Холодный свет и красное поле

      Всё было очень натянуто, всё было настолько натянуто, что Дилюк это ощущал буквально в воздухе. Смотря на Венти, который продолжал улыбаться и задорно смеяться, что-то внутри неприятно сжималось от такой натянутости и лжи. В один момент в таверне помимо запаха одуванчикового вина стал присутствовать запах светяшек, но отчего он мог тут присутствовать не знал даже Рагнвиндр, хотя их любит.       Всё стало понятно, когда однажды винодел все же проследил за бардом, ибо он начал сбегать из таверны и вновь возвращаться. Конечно, так делать не следовало бы, если его не хотят видеть, значит на то есть причины, но беспокойство за друга было сильнее убеждений. Зрелище было просто леденящее, как их бог склоняется к кустам и надрывно кашляет, а внизу что-то начинает светиться. Он увлёкся, безответно влюбился в обожающего голубые огоньки. Теперь каждый раз, когда тот сбегал, он знал куда и почему. Когда же Венти возвращался как ни в чём не бывало, Дилюк сначала давал ему воду, дабы прочистить горло, и только после алкоголь.       Но вскоре кашель стал постоянным, бард еле как держал фужер с его любимым одуванчиковым вином. Рагнвиндр не выдерживает и тащит того в подсобку, закрывая и крепко держа за плечи, спрашивая в очередной раз.       — Венти, Барбатос, что происходит? Что с тобой такое? На тебе буквально лица нет.       Юноша вновь отшучивается, начиная вырываться, наверняка собираясь бежать, но стальная хватка просто не даёт этого сделать, из-за чего перед виноделом оказываются окровавленные светяшки и задыхающийся в диком кашле бог, оседающий в его руках на пол. Отвращения не было ни капли, только беспокойство, о том, что тот может умереть, эта стадия уже почти неизлечима. Подхватывая барда на руки, Дилюк выходит через чёрный вход и благодарит сейчас за позднюю ночь, ведь их никто не увидит. Перемещаясь по городу, он бежит в собор на главной площади, действительно надеясь, что целители там смогут дать хоть немного времени.       Через несколько дней Венти приходит в сознание, и ему говорят, что принес его сюда Рагнвиндр. Почему —можно было и не объяснять, ибо всё было понятно и так. Вечером того же дня к нему приходит мужчина, сначала смотря и после вздыхая.       — Я не знаю, почему ты довёл себя до такого состояния, и почему даже не пытаешься что-то сделать, но я за тебя беспокоюсь и не хочу, чтобы мой друг умирал.       Послышался вновь глухой кашель и, сглотнув лепестки с кровью, Венти сипло выдохнул.       — Этот человек очень дорог мне, и я не хочу оставлять чувства к нему, для меня это будет предательством.       — Тогда, пожалуйста, ради нашей дружбы, держись с ним на расстоянии, я действительно не хочу, чтобы ты уходил.       Такие слова было неожиданно услышать от Дилюка другим точно, но юноше, который хорошо его знал, это только согрело сердце, в котором вновь пошевелились цветы.       — Конечно, мастер Дилюк, ради нашей дружбы, конечно…

***

      Проходит пару месяцев, и с той ситуации он стал намного реже видеть барда. Было не то что неприятно, скорее, одиноко, не хватало его пьяного флирта, постоянной музыки под боком и запаха свежих сесилий. Он мог бы на это закрыть глаза, произойди оно пару лет назад, но сейчас Венти его дорогой друг, о котором он беспокоится. Сидя в своем поместье поздно вечером за чашкой чая, мужчина вновь все анализировал, и осознание пришло само собой. Светяшка не такая распространенная в Монде, и он знал лично людей, которые любили её также, как и он… А зная Венти, то он общается только с ним. Теперь было не по себе от осознания, что он же своего друга и ведёт на верную смерть. Но это ведь Венти сам его полюбил… В целом, ситуация сейчас была очень напряжённой, у них с Кэйей проблемы в отношениях, при каждой встрече какие-то ссоры и разногласия, сейчас вообще целую неделю решили отдохнуть друг от друга. Тем не менее сейчас ни ту, ни другую проблему решить было нельзя.

