Mediocrity

      Выходя из кабинета вместе с Розмари, слизеринец заметил еще одну странную особенность: она не поворачивалась к нему спиной, держала в поле зрения, следя за руками, осторожно оглядывала сверху вниз. Смит не доверяла Долохову. По пути к тайнику девушка шла вровень с парнем, лишь изредка выходя на пару шагов вперёд чтобы указать направление.       - Ты не похожа на обычную пуффендуйку.       Розмари считала, что с Долоховым она уже достаточно поговорила. А ему скорее всего не нравилась тишина.       - И что с того?       Парень недоуменно посмотрел на нее. Откуда столько безразличия? Как Шляпа могла пропустить ее на факультет, где находятся одни хомячки? Его взгляд скользнул по шее девушки и он заметил, что она не надела стандартный галстук с цветами факультета.       - Вся эта идея с распределением мне никогда не нравилась. Жаль правилами запрещено не носить знаки отличия. На первом курсе я пыталась скрывать их, но потом поняла, что это бессмысленно. К тому же снимали слишком много очков с факультета.       - Хочешь быть не такой как все?       Розмари неопределенно пожала плечами, не обратив внимания на подкол. Её расслабленный вид, размеренная походка как бы говорили, что она не боится присутствия слизеринца. Но руки девушка держала в карманах и Антонин был уверен на 100%, что в любой момент девушка может вынуть оттуда палочку.       - Может быть. А кто не хочет, скажи?       Этот вопрос застал Антонина врасплох. Обычно люди так или иначе пытаются отрицать свои недостатки, темные стороны. Хотя он напротив наслаждался своими мрачными чертами. Общение парня в основном строилось с такими же как он, - слизеринцами, высокомерными, аристократичными, порой жестокими и переходящими грани дозволенного. Упивающимися своей властью и покровительством старосты. На других даже смотреть не хотелось, не то чтобы общаться. Тем более, все привыкли видеть в других факультетах либо врагов, либо инструменты для использования. Не важно, что могли предложить ученики: деньги, связи или знания. Антонин привык получать, а не отдавать.       Поначалу и с Розмари он хотел вести себя так же: нагло, дерзко, провоцируя и подталкивая к ошибкам. Как оказалось, девушку он недооценил и она обвела его вокруг пальца. Шаблон сломался и Долохов потерял контроль над своими эмоциями, теперь он не знал, как реагировать, чего ждать и самое главное: не мог больше предсказать поведение Розмари. Хоть она и рассказала ему немного о себе, эта информация никак не характеризовала ее, сухие факты и только.       В ней он ощущал какое-то странное умиротворение. Пуффендуйка говорила странные вещи обыденным тоном, весьма сдержанным. В голове Долохова возникло неожиданное воспоминание. Первый разговор с Реддлом о грязнокровках. Антонин запомнил его тогдашнюю речь: уверенную, звуком поставленного голоса способную любого убедить в своей правоте, проникновенную. И главное Том подтверждал их убеждения: что грязнокровки и маглы одинаково мерзкие, глупые и повинующиеся животным желаниям. Что они слабы и беспомощны, что им нужен хороший пастух. Но, глядя на Смит, Долохов понимал, - она не та безвольная овца, которая нуждается в управлении.       Розмари отличала мягкость, без надменности, хоть и слегка язвительная. Она не убеждала, но говорила уверенно и будто хотела посеять сомнения в Долохове. Что ему крайне не понравилось, он не желал рефлексировать. Да и зачем ей заниматься подобным? Антонин внезапно осознал: девчонка его использует! В наглую, по-слизерински, причем будь на его месте кто-то другой, то не заметил бы подвоха.       - Мы на месте.       Голос девушки вывел Антонина из задумчивости. Теперь он смотрел на действия Розмари по-другому. Внутри разгорались азарт и любопытство. Злость никуда не ушла, просто смешалась с охотничьим инстинктом. Девушка вроде бы заметила перемену в настроении слизеринца, но не показывала этого.       