Он не курит, она не пьет

      Сомин выскочила из подъезда, не думая о том, пойдёт ли Мэттью следом, но через несколько шагов всё же оглянулась. Его не было. Выскочив на улицу под слепящее солнце, девушка едва не повернула обратно, чтобы разобраться во всём сразу, но в голове было слишком много вопросов, а сил — слишком мало. Глупо было идти туда сейчас снова. Накатили воспоминания о тех годах, когда она только училась существовать в том дерьме, куда её втянули взрослые, и каждый человек рядом понемногу складывал её картину мира. Но был один человек, который когда-то дал ей надежду на что-то большее и не позволил окончательно потерять в себе человеческое.       Ровно так же, как сломал ее. Не по своей вине, так сложились обстоятельства.       Она так изменилась с тех пор.       Выросла и стала сильной.       Нырнув в воспоминания с головой, почти теряя связь с реальностью, Сомин все же кое-как добралась до дома. Заперевшись на все замки она упала на кровать и накрылась подушкой, будто маленький ребенок.       Она ничего не видит - значит ее нет.       От запаха старых окурков в пепельнице почему-то мутило.       Когда Сомин исполнилось двенадцать, неблагополучное положение семьи обязало ее принять их судьбу по наследству. Должники, попавшие в оборот огромных процентов и нескончаемых проблем. Когда не смогли платить родители, пришлось расплачиваться ей. Так все и закрутилось. Ей пришлось учиться жить раньше, чем другие дети.       Выживать с помощью ума, ловкости, а иногда и идти по головам и она этим не гордилась.       Несмотря ни на что, ей даже удалось найти друзей, верных и честных людей, которые, как ей иногда казалось, слишком хороши для нее. Доверять кому-то было все сложнее.       Ей не нравилось снова окунаться в самобичевание и жалость к себе. Она могла бы изменить свою жизнь, но....       Тихий стук в дверь заставил ее поднять гудящую голову. Она не могла представить, кто это может быть. Встревоженная плохим предчувствием, Сомин прокралась к двери на носочках. За дверью было тихо, она уже подумала, что показалось, но через несколько секунд стук повторился. Девушка дернулась, но спросить не решилась. Она ничего не заказывала и никого не ждала, а Тэхен обязательно предупредил бы ее.       Она понимала, что перекроет свет в глазке и с той стороны это заметят, но всё равно не выдержала и посмотрела в коридор.       За дверью стояли две мужчин, не особо приметных на вид, просто одетых и ведущих себя вполне спокойно. Заметив движение с её стороны, мужчины оживились и постучали снова, о чём-то тихо переговариваясь между собой. Нужно было закрыть чёртовы занавески с самого утра, как она делала каждый день, но именно сегодня она об этом забыла.       Девушка не могла перестать наблюдать. А что ей оставалось делать? Значит, Хонг всё-таки услышал, что она жива. Она уже два года прячется, затаившись и не высовываясь лишний раз...       Снова раздался стук в дверь, но уже кулаком и достаточно громко, но все еще молча. В подъезде были камеры, соседи и слишком много лишних свидетелей. Где-то в соседней квартире залаяла собака, мужчины оглянулись.       - Чон Сомин! - вдруг крикнул один из них и сердце девушки упало в пятки. - Мы знаем, что ты там, вечно прятаться не выйдет! - второй, что повыше и видимо более нетерпеливый, пробасил следом.       