг сновали костюмеры, стилисты готовили актёров, операторы выстраивали кадр, а Алексей Нужный переговаривался со сценаристами. Вся эта картина была мне так знакома, ведь я не так давно была частью её. В моей голове проскользнула мысль, что я вновь хочу поехать куда-нибудь на съёмки. — Как тебе мои очки? — спросил появившийся рядом со мной Ваня. — Шикарные, — рассмеялась я, посмотрев на Янковского в шапке и очках. — Тебе они подойдут лучше, — сказал он и надел эти очки на меня. — О, голубки, воркуете? — произнёс подошедший со спины Тихон. — Тихон, вот тебе бы фанфики писать с таким желанием шипперства, — ответила Тишке я, обняв его в честь встречи. — А по-русски нельзя? — спросил Жизневский, вопросительно посмотрев на меня. — Боже, ты что, ни разу не заходил на фикбук? — удивилась я и, закатив глаза, задала риторический вопрос: — И с кем я общаюсь? Ладно, я здесь не по этому поводу. — Ах, ну да, а то я подумал, решила просто друзей проведать, — пробубнил Тихон, поправив свои волосы. — Не гунди, Тиш. Я хотела спросить у тебя по поводу этого «Капитана Грозы и Холерного Врача». — Воу, ты по собственной воле хочешь на кастинг? — удивлённо спросил Янковский, пока Тихон пребывал в шоке. — Да, так что выкладывай быстрее, пока я не передумала, — обратилась к Тихону я и взяла стакан кофе у него из рук.