Она постучала палочкой по нескольким точкам на камне, на котором не было каких-либо признаков тайника, приложила ладонь и с силой надавила. Тот на удивление поддался, открыв небольшую нишу. Внутри парили несколько листов бумаги, постоянно перемещаясь так, что символы и линии на них смешивались в единое непонятное месиво. Долохов, заворожённый, наблюдал за тем, как Розмари проводит палочкой между листами, заставляя их двигаться в определенном направлении. Листы расположились на стенках ниши, открывая вид на небольшую книгу. Розмари остановилась, слизеринец тоже не спешил тянуть руки к неизвестному объекту, наблюдая за осторожностью девушки.       - Боишься?       Заметив лукавую улыбку, Долохов усмехнулся.       - Я не дурак. Тут есть какая-то хитрость.       Девушка наклонила голову, качнув волнистыми локонами.       - Верно, последнее препятствие здесь - какой-то барьер. Я пока не могу снять его. Подумала, может у тебя получится.       Долохов поднял брови: это вызов? Или испытание? Чего она добивается, какой реакции ждёт? Может хочет спровоцировать его на использование темных искусств? Впервые Антонин захотел стать легилементом, как Реддл. Чтобы не мучаться вопросами, а сразу проникать в голову и видеть всё, как на ладони. Розмари прислонилась к колонне рядом с нишей и сложила руки на груди. Ее взгляд переместился с лица Долохова на нишу и обратно. Чуть приподнимая уголки губ, Розмари наблюдала за тем, что предпримет Антонин. Тот же в свою очередь пялился на прозрачный барьер, отделяющий от столь желанной книги. Представив, как он отнесет фолиант старосте, Антонин достал палочку. Он мельком взглянул на девушку в надежде на подсказку, но Розмари не изменилась в лице. Долохов почему-то был уверен: ей известно, как снять барьер и теперь его очередь догадаться. Значит всё должно быть просто, не так ли?

***

      - Ты правда отдаешь её мне?       Произносит с придыханием Долохов, а в глазах плещется упрямство: книгу он не даст, даже если Розмари его заколдует. Девушка в ответ только кивает, позволяя слизеринцу вдоволь налюбоваться трофеем. Она вполне могла понять его восторг, ведь испытывала такой же, после вылазки к Озеру.       В кабинете настрой девушки изменился. Розмари мгновенно сконцентрировалась на задаче. Не теряя ни минуты, она разлила зелья в склянки и поставила в ряд. Четыре разных антидота и два вида амортенции. Розмари старалась не привязывать свои эмоции к результату: не расстраиваться, когда все идёт наперекосяк и не восторгаться в удачные моменты. Холодный расчет и трезвый взгляд на происходящее главное помощники в ответственных делах. Забрав с передних парт пергаменты, девушка принялась их рассматривать.       - Что это?       Долохов заглянул ей через плечо, почти нависнув и задевая носом пряди волос. Розмари не обратила на это никакого внимания, чем вызвала лёгкое недовольство парня.       - Небольшое исследование, анализ имеющихся у нас антидотов, плюс список возможных реакций.       Розмари говорила машинально, глазами пробегая по тексту. Повесив листы на доску, девушка придвинула вплотную парту и взяла в руки склянку с одним из зелий. Она отлила десять капель и добавила одну каплю амортенции. Антонин наблюдал, взяв стул и усевшись рядом. Пока девчонка сама не попросит, он и пальцем не пошевелит. И так уже побегал под ее дудочку. Отчего-то складывалось впечатление, что его помощь и, в принципе присутствие, девушке вообще не нужно. И только парень собрался вздремнуть, как раздался глухой стук. Антонин бросил взгляд на пуффендуйку и заметил, что зелья не дали нужную реакцию: плашка в которой девушка смешивала реагенты подлетела в воздух и плюхнулась вверх дном. Надеясь увидеть, как Розмари расстроится, чтобы хоть тень разочарования пробежала по ее лицу, Долохов прищурился. Но профиль девушки остался невозмутимым, как будто... Она понимала, что такое произойдет. В который раз слизеринец замечал, как Смит раз за разом показывает настоящую себя.       - Ты голоден?       Внезапный вопрос едва не заставил Антонина упасть со стула.       - Что? Ты о чем?       - Ну, я подумала, что ты ведь не пошел на ужин из-за меня. Поэтому и спрашиваю.       Долохов на мгновение забыл с кем он разговаривает. Розмари указала на свою сумку, не отрываясь от нового теста: на этот раз зелья смешались, но их цвет стал черным. Девушка нахмурилась и отлила немного амортенции в чистую склянку.       - Можешь взять сэндвичи.       - Раз ты настаиваешь.       Антонин пожал плечами, поднявшись со стула, стараясь сделать вид, что она должна была раньше предложить ему их. Он ещё раз внимательно посмотрел на спину девушки, убеждаясь, что она слишком занята, и открыл ее сумку. Внутри было несколько пергаментных свитков, перья и как ни странно сэндвичи, упакованные в бумагу. Уж не задумала ли она отравить его? Антонин задумчиво покрутил в руках еду, а развернув бумагу почувствовал приятный запах вареной курицы. Но какой смысл Розмари травить его? Хотя от такой непредсказуемой пуффендуйки можно было ждать чего угодно. Долохов ещё раз заглянул в сумку в надежде увидеть хоть что-то личное.       - Думаешь, они отравлены?       Голос Смит раздался откуда-то сверху и парень поднял голову. Розмари стояла рядом, но в её взгляде и голосе не было ни капли раздражения, несмотря на то, что она застукала Долохова копающимся в ее вещах.       - Даже не знаю. От тебя всякого можно ожидать.       - Тогда я спрошу по-слизерински: какая мне выгода от того, что ты попадешь в лазарет?       - А сама говорила, что не признаешь распределение.       Розмари рассмеялась, прикрыв рукой рот, Антонин успел заметить немного выпирающие передние зубы. Она смеялась по-странному долго и Долохов не понимал, что смешного сказал.       - Просто подумай сам, ради чего мне подливать тебе яд или ту же амортенцию? Но я понимаю, что ты не поверишь мне на слово. Я бы тоже не поверила.       Розмари достала палочку и направила ее на сэндвич. Несколько несложных заклинаний и Антонин с охотой забрал предложенную еду.       - А что за вторая амортенция?       Спросил парень, набивая рот курицей и хрустя листом салата. Он наблюдал за тем как Розмари разделяет зелье на составляющие. Сложная процедура, требующая навыка достойного Клуба Слизней. Девушка не торопилась отвечать, сосредоточившись на деле, она выписала примерный состав на доску и стала сравнивать его с составом антидота. Даже просто наблюдая за ней, Долохов понял, что в составах что-то неправильно взаимодействует, отчего подобрать правильный антидот не получается. Розмари отвернулась от доски с крайне задумчивым выражением лица.       - Вторую я нашла в вещах девушки. У нее крайне токсичный состав и оттого очень сильный. В Зонко продается, даже не концентрат, а, дающая временный эффект, водичка. Но эту...       Розмари взяла склянку в руки и посмотрела на просвет.       - А это месиво скорее всего яд, вызывающий временное помутнение рассудка.       Лицо девушки помрачнело, но спустя мгновение она вернулась в "холодное" состояние. Долохов, дожевав сэндвич, небрежно стряхнул с рук крошки и вновь с интересом стал смотреть за действиями девушки. Розмари же разожгла под одним из котлов огонь и начала смешивать остатки от других антидотов, она делала все медленно, вымеряя каждый ингредиент. Она старалась соблюдать пропорции, а состав создавала буквально на ходу, подстраивая его под уникальное зелье. Антонин внезапно осознал, что увлечен сосредоточенным веснушчатым профилем и тонкими пальцами, порхающими над столом, девушка работала весь день, но не показывала и тени усталости, любой другой на ее месте давно бы сдался и искал другой путь. Но Розмари была слишком упряма, чтобы просто так бросить свою затею.

