Мои письма в миллионы различных вселенных

Они познакомились весной. Моллимок еще тогда произвел впечатление невероятно странного, готового на невероятно странные поступки, парня. Он был чудным, словно из другой вселенной, имел пятьсот и более различных изумляющих, интересных и веселых историй, половина из которых случились по внезапному стечению обстоятельств или в ходе события, начавшегося с не менее внезапного желания сделать что-то необычное, безрассудное и порой даже безумное. Моллимок понравился Калебу также внезапно. Это просто произошло, и не было в том ничего изумляющего, интересного и уж тем более веселого. У Калеба не было никого и ничего, кроме чувства собственной ненависти, он был один посреди океана из презрения к самому себе, когда Моллимок Тилиф - просто Молли для друзей - появился как внезапно выплывший на поверхность остров. Остров, где возможна жизнь. Он появился ровно тогда, когда Калеб готов был утонуть. Буквально: Видоугаст тогда стоял на мосту, с другой его стороны, готовясь прыгнуть вниз. Была ночь, Калеб смотрел под ноги и не видел ничего, кроме тьмы. Та тьма не страшила - он уже видел ее во снах, вместо собственного сердца, в зеркале. Моллимок подошел справа, облокотился на забор, посмотрел вперед и тихо вздохнул. - Лучше ведь не станет. - он сказал тогда. - Вот умрешь и скажешь: "Ты как в воду глядел". А я отвечу... Я не знаю, что отвечу. Что-то про реку, типа, ха-ха, реально в воду глядел. Шутку не могу придумать до конца. Я устал. - ..Ничего не ответишь. - Калеб ответил ему, зачем-то. - Не услышишь, как я скажу это. Или ты с мертвыми общаешься? - Не общаюсь. - подтвердил, вникая в бредовый разговор со всей серьезностью. - Но знаю, что ты скажешь. Так что что-то да отвечу. - он замолчал ненадолго, просто вглядываясь в воду. - ..Пойдем выпьем? - тогда этот вопрос показался Видоугасту таким бредом, что он повернул голову, впервые глядя на незнакомца, не скрывая недоумения во взгляде. - Я в этом городе совсем недавно. Никого тут не знаю. Составишь мне компанию? - Я-.. - Калеб повел рукой в сторону речки. - ..занят? Парень засмеялся. - До завтра не засохнет. - он улыбнулся, смотря в ответ. - Есть в тебе что-то такое, что заставляет меня стоять тут сейчас. Как будто это того стоит. - Я хреновый собеседник. - Калеб почему-то улыбается в ответ. - А я не прошу говорить. Моллимок нашел к нему подход так быстро, словно Калеб не был последние семь лет нелюдимым одиночкой, старательно избегающим любое общение. С ним правда не обязательно было говорить - он всегда говорил сам, и обычно многих такая дружба не устраивает, но для Видоугаста это было необходимостью. Между ними есть доверие, есть понимание, хотя Брен и жил последние семнадцать лет в страхе кому-то довериться, быть непонятым и отвергнутым. Молли писал ему постоянно. Никогда не забывал, старательно поддерживал связь и просто поддерживал, когда нужно было. Молли уехал также быстро, как появился, но в существовании Калеба закрепился так надежно, что оно постепенно превращалось в жизнь. Калеб жил, пока находился рядом с Моллимоком. Калеб жил Моллимоком, жил переписками и разговорами с ним, и первое время он действительно думал о том, что этого хватит. Наивно. Пожалуй, обнадеживающе. Калеб давно не был наивен, давно не жил кем-то, и в какой-то степени эта беспечность приносила ему не радость, но чувство морального удовлетворения так точно. Калебу хватало этого целые полгода, пока он, расслабленный и обретший что-то ценное, не захотел, как это обычно бывает, большего. Если бы полгода назад кто-то сказал Калебу, что в его жизни появится Моллимок - хаотичный, беспечный, веселый, жутко наглый