За дверью напротив еще громче завыла собака. Хозяин квартиры открыл дверь, большая собака выскочила наружу и залаяла на мужчин.       - Заткни свою псину, по-хорошему! - мужчина средних лет, проживающий в соседней квартире недовольно посмотрел на парочку, но животное подозвало. Та не послушалась и продолжила рычать на непрошеных гостей. Помесь овчарки и еще кого-то, очевидно не чистокровного - эту собаку Сомин знала и та всегда приветливо крутила хвостом при встрече. Теперь же умное животное чуяло что-то неладное и через секунду бросилось на одного из мужчин, вцепившись в штанину. Тот закричал на собаку и пнул ее ногой прямо в морду. Удар вышел сильным: собака заскулила и отпустила штанину.       - Сука! - закричал рассвирепевший мужчина и потянулся за спину рукой, но его приятель остановил его. Сомин не рассмотрела, но было похоже, что за ремнем у него пистолет. Она похолодела, зажмурилась на всякий случай и больше не смотрела в глазок.       По звукам голосов было понятно, что сосед в ответ накричал на мужчин и пообещал вызвать полицию, если они сейчас же не уйдут. Они что-то коротко бросили, но быстро ушли, больше ничего не предпринимая.       Девушка выдохнула. Утешающий собаку сосед еще немного постоял у порога, вскоре захлопнул дверь.       Сейчас беда миновала, но надолго ли?       Посидев немного в оцепенении, Сомин, наконец, решила взять себя в руки. С каких пор она так боится? Она выросла в опасном районе, "адской кухне" Сеула, она ничего не боялась и не будет! С ней случилось столько дерьма за всю ее недолгую жизнь и какие-то шавки Хонга не дадут ей растеряться.       Что она будет делать, Сомин пока не знала. Но чувствовала, что ей придется поговорить с полицейским. Она все-таки закурила, но без особого удовольствия, чисто по привычке, чтобы занять руки. Прятаться в квартире, пока не сгниёт, она не собиралась. Она так много знала, но воспользоваться информацией не могла, это просто не имело смысла. В те времена, когда она только готовила побег вместе с Тэхеном, в их юных головах были грандиозные планы по разоблачению изнанки всего подпольного преступного мира.       Когда они еще верили, что справедливость есть и возмездие должно обязательно случиться, стоит им просто пойти в полицию с нужными доказательствами, ведь полиция на их стороне, они же должны были бороться со злом. Один раз они так и сделали. Единственный раз, и он был последним. Последним, когда Сомин поверила полиции. С тех пор она решила полагаться только на себя. Но прошлое все равно не отпускало. С недавних пор к ней стали приходить те, кто еще оставался там, на дне: старые знакомые, как-то прознавшие , что она жива, девочки из бывших общежитий, такие же должники, как она когда-то. Просили не денег — информации. Имени, адреса, копии договора, хоть чего-нибудь, за что можно было зацепиться и сбежать. Сомин каждый раз говорила себе, что больше не полезет в это снова. И каждый раз соглашалась. В какой-то момент она поняла, что заигралась. Слишком много людей снова знали, что она жива. Слишком часто ей приходилось возвращаться туда, откуда она когда-то так отчаянно пыталась сбежать.