***

      - Мерлин! Смит, оно горит!       - La naiba*. Вылей три капли!       - Фух, помогло. Почему такая реакция? Из-за сока акации?       - Да, зря я его добавила. Смесь закипела, пора!       Долохов резко вылил остатки амортенции, которой оставалось всего несколько капель после многочисленных тестов Розмари. Зелье перестало бурлить и приобрело светло-коричневый оттенок. Розмари победно улыбнулась.       - Вроде всё прошло, как надо.       Девушка вытерла рукой пот со лба. Волосы выбились из хвоста и Розмари с удовольствием распустила его, усевшись на стул. Наконец-то антидоты были готовы, а она ещё и изучила интересную тему, сплошные плюсы. Долохов сел напротив, тоже весь в мыле: девушка-таки попросила его помочь, но неожиданно эта помощь переросла в практически самостоятельные опыты.       - Так, погоди. А план Б у тебя есть?       Розмари посмотрела на слизеринца и тот заметил, как её глаза смеются.       - Конечно.       Из кармана мантии девушка достала небольшой черный камень и Долохов захотел кричать.       - Безоар! Ну конечно! Зачем мы тогда занимались всем этим целый день?!       Его возмущение начинало граничить с откровенной неприязнью. Самолюбие парня серьезно пошатнули, заставив его бегать и выполнять разные поручения, будто он лаборант-первокурсник какой-то. Розмари мягко улыбнулась и спрятала камень обратно.       - Потому что, это интересно. И весело. Разве ты не повеселился?       Антонин нахмурился и скрипя зубами, скрестил руки перед собой. На челюсти у него вздулись желваки. Поначалу парень с недовольством смотрел на пуффендуйку, но потом, остыв немного и подумав, понял, что это и правда было весело. Его никогда не интересовала учеба, уроки один скучнее другого, а наслаждался магией он лишь тогда, когда мог применять темные искусства. Во время внеурочных занятий Реддл постепенно натаскивал своих последователей, давай тайные и запретные знания. Долохову доставляло отдельное удовольствие разучивать и применять особо опасные заклинания. Он даже подумывал изобрести что-то своё. Поэтому сейчас, сидя перед Розмари, Долохов удивлялся тому, как она смогла заинтересовать его зельями.       - Нет, гиппогриф тебя раздери! Я только зря потел, помогая тебе.       Но показать свои чувства для него равносильно преступлению. В попытках отвлечься и отрицая происходящее с ним, он вспомнил: Смит грязнокровка. Представив, как он натравливает на девушку друзей, как они заставляют ее корчиться от боли и унижения, как наглядно показывают, что ее место, как и всех пуффендуйцев, а тем более грязнокровок, у ног высших, Антонин ухмыльнулся. Эти муки ни в какое сравнение не пошли бы с недавним избиением, подобные фантазии принесли приятное тепло, которое вытеснило весь драйв от экспериментов. Чтобы там не думала Розмари, она не могла так просто повлиять на него. По крайней мере Долохов постарался убедить себя в этом, раз за разом представляя плачущее лицо девушки.       - Думаю на этом все. Спасибо, за помощь.       Мягкая улыбка и чуть прищуренные глаза, без всякого лукавства и подвоха. Протянутая рука девушки с двумя шоколадными лягушками. Долохов окончательно запутался.       - Это...       - Тебе-тебе. Купила недавно в Сладком Королевстве.       Антонин забрал лягушек и задумчиво повертел их в руках. Он хотел спросить, не нужна ли ей помощь с уборкой класса, но слова застряли на полпути. Внутренний голос кричал: идиот, она вновь тобой манипулирует! Ты купился на парочку сладостей?!       Розмари в свою очередь начала приводить кабинет в изначальный вид: очистила котлы и склянки, сняла с доски пергаментные листы и сложила их в сумку, потом стёрла свои наброски и уже после всего этого вернула парты с котлами в исходное состояние несколькими взмахами палочки. Два раза она проверила, не оставила ли каких-нибудь следов и только убедившись, что все чисто, вышла из кабинета. У окна напротив стоял слизеринец и Розмари осторожно наклонила голову, чтобы увидеть лицо Долохова.       - До встречи.       Антонин в ответ лишь кивнул и проводил невысокую фигуру в мантии взглядом, пока та не скрылась за поворотом. Словно во сне он отправился в гостиную, обдумывая произошедшее.