Feeling with me

Понедельник. Начало новой недели. Вот уже девять лет каждый понедельник Хосок мечтает, что также, как начинается новая неделя, начнётся и новая жизнь для него. Вот уже девять лет каждый понедельник он приезжает в клинику к доктору Киму и надеется услышать хорошие новости. Надеется услышать, что ему удалось вытащить Чонгука из того состояния, в котором он находится сейчас. Надеется, что его брат сможет зажить нормальной жизнью. За девять лет не сказать, что Хосок отчаялся и перестал верить в то, что спасти Чонгука ещё можно. Нет. Он надеется и верит. Только вот слышать каждый раз от доктора Кима, что ничего не изменилось, что Чонгук не сможет избавиться от этого, если сам не захочет, каждый раз ударяться о стену равнодушия при встрече с братом, при каждом разговоре с ним понимать, что ты для него ничего не значишь — всё это для Хосока с каждым разом становится тяжелее и тяжелее. И неизвестно на самом деле продержался бы он столько, если бы не поддержка и неугасающий оптимизм Юнги. 10:22 утра. Хосок стоит напротив белой двери и смотрит на висящую на ней табличку. «Ким Сокджин. Глав-врач /Психиатр». Парень собирается с духом и, сделав глубокий вдох, открывает дверь. Обстановка, уже до мозга костей отпечатавшаяся в сознании, сказать по правде, совершенно не радует Хосока. Он здоровается с Сокджином и садится напротив. — Господин Чон, рад вас видеть. Как ваши дела? — Они могут стать чуточку лучше, если вы сообщите мне что-то хорошее. — Сокджин улыбается и откладывает в сторону ручку, что до этого держал в руках. Он достаёт из ящика стола блокнот и начинает его пролистывать. — Знаете, пожалуй у меня есть, чем вас обрадовать, Хосок-щи. Услышав это, Хосок сразу же оживился и в удивлении округлил глаза. Заметив его реакцию, Сокджин снова улыбнулся. Он пролистал ещё пару страниц в блокноте и снова заговорил. — Во время последних сеансов, Чонгук рассказал то, что очень меня заинтересовало. Возможно вы знаете что-то ещё и было бы очень замечательно, будь это так. Собственно, то, о чем я хотел вам рассказать. Вы знали, что у Чонгука появился друг? — Сокджин взглянул на Хосока и вопросительно изогнул бровь. Хосок кивнул. — Да. Не так давно, они приходили ко мне в кафе. Но пробыли недолго и вскоре ушли. — И я так понимаю, ваш брат не рассказывал вам о том, что они делали дальше? — Эм, нет. Он... Знаете, в последние месяцы Чонгук всё больше и больше абстрагируется. Если до этого он делился со мной хоть иногда тем, что с ним происходит, как его самочувствие и прочие мелочи, то сейчас… — Думаете, для этого есть какая то причина? Повод? — Я не знаю. Но, мне всё сложнее держаться. Я понимаю, что кроме меня у него больше никого нет. Но когда я говорю с ним, я понимаю, что его это совершенно не волнует. — Мы уже говорили с вами об этом, Хосок-щи. Есть объяснение такого поведения Чонгука в вашу сторону. Как вы и сказали, Чонгук будто бы отрицает то, что вы являетесь его братом. И если смотреть с точки зрения психологии, то можно предположить, что это один из симптомов заболевания, так сказать, побочный эффект. Травма Чонгука является защитным механизмом его организма. То есть, если учесть то, что это произошло из-за члена семьи, коим для него являетесь и вы, то вполне логично что от вас он абстрагируется чуть больше, чем от других людей. Например, со мной он разговаривает вполне свободно. — То есть, вы хотите сказать, что Чонгук боится, что я тоже причиню ему боль? — Именно так. Даже если он перестал испытывать эмоции, его сознание всё ещё помнит произошедшее. И то, что он ограждается от вас, скажем так, это дополнительные меры предосторожности. Хосок потерянно