Она ненавидит розы

Свежий морской воздух обволакивал лёгкие. На белых листах блокнота появлялись лёгкие карандашные линии. Из них получилась некая старая Питерская парадная. На самом деле этот чертёж давно засел у меня в голове, будто бы я его когда-то видела, но никак не могла вспомнить. Я сидела на зелёной лужайке в центре Александровского парка, тщетно пытаясь вспомнить, где я видела эту чёртову парадную. Мои раздумья прервал детский голос над ухом. — Привет, — сказала пятилетняя девочка, подошедшая ко мне. — Привет, — ответила я, посмотрев на неё. — Тебе чем-то помочь? — Да, — весело ответила девочка. — А я тебя видела в рекламе фильма. — Круто, — улыбнулась непосредственности девочки я. — А ты правда преступников ловишь? — неуверенно спросила она, слегка наклонившись ко мне. — Ты только никому не говори, — прошептала я, жестом позвав девочку ближе к себе, и сказала ей на ушко: — Я правда охочусь за преступниками, но я работаю под прикрытием, поэтому все должны думать, что я обычный человек. — Правда? — спросила девочка, на что я кивнула. — Я тебе скажу больше, сейчас здесь ходит чумной доктор, — ответила я, пока девочка посмотрела по сторонам. — Но я скоро его поймаю, так что не переживай. — А Майор Гром тоже тут? — спросила, смотря на меня во все глаза, девочка. — Тоже, — ухмыльнулась я. — Только он там, где-то за кустами прячется. — А… — хотела ещё что-то спросить девочка, но её позвал голос со стороны. — Василиса, пошли домой, — крикнула мама девочки. — Мне пора, — неловко ответила она и отдала мне в руки своего маленького плюшевого медвежонка. — Держи, это Потап. Он тебе всех-всех плохих поможет найти. — Спасибо, — лишь успела сказать Василисе вслед, пока та убежала к маме. — Василиса, значит. Красивое имя, — тихо хмыкнула я. Вскоре я собрала свои вещи с поляны и направилась домой. Зайдя в квартиру, я посадила Потапа на тумбочку и завалилась на кровать. Но моё «ничего неделание» прервало сообщение на телефоне. ВКонтнакте: Новое сообщение от Екатерина Цепеш. «Ви, я подъеду к тебе?» Быстро напечатав положительный ответ, я обратно откинулась на кровать. Но меня опять прервали. На этот раз это был звонок в дверь. Пройдя к входной двери, я открыла её. А на пороге стояла моя неимоверно быстрая мама. — Ты телепортировалась или как? — ухмыльнулась я, пропуская маму в квартиру. — Знаешь, Питер просто очень маленький город, и здесь всегда можно быстро куда-то добраться, — сказала она, снимая ветровку. — Я тебе ещё припомню эти слова, — хмыкнула я, заходя на кухню. — Чай будешь? — Дожила, родная дочь предлагает «просто чай», — вздохнула мама, уже сидя за обеденным столом. — Виски, ром, вино, коньяк, текила? — спросила я, открывая барный шкафчик. — Какой выбор алкоголя в твоём-то возрасте, — в шутку сказала она. — Кто бы говорил, — протянула я. — Мне тут в честь окончания съёмок бутылку подарили: розовое, полусладкое, итальянское. — Наливай, — потёрла руки мама. — А то я, извините, уже месяц живу в вашем Питере и ещё ни разу не пила. — Мама, мы не пьём, мы просто дегустируем, — поправила её я, разливая вино по бокалам. — Ну это-то понятно, — протараторила она, переводя тему. — Ты мне лучше расскажи о подробностях своей жизни. Из тебя же по телефону всё клещами вытягивать надо. — Да вроде всё как обычно, — ответила я, поставив бокалы и закуску на стол. — Про съёмки в Бельгии и Сербии я тебе ещё когда вернулась рассказывала; про Майора Грома тоже, вот скоро премьера, так что приглашаю; сейчас я на месяц в Питере, а потом в Калининград. Но это ненадолго. — Цепеш, ну твою налево! Про твоё творчество я уже наслышана и от тебя, и от интернетов ваших. А вот про твою личную жизнь там фиг без палочки. — Вот это как раз хорошо, что там ни шиша про мою личную жизнь нету, — ответила маме я, отпив немного вина. — Нету слова нету, — перебила меня она. — Хватит тему переводить, мне же интересно, с кем ты. И папе тоже очень интересно. — Вот ему уж точно лучше не знать. Он ещё от моего прошлого хахаля не оправился, — сказала я, съев кусочек сыра. — А от какого из, стесняюсь спросить? Я как-то сбилась со счёту, знаешь ли. То у тебя Илья, то Ваня, то опять Илья, потом нет Ильи, потом без бутылки не разберёшь, а потом появился ещё какой-то Морковкин, — начала загибать пальцы ма. — А сейчас? Сейчас то Ваня, то Морковкин, то Тихон. — Вот Тихона не приплетай, у него Ксюша есть, а мне и своего «гарема» хватает, — начала говорить я, но меня опять прервал звонок в дверь. — Сейчас приду. — Ну хоть цветы-то они тебе дарят? — кинула мне мама вслед, а