***

      Следующие три дня Мэттью занимал себя работой, чтобы не думать о том разговоре. Это реально помогало, за эти дни он закрыл все долги, что были на нем. Шеф его похвалил и даже отпустил пару фраз, примерное содержание которых было таким:        "Отпустил, наконец, надежды вернуться в убойный? Правильно сделал, тебя там давно не ждут, Ким, а тут ты пригодишься, с твоим-то опытом. Вот было бы теперь желание, я бы тебе и зарплату поднял. Есть к чему стремиться! Может даже в частный пропихну по знакомству."       И похлопал по-отцовски по плечу. Мэттью не понимал, как это воспринимать, потому что все казалось ему издевкой, будто над ним все посмеиваются за спиной.       В целом его продуктивность значительно выросла. Хотя жара и не спадала, но спал он в эти дни на удивление хорошо. Вечерами он все еще копался в архивах, в надежде найти что-то такое, что мог пропустить. Прошло столько лет, он не мог вспоминать об этом очередной мучительный раз, но и не мог не делать ничего, пока ждет, что Сомин сама явится с этим всем к нему. Он не мог быть в этом уверен, но почему-то знал - так и будет. Чутье не подводило.       Уснув уже под утро прямо на стуле, когда случайно в пятницу вечером засиделся за компьютером, Мэттью мучил жуткий сон, половина которого было чистой правдой, и от этого он был еще страшнее. Ему восемнадцать, он опять дома, мама который день плачет, не переставая, отец серее тучи ходит на работу и возвращается домой чисто на автомате. А вечерами просто щелкает пультом от телевизора и невидящим взглядом смотрит в экран. Сам Мэттью отказывается учиться, он кое-как закончил школу и готовился поступать в юридический, но он совсем не старался. Он сказал себе, что не начнет жить дальше, пока сестра не вернется домой. Кадры меняются пустыми разговорами из прошлого, истерики мамы, загулы отца, что неделями не появлялся дома. Их жизнь по кирпичику рушилась, не давая никакой надежды на будущее. Снова смена картинки, и вот ему девятнадцать, звонит телефон, ночью дома он один, точнее - один, кто мог бы взять трубку. Мама спит, наглотавшись снотворного, до самого утра. Ее не добудиться. В трубке голос полицейского, он не понимает ни слова, словно это просто шум...снова смена кадра и Мэттью посреди тротуара на улице, он не может двинуться, тонет ногами в асфальте. Идет дождь, как всегда, когда случается что-то немыслимо страшное - идет дождь. Чтобы сделать еще хуже, чтобы стало до костей холодно, и глаза размывало от мелких холодных капель. Ноги не идут, проваливаются. Вокруг люди, полиция, машины. На асфальте в подворотне, выброшенный, будто с мусором, черный мешок. Всё, как впервые: холодом сковывает нутро, ноги будто ватные. Он знает, он спит и знает это, но не может проснуться и прекратить чудовищную пытку. Намра, ее рука из-под пакета, он узнает по колечку, простому серебряному, папа ей подарил. Не на день рождения и не новый год, просто так, без повода. Папа так любит ее. - Вам сюда нельзя, выведите мальчишку! - кто-то одергивает его на локоть. - Пустите, - агрессивно вырывается Мэттью. Его держат двое, так как уже в свои девятнадцать он достаточно крепкий и высокий парень. - Намра! - кричит он и дождь заливает его лицо, губы. - Пустите! - дождь барабанит по голове, стук, будто по дереву становится сильнее, громче...       Мэттью дергается и просыпается. В дверь кто-то настойчиво стучит.       Не зная, давно ли этот кто-то ждет, Мэттью не торопится открывать. Помятый вид и по пояс голый, он прошаркал еще сонный к двери и открыл, потирая заспанные глаза.       - Я уж подумала ты не дома. - улыбчивое, как всегда, лицо соседки светилось в дверях.       