Футболка

Кенма оторвал взгляд от геймпада, глядя на уходящего на очередную вечернюю тренировку Куроо. Взгляд из-под бровей, прикрытый волосами, напугал бы любого, кто обернулся бы на Козуме сейчас. Но все, кто был в комнате Некомы в академии Шинзен, даже не думали смотреть на него, сидящего в своём углу с приставкой. И хорошо, на самом-то деле. Потому что никому не надо было знать о том, что чувствовал сейчас Кенма. А Кенма чувствовал многое. Ревность, например. То, что Куроо ходил на вечерние тренировки, не вызывало в нем никаких чувств. То, что с ним там были Бокуто и Акааши его тоже не волновало - эти два влюблённых друг в друга идиота напоминали Козуме их с Куро в прошлом году, ещё до признания и начала отношений. Лев, которого Куроо и Яку будто бы пытались убить, тоже не представлял никакого повода для лишней заинтересованности. Ровно как и Хината, уже успевший по всем пунктам спалить свою влюблённость в собственного связующего (может окружающие и не замечали, но Кенма, уже проходивший через все эти стадии, раскусил на раз-два). Чувства вызывал последний человек в этом их "клубе". Очкарик из Карасуно. Он занимался с Куроо уже который день подряд, и тот успел многому его научить. Но мало того, они стали разговаривать друг с другом ещё и днем, на общих матчах. Кенма по большей части молчал, не мешая Куро подкалывать первогодку, но это не значило, что его это совсем не трогало. В конце, блять, концов, это его, Кенмы, парень, а не какого-то очкарика. Дверь за Куро закрылась, и Кенма снова уткнулся в приставку. Ревность - глупое чувство, он хорошо это понимал. Не стоит ему ревновать Куро к какому-то блокирующему-первогодке. Он же ему доверяет. Доверяет и... любит, хоть и не может пока сказать это вслух. Надо просто выдохнуть, перестать думать об этом и... - Куроо-сан так много времени уделяет этому Цукишиме из Карасуно! - сказал вдруг кто-то из сокомандников. - Да, даже больше, чем собственному первогодке. Интересно, с чего бы это? - Может, понравился? Это явно был знак свыше. Кенма тихо встал, и, никем не замеченный, взял из своей сумки спальный комплект и бутылку газировки на чрезвычайный случай. В конце концов, случай и правда чрезвычайный был. *** Подходя к залу, где ещё тренировались капитаны с кохаями, Кенма с лёгкой улыбкой отметил восторженные крики Хинаты и Бокуто. Они и правда были как сыч с вороненком : все каркали и ухали друг на друга. Зайдя в проем, Козуме остановился на секунду: вид завораживал. Куроо стоял перед сеткой со своей стороны, ухмылялся своей однобокой улыбкой и готовился блокировать подачу Бокуто или Хинаты. На лице застыло то самое хищное выражение, которое появлялось у котов, застывших за секунду до прыжка. По лицу и рукам тек пот, футболка задралась, длинные ноги подрагивали от напряжения, а руки... Те самые руки, которые наедине... Стоп, не те мысли. Кенма хотел подождать, пока они разыграют мяч, а потом уже подойти, но вдруг поймал на себе взгляд этого очкарика. Тот смотрел на него с этим своим высокомерным выражением лица, будто спрашивая :"Что ты здесь забыл?". Кенма нахмурился и сделал не то, что собирался. Он пошёл с козырей. - Тецу! - громко(для себя) позвал он, решительно направляясь прямо к сетке. Такое обращение, да еще и с нужной интонацией, уже должно было подвести Куроо к черте сердечного приступа. Кенма звал его так с самого детства, в средней школе перестал, а с началом отношений это обращение вернулось, правда, окрашенное уже совсем другими красками. Куроо пораженно развернулся к нему, пропустив мяч, который должен был отбить. В итоге тот прилетел ему прямо в лицо. Но блокирующий этого, кажется, даже не заметил - только продолжал удивленно смотреть на шагающего к нему парня, даже не опустив руки. - Ооу, чувак, прости, - хохотнул Бокуто. Кенма бросил на него свой "не-до-тебя-сейчас" взгляд, получив в ответ поднятые вверх руки в жесте "я сдаюсь". - Аккуратнее, Бокуто-сан, не разбейте это смазливое личико, - хмыкнул очкарик. И что-то в этой фразе, в этом тоне, в этом взгляде так сильно разозлило Кенму, что тот решил еще сильнее отклониться от первоначального плана. Ввести, так