я отмахнулась рукой, параллельно открывая дверь. — А это я, — сказала появившаяся физиономия Янковского в дверном проёме. — А это тебе. — Парень вытащил из-за спины букет цветов и тортик Тирамису. — Ага, спасибо, — ответила я и, взяв торт с «веником», закрыла дверь. — Цепеш, блин. Даже на чай не пригласишь? — спросил Ваня, подставив свою ногу так, что у меня не получилось закрыть дверь. — В данный момент я пью вино, и мне уж точно не до чая, — ухмыльнулась я и, убрав ногу парня, решила сказать последнюю фразу чуть громче, чтобы её услышала мама. — Спасибо, любимый. — Чего? — тихо переспросил Янковский и одарил меня удивлённым взглядом. — Забей, — сказала я и захлопнула дверь перед носом Вани. — Вот, мам, полюбуйся, и цветы дарят, и торты, — обратилась к маме я. — Епона мать, это ж сколько здесь калорий? — сказала в пустоту она, ища этикетку на коробке. Мама хотела ещё что-то добавить, но ей не дал сказать трезвонивший сегодня звонок. — Кого там ещё принесло? — Янковский, блин, — прошептала я, медленно направившись к входной двери. — Он не «блин», он тундук какой-то, — возмутилась мама и продолжила: — Тут 215 калорий на 100 грамм. Это ж мне сколько надо будет на тренировки ходить. — Можешь посмотреть, как его буду есть я. Тогда точно не надо будет в спортзал идти, — с сарказмом крикнула я, попутно открывая дверь. — Привет, — сказал стоящий на пороге… Внимание, ту-ту-ту-дунь, барабанная дробь… Это был второй участник нашего соревнования Сергей (как его там по батюшке?) Горошко. — Пока, — с такой же интонацией ответила ему я. — Я тебе презент вообще-то принёс, — сказал парень, указав на цветы и торт «Тирамису» в своих руках. У меня дежавю, или это уже происходило пять минут назад? — Покажи, где за доставку расписаться? — ответила я, взяв «презент» из его рук. Горошко был, мягко говоря, обескуражен моим вопросом, и я продолжила: – Ну ты же в курьерскую контору по доставке цветов и тортов устроился? Ты и ещё один придурок. — Ну Вероника, — вздохнул Серёжа. — Учти, я чаевые доставщикам не даю. Поэтому мне больше можете ничего не поставлять, — ухмыльнулась я и добавила: — Вот у меня соседка сверху есть, она бы тебе за эти цветы не только чаевые дала, но и себя, — на этих словах я закрыла перед ним дверь. — Ещё один? — спросила мама, посмотрев на поставленный мною на стол торт. — Ты хочешь, чтобы я все нервы в фитнес зале оставила, а? — Это не я, это всё они, — вскинула руки вверх я. — Вот могут они вместо этого лучше ликёр притаранить. Нет, взяли моду: торты да торты, — громко говорила мама, пока я ставила букеты в вазу. — Я не говорю, конечно, о Лимончелле*. — Мама, если бы кто-то из них принёс бы тебе Лимончелло, то этот кто-то автоматически стал бы моим мужем в твоих глазах, — вздохнула я. — Вот именно! Как говорят: путь к сердцу девушки лежит через её маму, — сказала мама и отпила вино из своего бокала. — Там вообще-то про мужчин говорится и про их желудок, — напомнила ей я. — Ну я-то лучше какого-то мужика и желудка! — встрепенулась она. — Несомненно, — улыбнулась я, и в дверь снова позвонили. Я хотела пойти открывать, но меня остановила мама. — Сиди уже, сама открою, — ответила она, пока я поражалась её доброте. — Заодно скажу им, что нужно в следующий раз принести. — Ну мама, — протянула я вслед ей. — Что мама-то, что мама? — сказала мама с её родным украинским акцентом, который придавал её образу ещё больше эксцентричности. Екатерина Сергеевна Цепеш прошла к входной двери очень воинственной походкой. Она быстро расправилась с замком и открыла дверь, уже готовя пламенную речь в адрес очередного кавалера. — Здравствуйте, а у вас соли не найдётся? — спросила на пороге старенькая соседка. — Нет, мы не магазин, — буквально прошипела мама, захлопнув дверь перед бабуськой. — Конечно, заказ для моих курьеров ты сделала просто феерически, — смеясь, сказала я. — Но бабу Нюру-то за что прогнала? Бедная старушка, просто соли хотела. — Да ну тебя, — сказала мама и, распаковав торт, отломила его кусочек прямо из коробки. — А, то есть ты решила его так съесть? Не церемонясь с тарелками? — ухмыльнулась я. — У меня стресс, мне подсунули два торта, калории, которые я фиг знает сколько буду сбрасывать на беговой дорожке, — пробубнила мама, вновь положив кусочек торта себе в рот. — Мама, ну ты опять? Тебе всего лишь полтинник, но выглядишь-то ты на тридцать. Зачем тебе этот спортзал? — спросила я, повторив действие мамы. — Мне восемнадцать, не порть мою реальность, — ответила мне мама. — Слушаюсь и повинуюсь, — пробубнила я, улыбаясь.