Джиу - молодая хорошенькая и очень общительная девушка, живущая в квартире напротив, с самого начала показала себя максимально доброжелательной. Она переехала сюда год назад, когда Мэтью был очень потерян и замкнулся в себе после выписки. Целыми днями он ничего не делал, на работу его не допускали, ссылаясь на то, ему нужна реабилитация. И она ведь правда была нужна, только ему некому было помогать. Родители остались в пригороде, да и мама сама сдала после смерти дочери, он не мог уехать туда и там добить ее своим состоянием. Чтобы не беспокоить их, он даже не сообщал им о трагическом случае. Так вышло, что их отношения на тот момент свелись к редкому общению, а для срочных контактов он написал, что в случае трагедии никому не сообщать. Мама не одобряла его выбор профессии с тех самых пор, как он переехал в Сеул, и, видимо, просто предпочла не знать и не переживать каждый день за единственного сына, хоть и любила его безумно.       Вероятно, в случае его смерти, они бы все равно узнали, но, к счастью, этого не случилось. С родителями он связался, как только пришел в себя, на что мама ему обеспокоенно ответила, что не могла спать уже несколько месяцев, ей все казалось, что случилось что-то плохое и теперь она рада и спокойна, раз все в порядке. Теперь он старался держать с ними связь чаще и быть теплее.       Джиу же сама зачем-то вызвалась помогать ему, но тот период прошел для него будто в тумане. Запустив себя и квартиру, Мэттью и не заметил, как Джиу принесла немного света и надежды в его существование, хоть он и не просил. И он потянулся к ней, будто к потерянной сестре. Рамки дружеских отношений они никогда не переходили, он и не думал никогда о Джиу в таком смысле, ведь она была ему как сестра, хоть и была младше, но добродушие, нежность и забота очень сильно ее напоминали. Она заботилась о нем, когда однообразные дни шли один за одним, буквально вытаскивала его из постели, чтобы тот принял душ или поел. Он безмерно ей обязан, а она не просила благодарности. Это было ее решением, возможно она тоже была одинока и это было ее способом справиться с тоской, он не спрашивал. Он вообще не спрашивал ее ни о чем, скорее всего потому, что не хотел портить образ, так напоминавший ему сестру. В глубине души он себя презирал за это, ведь за весь этот год он ни разу даже выйти куда-то вместе ее не позвал.       К тому же, после того, как она видела его слабость, потерянность и ущербность на тот момент, Мэттью не допускал мысли, что между ними что-то большее. Джиу - надежный друг и он ей очень благодарен за все, чем она помогла в трудную минуту.       - Привет, о... - смутившись неподобающим внешним видом, Мэттью удалился в комнату за футболкой. - Заходи... - раздалось уже из ванной.       - Я начинаю думать, что ты собрался украсть всю коллекцию моей посуды! - на удивление звонко получалось у Джиу, в то время, как ее голос было достаточно низким для девушки.       - Прости, я всю неделю почти дома не появлялся. - обнаружил в руках подруги еще две коробки, очевидно полные вкусной еды.       - Судя по следам на лице, ты за столом спал? - Джиу по-хозяйски прошла на кухню и засуетилась там, привычно расставляя в холодильнике все по местам, досадно обнаруживая, что некоторые контейнеры не пусты.       - Смотрю, ты еще не завтракал? - девушка принялась накрывать на стол. - Пибимпап еще как раз теплый, садись, я сварю кофе. - Мэттью надел почти свежую футболку и повинуясь оживленной подруге сел за стойку.       - Хотел все помыть и вернуть, но вчера допоздна засиделся, - виновато пробубнил Мэттью. По кухне расплылся соблазнительный аромат кофе, Мэттью глубоко его вдохнул. Зависимость всей Кореи этим напитком принимала угрожающие масштабы. Без преувеличения, если весь кофе на планете вдруг пропадет - он один из первых сошел бы с ума.       Девушка разлила кофе по чашкам, пока Мэттью смахивал с глаз остатки сна.       - Ммм...твой кофе лучший в мире, сестренка! - мужчина глотнул обжигающий напиток из большущей чашки, подаренной, к слову, как раз самой Джиу. Девушка расплылась в улыбке и поставила следом тарелку с пибимпабом, как всегда очень старательно уложенным традиционно.       - И Пибимпап, кажется, тоже! - не особо заморачиваясь с манерами, Мэттью принялся есть.       - Еще бы, если есть один рамен из коробки, все что угодно покажется вкусным! - наморщила своей маленький нос Джиу.       - Мне и рамен нравится, если больше нечего, - наткнувшись на угрожающий взгляд Джиу, тот поправился, - Слава богу мне этого делать не приходится, благодаря тебе! - улыбнулся Мэттью, компания девушки поднимала его настроение, с ней было легко и комфортно.       - Ты давно был у врача? - перевела вдруг тему Джиу.       - А что? Вообще недавно, делал МРТ, результаты, кстати, очень хорошие. - увлеченно жуя рис, припоминал Мэттью. - Хорошая новость, что гору таблеток больше пить пока не придется, показатели почти в норме и проблем с памятью не должно быть, надеюсь.       - Отличная новость! - обрадовалась девушка и сделала глоток кофе.       - Почему ты спросила? - поинтересовался мужчина.       - Не знаю... Просто ты какой-то другой, - подметила Джиу. Будучи девушкой очень проницательной, она замечала тонкие мелочи. - У тебя то-то случилось?       - Ничего такого, - дернул плечами Мэттью, но отвел глаза. Джиу поняла, что он не хочет рассказывать и не стала настаивать. - На работе все гладко! А как у тебя дела на работе? - решив сменить тему, Мэттью задал встречный вопрос.       - Хорошо, что ты спросил! - оживленно ответила девушка. - Помнишь, я хотела пойти в школу медсестер?       - Конечно, забудешь тут после стольких на мне попыток сделать укол. - пошутил полицейский и мягко улыбнулся в ответ.       - Да ну тебя! - соседка показала кончик языка и сложила руки перед собой.       - Ну извини, продолжай! - как мальчишка повинился Мэттью.       - Ну так вот.., - недолго дуясь продолжила Джиу. - Я не хотела говорить, думала рассказать все потом, когда закончу. В общем, я уже два месяца хожу на курсы при госпитале тут неподалеку! - гордая собой важно рассказала девушка.       - Серьезно? - искренне удивился Мэттью. - А я и не догадывался.       - Надо чаще спрашивать. - немного обиженно буркнула Джиу и принялась снова пить кофе.       Джиу хотелось сказать, что если бы Мэттью больше интересовался ей, то она бы выложила все сразу, но она не хотела признавать, что она для него просто соседка, которая навязалась в спасатели и еще страшнее, что она больше будет не нужна. Как бы она не старалась, ближе "чуть больше, чем приятелями" они не становились.       - Теперь буду! - зачем-то пообещал Мэттью, доедая последнюю ложку риса с говядиной. - И судя по всему, тебе нравится?       - Ооочень! - расцвела Джиу. - Я даже и не думала, что это мое, до того, как не стала ...хмм...помогать тебе. - обходя эту деликатную тему сгладила девушка.       - Я рад, что возня со мной пошла на пользу. Хоть кому-то это принесло выгоду, - кивнул Мэттью. Он не стеснялся того, что принимал помощь хрупкой девушки.       - Сделать это своей профессией я и не думала. Не подозревала, что мне когда-нибудь хватит для такого терпения и смелости.       - Это довольно круто из страхового агента в медсестры. - согласился Мэттью. - Кардинально.       - Знаешь, я никогда не мечтала быть ни инженером, на которого выучилась, ни страховщиком. Может и денег больше и работа не такая пыльная, но не мое это, - вздохнула девушка. - Хорошо, что я поняла это сейчас и еще не поздно все изменить.       - Это точно. Я уверен, что из тебя выйдет заботливая, хоть и чууууточку деспотичная медсестра, - по-доброму пошутил Мэттью.       - Больные порой бывают очень ленивыми, вам дай расслабиться, вы бы и пальца не подняли! У меня послаблений не будет! - Джиу поучительно указала на что-то из прошлого Мэттью и широко улыбнулась.       - Не спорю, что я был не самым легким подопечным, каюсь! - перехватил взгляд подруги Мэттью и ее щеки порозовели.       - Слушай! Ты занята сегодня? - вдруг выпалил мужчина. - Стыдно, но я ведь тебя ни разу не отблагодарил за еду и помощь. Может быть сходим куда-нибудь? - вышло как-то неловко, но Джиу засияла и потупила взгляд на чашку. - Как друзья, конечно! - зачем-то быстро добавил Мэттью. - Ну если ты не занята!       - А..оу...,- незаметно для мужчины та поникла. - Не занята. - кивнула Джиу. - Можно, а куда ты хочешь?       - Пойдем туда, что выберешь ты, - уверенный, что так лучше, Мэттью дал свободу выбора подруге. - Я слишком давно никуда не ходил.       - Я тоже... - смутилась Джиу.       - Не поверил бы, что такая красотка как ты и никуда не ходит! - зачем-то ляпнул Мэттью.       - Ну...год выдался неурожайный, - пожала плечами девушка. - Тогда может в кино? - растерялась та и ответила, что первое пришло ей в голову.       - Ладно, давай так, пойдем и посмотрим, что идет в кино и там решим по ходу. - подумав, решил Мэттью. - Тогда до вечера. Мне нужно еще немного поработать.       - В субботу? - забирая с собой пустую посуду поинтересовалась Джиу.       - Это... эм... личное. - задумался Мэттью не вникая в подробности. Джиу поняла и расспрашивать не стала.       - До вечера... - попрощалась девушка, забрала контейнеры и закрыла за собой дверь сама.       Мэттью слишком давно нигде не был. Он вообще не любил, когда его обязывали о чем-то говорить, дергали бессмысленными вопросами и прочей ерундой, вроде поддержания глупых шуток. Максимум, на что он готов - это пойти попить пиво с жареной курочкой после работы с коллегами, но и те уже давно его не звали, а с новыми он так и не нашел общий язык. Так что можно считать, что года три он вообще ни с кем не общался в такой обстановке. Ресторан или кино, тир или ярмарка - типичная забава для парочек или просто друзей. Будучи человеком давно потерявшим страх перед опасностью - ему было куда проще собрать пистолет и не глядя попасть по мишени с закрытыми глазами, чем быть с девушкой наедине. Эта часть его жизни сама собой оказалась в стороне. Сначала было много работы, было не до отношений, а потом...       Женщин он не боялся, у него предостаточно опыта в интимном плане, разовые связи у него были, но отношения... Их у него и вовсе не было. Всегда неподходящее время, неподходящая работа, человек для этого он неподходящий.       Как обязательная часть терапии, его вынудили посещать психолога во время реабилитации. Там хоть и нехотя, но он поделился с доктором, к слову, мужчиной, как сложилась его жизнь со всеми вытекающими оттуда последствиями. Он тогда мало слушал, но кое-что отложилось у него в голове само.       Своими словами это звучало примерно так : "Любовь к сестре, которая на тот момент, в силу его трудного возраста, была для него примером, как женщины так и друга, и ее потеря, привели к сильному подсознательному страху полюбить снова и потерять. А так же в нем глубоко живет вина, что не смог защитить любимого человека и уверенность в том, что не сможет снова защитить того, кого полюбит."       Тогда он отметал подобные идеи, так как ему казалась возмутительной мысль о том, что доктор считает, будто он вожделел к родной сестре. Да еще его посмел назвать слабым и беспомощным! Пылкий темперамент не давал ему принять нечто подобное и он тогда чуть не ударил мозгоправа, назвав извращенцем.       Но со временем, много обдумывая слова, которые все же задержались в его сознании, он переварил все более зрело и со временем даже готов был согласиться с некоторыми вещами. Только вот дальше признания дело не шло, да и потребности пока не было, слишком много времени уходило на восстановление.       Мэттью взглянул на часы, как оказалось, еще было утро. Только десять и времени до вечера предостаточно. Он лениво потянулся, решив не садиться за компьютер снова, а все же прилечь на кровать и мирно проспать хотя бы пару часов. Ему за долгое время вдруг так сильно захотелось простых и понятных решений, и дав течению нести себя, он просто согласился, что сходить куда-нибудь с Джиу - это здорОво и естественно.       Растянувшись на застеленном покрывале, под веками вдруг скользнуло воспоминание о Сомин, сидевшей на его покрывале. Мэттью хмыкнул и спрятал лицо в подушку, не задерживаясь на ее образе. Сон сморил его мгновенно.