и в своих хаотичности, беспечности, веселье и наглости настолько поразительный, Калеб... наверное, тяжело выдохнул бы. Сказал бы, что ему это все не нужно, а затем, когда обрел бы, уверял, что этого достаточно. Но Моллимок Тилиф невероятнейший, и чем больше Калеб общается с ним, тем больше хочет быть рядом, все ближе и ближе. Калеб хочет заряжаться яркостью и быть ярким в ответ, тонуть в этих внезапных, сладких чувствах и увидеть во снах, вместо собственного сердца и в зеркале хотя бы что-то светлое. Может, однажды ему приснятся все те чудные миры и истории из рассказов Молли. Может, однажды Калеб действительно поверит в то, что по-прежнему способен принимать любовь. Может, стоя напротив зеркала, он увидит, как Моллимок подходит к парню со спины, оставляя невесомый поцелуй где-то на виске, бросая вечно хитрый, искрящийся взгляд отражению Калеба, заставляя того по-настоящему счастливо улыбнуться. С Моллимоком ранее невозможные вещи кажутся такими легкоосуществимыми. Калеб уже не страдает от кошмаров так сильно, уже чувствует трепет где-то в районе груди и улыбается всякий раз, как Молли говорит какую-то бредовую, но забавную шутку. Он все боялся, что однажды найдет кого-то родного и погубит его, но Моллимок родной, и с Моллимоком вдруг совсем не страшно. С Моллимоком все сложные мысли становятся простыми. Все, что убивало когда-то, кажется переживаемым. И чувства, что когда-то погубили его - доверие, преданность - вновь испытываются им, в этот раз даже без тени сомнения и ощущения того, что это неправильно. Что так быть не должно, что привязанность заводит его куда-то не туда. Привязанность к Молли кажется самой логичной и единственно правильной. Он успевает пережить стадию слепой влюбленности, подмечает ранее незамеченное, и этого вдруг становится недостаточно для того, чтобы сдать назад. Калеб смотрит на себя словно со стороны, прокручивает в голове и свое поведение, и поведение Моллимока, и изменения в них обоих, вообще все, только чтобы понять, что доверие и преданность по-прежнему оправданы. Что Молли делает только лучше, что Молли - беззаботный чудак, открытая книга и детская наивность. В нем нет ни единого по-настоящему плохого помысла, просто потому что "зачем?", "зачем тратить время на ненависть и жестокость, когда можно просто не тратить?" - и Калеб не находит, что сказать. Наверное, потому что правда. "Зачем?". Моллимок рассказывает, Калеб уверен, абсолютно обо всех своих чудных поступках. Он говорил, как вляпывался в разные авантюры, как получал за это после, убегал от полиции, знакомился с самыми разными людьми, и как часто срывался куда-то. К кому-то. Без предупреждения, просто потому что захотелось. Калеб покупает билеты. Без предупреждения, просто потому что хочется, нужно, он покупает билеты на самолет до родного города Моллимока, бросает работу, и, может, тому это к черту не сдалось, но Видоугаст срывается, собирает минимум вещей, садится в такси до аэропорта, а затем улетает. У Калеба в этой жизни последние семнадцать лет только саморазрушение, боль и страхи. У Калеба последние семнадцать лет "жизнь" - это совокупность явлений в организме, синоним существования. У Калеба сейчас перед глазами яркая улыбка, в голове один конкретный образ, фантомное ощущение давно уже случившегося поцелуя в лоб и стойкое желание поцеловать в губы, отчаянно, выдыхая собственное желание жить. Его остатки. У Калеба тяжелое прошлое, хреновое настоящее и вполне конкретное будущее. У Калеба есть один шанс попрощаться, один поцелуй и возможность умереть, в последний раз оказавшись рядом хотя бы на немного, сохранив широкую, согревающую улыбку где-то в сердце. Моллимок