смотрит на Сокджина. Только что его душу будто бы наизнанку вывернули, а после разорвали на части. Его боится собственный брат. Пусть и на подсознательном уровне, но всё же… — Почему… Почему вы не рассказали мне раньше? Я бы мог что-то сделать, что-нибудь придумать… — Поймите, Хосок-щи, деперсонализация — это не то, что можно вылечить за пару приемов у психиатра. Неважно, насколько квалифицированным будет специалист, если пациент не будет готов эмоционально, на подсознательном уровне, если он не будет готов к тому, чтобы к нему вернулись эмоции, всё может закончится довольно плачевно. Даже если пациенту удастся вернуть способности чувствовать и испытывать эмоции, вы не сможете избавиться от последствий травмы по щелчку пальцев. — Я не понимаю. Что вы имеете в виду? Ведь… к человеку всего-то возвращаются чувства. О каких последствиях вы говорите? — Чаще всего, деперсонализация сопровождается различными, так сказать, её разновидностями. Говоря проще, человек не просто теряет способность испытывать эмоции, чувствовать или воспринимать действительность; эти самые побочные эффекты могут, как зависеть от того, что является причиной болезни, так и нет. В случае Чонгука, мы видим, что его отстраненность от члена семьи является последствием того, как была получена травма. Это ведь был ваш отец, да? — Верно, отец… — Я должен сказать вам ещё кое-что, чего не говорил до этого, потому что заметного прогресса у Чонгука не наблюдалось. Но в связи с последними событиями, я обязан вас предупредить. Последствием излечения деперсонализации, то есть возвращения к человеку способности испытывать эмоции, чувствовать и так далее, является, первостепенно, возвращение к нему тех эмоций, что он испытывал на момент получения травмы. То есть, если Чонгук снова начнет испытывать эмоции, то велика вероятность, что одними из первых эмоций, будут те, что он испытывал, когда… — Не продолжайте, я вас понял. Только… к чему это может привести? Вы же не хотите сказать, что… — У него будет резкий эмоциональный всплеск. Это очень тяжело для человека. Я не говорю, что от этого он может умереть, но... Он просто может не справиться с таким эмоциональным давлением и покончить жизнь самоубийством. Такое уже бывало. Когда на человека разом сваливается огромное количество эмоций или чувств, это практически то же самое, что моральная пытка. Не каждый сможет такое вынести. Хосок зарывается рукой в волосы и пытается переварить услышанное. Неужели выхода нет? Чонгук либо до конца жизни живет словно какая-то безэмоциональная машина, либо, в лучшем случае, сойдет с ума. В худшем — покончит с собой. — Я не вижу повода для отчаяния, Хосок-щи — Хосок поднял взгляд на Сокджина. — По рассказам Чонгука, тот парень, Тэхён, довольно активный, порой чересчур эмоционален и, в основном, является инициатором. Знаете, что означает нахождение человека с набором таких качеств рядом с Чонгуком? — Что же? — Шанс на выздоровление. На выздоровление со смягчением последствий. По словам Чонгука, Тэхён очень много времени проводит рядом с ним, и его это не нервирует и не раздражает. Исходя из этого мы можем сделать вывод, что Чонгуку подсознательно комфортно находиться рядом с Тэхёном. Скорее всего он сам этого ещё не понимает. Скажите, Хосок-щи, как вы думаете, каких отношений хочет между ними Тэхён? — Что? — Ну, я не думаю, что такое очень активное и инициативное общение со стороны Тэхёна, можно назвать заинтересованностью в Чонгуке, лишь как в друге. Вам так не кажется? Хосок завис на некоторое время, смотря в одну точку и погрузившись в мысли. Он обдумывал слова Кима и, очень кстати, вспомнил увиденное в тот день в кафе. — Да, вы