сказать, тяжелую артиллерию. Кенму понесло. Подойдя к Куро( хотя сейчас, с этим редким непониманием на лице он был скорее Тецуро - мягким и ласковым парнем, а не строгим и упорным капитаном) вплотную, Кенма протянул руку к его лицу и тихо спросил: - Больно? Прости, что не вовремя отвлек, - Глаза у Куро(или все-таки Тецуро?) стали ещё больше, но он быстро соориентировался и накрыл руку Кенмы на своей щеке собственной, отвечая : - Ничего страшного. Что-то случилось? Я думал, ты уже спишь, - и улыбнулся. Улыбнулся только ему, а не сложившему руки на груди очкарику. Вся Некома и несколько человек из Фукуродани прекрасно знали про их отношения и нормально в этому относились. Хинате он тоже рассказал, почти сразу, когда тот в попытках понять свои чувства к Кагеяме спрашивал, влюблялся ли Кенма когда-нибудь. Но почти никто, - а если быть точным, никто кроме Бокуто, - не видел публичного проявления чувств. Потому что их и не было, этих проявлений. Не с застенчивостью Кенмы. Но сейчас это была не просто прихоть - это была война, ради которой можно было потерпеть и смешки Бокуто, которого успокаивал Акааши, и удивлённый взгляды Хинаты и Льва, и... А вот взгляд Цукишимы Кенма не терпел. Он им наслаждался. - Ничего страшного, - Кенма мягко освободил свою руку и спустил её с щеки на грудь Тецуро, - просто я случайно опрокинул газировку на пижаму, пока играл. Пришлось кинуть в стирку. Мне спать не в чем. - Возьми у меня в сумке одну из футболок, - моментально ответил Тецуро, обнимая обеими руками Кенму за талию и не прекращай только ему улыбаться. - Спасибо, - выдохнул Кенма и поднял глаза, немного улыбнувшись. - Кому-то сегодня перепадет, - якобы тихо пробормотал Бокуто, тут же получив от Акааши подзатыльник. - Сейчас слюнки потекут, - на порядок тише съязвил очкарик, но Кенма все равно его услышал. Не удостоив того даже скосившего взгляда, Козуме просто сделал последний выстрел, явно выигрывая : - Спасибо, Тецу, - и поднялся на носочки, быстро чмокая Тецуро в губы и сразу отстраняясь и выворачиваясь из объятий, а то с Тецуро сталось бы зажать его подольше у всех на глазах, - не задерживайся слишком долго. Удачной тренировки. И с этими словами ушёл. Он чувствовал на своей спине взгляд Тецуро, но слышал строгий голос Куроо, приказывающий всем вернуться к игре три на три. Уходя, он поймал боковым зрением и взгляд очкарика. Ничего, пусть знает свое место. *** - Все готовы ко сну? - спросил Куроо у команды перед отбоем. - Да! - в один голос ответили ему Неко. - Тогда спокойной всем ночи, - и Куроо пошёл к своему футону в углу, рядом с Кенмой. Когда по всей комнате уже было не слышно возни, а осталось одно только тихое сопение, Кенма почувствовал, что его обнимают со спины, утыкаясь носом в волосы и обворачивая руки вокруг талии. - Я, конечно, люблю тебя в своей одежде, но мне хотелось бы иметь возможность её собственноручно с тебя снимать, - раздался еле слышный шёпот прямо над ухом, - что это сегодня было? Кенма как можно тише развернулся, чуть подтягиваясь на подушках вверх, и взглянул Тецуро в глаза. - Ничего, - тихо ответил он, - я просто... - Приревновал меня к Цукки, да? Кенма чуть вздрогнул. Ну да, Тецуро и правда было совсем легко догадаться, зачем было сегодняшнее представление. Если уж Кенма знал своего парня как пять пальцев, то и сам Тецу мог раскусить его в два счета. - Эй, - снова тихо позвал его Тецуро, касаясь носом щеки, - ты же знаешь, что у тебя нет никаких поводов, да? - Конечно,- тихо ответил Козуме. Он тоже вытянул руки, обнимая Тецуро за шею и повернул голову так, чтобы они теперь касались носами, - просто мне захотелось... Заявить на тебя права. Ну, знаешь, чтобы он точно ни на что не рассчитывал. - Да ты у меня тот ещё собственник, - подколол Тецуро, - ну, предположим, заявил. А дальше? Кенма ничего не ответил. Кенма просто сократил последний сантиметр между их губами и тихо выдохнул. Из окна, которое опять забыли зашторить, светила луна. Она освещала почти всю комнату, но не один тёмный угол, в котором тихо целовались двое : окончательно успокоивший свою ревность Кенма и безумно благодарный судьбе за свое счастье Тецуро.