ведь не осудит. Моллимок даже так улыбнется, даже так будет ярким, восхитительным парнем. Может, даже попытается вдохнуть в Калеба жизнь обратно, словами, не зная, что уже не получится. Что у самого Калеба - Брена - больше нет места для жизни внутри. У него и сердца то не было, у Брена. Молли создал для него новое, сотворил словно из ниоткуда и поселил в опустошенной груди. Новое сердце Калеба состоит из яркой улыбки, искрящегося взгляда, магии, он верит, и вполне конкретного имени. Хочется надеяться, что Моллимоку убийство этого сердца не покажется предательством. Калеб и сам очень не хотел бы, чтобы оно прекращало биться, очередное фантомное чудесное творение чудесного парня, но насколько это сердце не было бы прекрасным, оно - Калебу жаль, он такой болван, раз не ценит то, что имеет - больше не согревает. Магическое сердце не может согреть, когда Брен вспоминает. Оно не может согреть, когда Калеб возвращается в пустую квартиру, смотрит на новые фотографии Молли в окружении его близких друзей, думает о том, что недостоин. Магическое сердце совсем быстро теряет свою силу в мире, где нет места магии, где единственное магическое - Моллимок Тилиф, находящийся в сотнях миль от своего творения. Оно гаснет, ему совсем неоткуда брать тепло для изнутри холодного, опустошенного Брена Алдрика Эрмендрада, и Калеб лишь сильнее укутывается в бесчисленные одеяла и пледы, обнимает себя руками, но холод изнутри медленно губит, душит, добивает. Калеб выходит из аэропорта, садится в такси, называет давно с легкостью заученный адрес. Прекрасные пейзажи проносятся мимо, но тот даже не пытается высмотреть хотя бы один. Осматривается лишь когда машина останавливается, платит за проезд и выходит, пытаясь сориентироваться в местности. Моллимок живет в многоквартирном доме, и Калеб кое-как проскальзывает внутрь подъезда, намеренно не предупреждая парня о своем визите. Как и ожидалось, он стоит напротив входа в квартиру добрые шестнадцать минут, пытаясь морально подготовиться к встрече. Сердце бьется безумно, и Калебу кажется, что оно правда разлетится на ближайшие осколки, стоит Молли открыть ему. Стук в дверь - шаг в пропасть. Теперь уже навсегда, без шанса вернуться. Моллимок выглядит настолько сбитым с толку, что это даже забавно. Возможно, не будь Калебу так страшно и плохо, он даже усмехнулся бы. Попытался. - ..Калеб? - Молли спрашивает, первым нарушая тишину. - Не помешаю? Слышится "Нет, конечно нет". Больше парень ничего не добавляет, слегка обеспокоенно глядя на друга напротив. Калеб смотрит в ответ, и ему кажется, что сердце, все же, дает трещину: Моллимок выглядит таким родным, Калеб так скучал по этим глазам, по его улыбке, что больно становится уже сейчас. Сейчас. Он бросает долгий взгляд на губы, "Ты знаешь, что я собираюсь сделать" - говорит это действие. Молли внешне спокоен: Калеб знает, что он понимает, что сейчас произойдет, но вряд ли до конца верит в возможность этого события. Так или иначе, Видоугаст делает шаг вперед, еще один, а затем торопясь обхватывает лицо Тилифа руками, притягивая к себе и отчаянно целуя. В этом поцелуе хочется забыться. Хотя бы на немного хочется представить, что нет никаких проблем, что это - самый обычный день, они встретились после долгой разлуки, и дальше все будет только лучше. Дальше будет что-то. Что-то кроме всепоглощающей темноты. Калеб не может забыться. Проклинает память, но в эти секунды, растянутые в вечность, не может представить, что у них - у него - все хорошо. Моллимок обнимает его за талию, притягивает ближе к себе и отвечает на поцелуй. Калеб отстраняется сразу же - слишком это невозможно, невыносимо, невероятно больно. Калеб отстраняется, потому что забыться - никак, обнимает Моллимока за шею и прячет лицо в его плечо, ощутимо дрожа. - ..