правы. В тот день, когда они зашли в моё кафе, когда я подошел к ним, то их руки были вместе. Понимаете? Точнее, рука Тэхёна была на Чонгуковой, и, кажется, я прервал их разговор. — Скажите, а Тэхён знает о заболевании Чонгука? — Нет, но… Я думаю он о чём-то догадывается. Недавно он приходил ко мне в кафе, чтобы поговорить о Чонгуке. Я не рассказал ему ничего. Сказал лишь, что если Чонгук посчитает нужным, то сам расскажет. Выглядел он расстроенным. Думаю, он действительно очень заинтересован в Чонгуке. — Я бы хотел с ним поговорить. — Поговорить? С Тэхёном? — Да. Поймите, если этот парень смог так быстро войти в мнимый круг доверия Чонгука, и если Чонгук чувствует себя комфортно рядом с ним, то Тэхёном может стать его шансом на спасение. Его билетом в жизнь. — Но, он ведь не знает… — Вам нужно рассказать. Сделайте это в ближайшее время, Хосок-щи. Девять лет — это не мало. И если появился шанс, и уже заметен прогресс, то нельзя на этом останавливаться. — Да, я вас понял. Спасибо, Сокджин-щи. — Хосок взглянул на время на наручных часах. — Простите, но мне уже нужно идти. — Да. Спасибо, что нашли время прийти. До свидания. — До свидания. Хосок выходит из кабинета и не может поверить в то, что сказал ему Ким. Чонгук может вылечиться? Это правда возможно? После стольких лет… Губы тронула легкая улыбка. Неужели новая жизнь всё таки наступит? Хосок поворачивается и быстрым шагом направляется к лифту. Но выйдя из коридора, врезается в какого-то паренька. — Ох, простите. Не заметил. Хосок улыбается и, также извинившись, заходит в лифт. Паренёк, с которым он столкнулся смотрит, как закрываются дверцы лифта, а между за ними скрывается очень знакомое ему лицо. — А это случаем не… брат Чонгука? Чимин достает из кармана халата телефон и открывает переписку с Тэхёном. Пару дней назад он скидывал ему фото брата Чонгука, и уж больно этот паренек на него похож. — Ну конечно! Я не мог ошибиться! Это он. Но что брат Чонгука делает... — Чимин проходит в небольшой коридорчик, где есть лишь одна единственная дверь с табличкой «Ким Сокджин. Глав-врач/Психиатр» —...здесь? Убрав телефон обратно в карман, Чимин направляется к кабинету. Он стучится и приоткрывает дверь. — Сокджин-хён? Можно войти? — А, Чимини. Входи конечно. — Сокджин встает из-за стола, разминая затёкшие мышцы. Чимин заходит в кабинет, прикрывая дверь. — Скажи-ка хён, а что тут делал человек, который только что вышел отсюда? — Ты про Чон Хосока? — Да, да. Про него. Разве он наблюдается в нашей клинике? — Он нет. А вот его брат, да. Только тс-с, это врачебная тайна. — За кого ты меня принимаешь, хён? — мило возмущается Чимин, от чего Сокджин смеётся. — А что с его братом? Если не секрет. — очень ненавязчиво продолжает Пак. — Ох, не представляешь насколько сложная у них ситуация. У Чонгука деперсонализация с довольно серьёзными побочками. Он наблюдается у нас вот уже девять лет. — Девять лет? С ума сойти… — А зачем ты спрашиваешь? — Да так. Просто этот Чон Хосок, друг моего друга и... — Та-а-ак, даже не продолжай. Я уже наслушался твоих историй. Ты зачем пришёл-то, кстати? — А, точно. Джэюн-хён пиццу заказал. Ты будешь? — Чимина! Я же на диете, а ты мне про пиццу… — Прости, хён. — смеётся Пак. — Уже ухожу. Чимин улыбается и покидает кабинет. А в голове крутится лишь одна мысль. У Чонгука деперсонализация. Прожёвывая очередной кусок пиццы, Чимин, совершенно не обращая внимания на анекдоты Джэюн-хёна, думает о том, что когда Сокджин уедет на обед, он должен будет проникнуть в его кабинет и найти медицинскую карту Чонгука. А после обязательно поговорить с Тэхёном.

Не надо играть на моих чувствах. У меня их нет.