***

      Проходит ещё примерно месяц, и в это время все летит в крах. Вся таверна «Доля Ангелов» застала самое яркое событие Мондштадта за последнее время. Лёд и пламя, эти две стихии всегда устраивали бурю и были ровно противоположны друг другу. Если за их отношения и были мелкие стычки, то на это они закрывали глаза, но последний месяц показал, что всё же это стало краем. Единственное, что успел застать Венти, это то, как Кэйа с громким криком хлопает дверью заведения и поспешно уходит, чуть не сшибая того с ног, видимо, не видя ничего перед собой.       Сейчас зайти в таверну будет крайне сложно, но своего ежемесячного посещения столь чудесного места он не мог пропустить. Чуть скрипнув дверью, он как обычно, весело всех приветствует, стараясь не замечать столь гнетущую атмосферу. Пройдя к барной стойке, он запрыгивает на стул и, как обычно, просит бармена налить вина, но что Рагнвиндр смотрит слишком раздражённо.       — Ну ладно, ладно, сегодня я могу спеть в оплату счета.       — Нет, ты же не можешь…       — Могу, не перечьте и лучше налейте вашего чудного вина.       Вздохнув, бармен выполнил заказ, что в один миг был залпом осушён с лёгким смехом. Материализовав свою лиру, Венти чуть прокашлялся, сглатывая сгусток крови, и тихо запел одну из неизвестных баллад. Уже после парочки таких таверна тихо подпевала барду, который сегодня не голосил, и даже Дилюк тихо мычал мотив себе под нос. Сейчас мужчина был очень благодарен, тому, что появился Венти, с ним было спокойно, и когда надо, он умел поддержать, был мудрым, и в то же время весёлым. Как же этого не хватало, не хватало вот так просто слушать этот мягкий голос, что пел о птицах и морях, о дальних землях и свободе. Но когда Венти вновь сбивается с пения, Дилюк уже тихо зовёт его в подсобку, чтобы тот мог перевести дух, давая сразу же запить.       — И зачем ты так надсажался, у тебя ведь ничего не прошло, и так будет только хуже.       — Мастер Дилюк, мне нравится, когда вы слушаете меня, и я хотел бы, чтобы вы запомнили не мои хрипы, а этот голос. -       — Не говори так, ты ведь не сможешь умереть, ты ведь Архонт.       — Я самый слабый Архонт без Сердца Бога, меня может убить даже кошка, ха-ха, но спасибо за ваше беспокойство.       Воцарила тишина, но они не спешили выходить из заставленного бочками помещения, куда через высокое окошко еле пробирались лучи бледного света.       — Мы расстались с Кэйей.       — Ох, мне очень…       — Не говори так, мне было тяжело с ним в последнее время, спасибо, что пришёл, теперь я могу не беспокоиться, что не сдержу пиро стихию.       — В таком случае рад вам помочь, уверен, вы ещё найдете того или ту единственную. "Возможно. Это будет гораздо быстрее"

***

      С этого момента Венти заходил в бар чуть чаще, чем прежде. Он всё также чувствовал себя… Не лучшим образом, но что-то незримо поменялось. Дилюк, который обычно наливал вино и перекидывался парочкой фраз, теперь спрашивает о самочувствии и беспокоится куда больше. Было необычно такое чувствовать, и тем не менее он не чувствовал шевеления цветов внутри.       Как-то раз, мужчина завёл его в подсобку и попросил снять рубашку. Бард сразу смутился, но последовало пояснение, что он хочет лишь осмотреть тело. Выдохнув, Архонт, с чуть розовыми щеками снял с себя верх, давая возможность осмотреть себя. Зрелище было правда ужасное, на запястьях куча цветов, что проросли сквозь кожу на месте вен, на груди также была небольшая «клумба», что пугала даже Рагнвиндра.       — Это ведь больно, так? Я связывался с алхимиком, и он сделал мне мазь на заказ, она помогает от боли и обладает заживляющими свойствами… Давай я тебе помогу, потом отдам, всё же болеешь именно ты.       Это было слишком удивительно, узнать, заказать и предложить помощь… раньше даже по дружбе винодел такого не позволял себе, а тут.       — Конечно же, огромное вам спасибо, мастер Дилюк.       Выдохнув, оба чуть напряглись, но что Дилюку, что Венти не было от этого противно. У кожи, что успели заметить, цветы были немного вялые, и это могло значить лишь две вещи: либо бард больше не любит его, либо… Выдохнув, Рагнвиндр предпочёл не думать сейчас об этом.

***

      Проходят пару месяцев с этого момента. В один из вечеров в таверну буквально влетает маленький вихрь, чуть было не перепрыгнув стойку.       — Дилюк! Дилюк! Ты просто не поверишь!       Чуть отдышавшись, бард спокойно опускается на пол и отворачивается от бара, расстёгивая рукав своей рубашки, показывая свою руку. Взглянув, на той были лишь шрамы и никаких цветов, зато на лице барда проступили слёзы.       — Спасибо большое Дилюк, я так сильно люблю тебя.       Выдохнув, бармен улыбнулся уголком губ, проводя по чистой коже       — Я тебя тоже, Венти.