О боже. - Молли говорит негромко. Сквозь речь чувствуется улыбка, а сам он поглаживает парня по спине, прежде чем сорваться на тихий беззлобный смех. - Подожди. - и парень отстраняется, чтобы наклониться и заглянуть Калебу в глаза. Моллимок выглядит смущенным. Он выглядит смущенным, совсем немного растерянным и по-простому счастливым. На его лице широкая несдерживаемая улыбка, глаза пытливо-радостно щурятся, а хвост взволнованно болтается сзади. - Ты что, - он улыбается еще сильнее, почти до ненормального сильно, все еще обнимая Калеба за талию, - серьезно прилетел, чтобы поцеловать меня? Вот прям, - Молли издает удивленный радостный смешок, - вот прям покидал вещи в рюкзак и прилетел? Чтобы поцеловать меня? Калеб нервно выдыхает, в смущении опускает взгляд вниз и неуверенно кивает головой. Моллимок смеется - все также беззлобно, удивленно - и притягивает его к себе, крепко обнимая. - Я-... У меня слов нет. - он говорит почти с детским удивлением в голосе. - У меня нет слов, Калеб. Ты такой очаровательный чудила, у меня сейчас сердце разорвется. Видоугаст вздыхает вновь, от растерянности едва обнимая в ответ. Пока они стоят в коридоре, Молли держит его крепко, и Калеб постепенно пытается принять - или хотя бы осознать, для начала - факт того, что Моллимок счастлив. У Моллимока взгляд влюбленный-влюбленный, особенно когда он отстраняется, чтобы еще раз посмотреть на Калеба. Моллимок целует его в щеку, в горбинку на носу, в лоб - расцеловывает лицо, каждый раз проговаривая новые слова, складываемые в "Калеб какой же ты боже я я не могу", и смотрит нежно и трепетно, чмокает в губы несколько раз, все никак не отпуская из кольца рук. Моллимок смотрит нежно и трепетно, говорит-шепчет "Я сражен. Это самый лучший романтичный поступок из всех. Это просто невозможно, Калеб, я настолько без ума от тебя" - и Калеб неровно выдыхает, чувствуя, как жизнь постепенно налаживается. Впервые за семнадцать лет налаживается. Калеб улыбается - так, как за последнее время улыбался только для него, ярко и трепетно-счастливо, хотя и с ощутимым облегчением - когда обхватывает родное лицо своими ладонями и смотрит на замеревшего в его руках Моллимока. Он чувствует себя так, будто способен управлять временем, что мир вокруг замер только для них, когда взглядом фокусируется на чужих глазах. - Я тебя очень люблю. - он говорит на выдохе, полушепотом. Молли расплывается в улыбке вновь, и Калеб встает на цыпочки и целует парня в губы. Целует в этот раз нежно, радостно и влюбленно, потому что именно этими чувствами наполнено сейчас его сердце. Только ими и больше - впервые за семнадцать лет - ничем другим. Моллимок, когда они отстраняются друг от друга, улыбается так, что его уголки губ едва заметно дергаются. - Я тоже люблю тебя. - он говорит и выглядит вдруг совсем немного растерянным, словно никогда не испытывал ничего подобного раньше. - Но можно.. - Молли смеется, ощущая дрожь в собственном голосе, - ..мне не совершать подобных подвигов? Чтобы поцеловать тебя тоже. Или это будет фишкой наших отношений? Видоугаст тихо расслабленно смеется, заставляя Моллимока смотреть на себя ласково и до невозможного тепло. Калеб выглядит как человек, впервые за семнадцать лет обретший смысл жизни: он улыбается счастливо, смотрит в ответ трепетно и обнадеженно, смущенно. Молли запоминает этот взгляд, запоминает эту улыбку, зная, что они будут далеко не последними. Молли смотрит очарованно и совсем не испуганно, думая о том, что ему не нужно слышать ответ, чтобы знать, что - Можно.