Амбивалентность чувств

Прохладный воздух. На полу рядом со столом лежат пары тарелок, где одиноко остыл бульон от рамена. Раннее утро, тихая и размеренная жизнь только начиналась. Осаму стоял на балконе и курил, подправляя рукава кофты большого размера. Выкрал у Одасаку. Помогая заснуть Яне после кошмара, он так и не лёг сам. Он вспоминал о поцелуе с ней. Касался своих губ, чтобы доказать себе, что эти касания — не плод его воображения. Странное ощущение, неужели так чувствуется любовь? Если это любовь, он рад, что ему удалось ощутить её. Он будет глубоко хранить в сердце моменты последних дней. Делает последнюю затяжку и выбрасывает окурок. Тихо заходит в квартиру. Девушка спала спокойно. Подросток подходит к ней, аккуратно ложится рядом, обнимает, нежно целуя в щёку. — Это почти как мечта, — шепчет парень, прижимая к себе её. — Я не отпущу тебя, только не тогда, когда ты сама меня приласкала. Утыкаясь носом в волосы Яны, парень закрывает глаза.                                     

***

Ода чувствовал себя мерзко. Липкое ощущение блуждало по телу с самого утра. Было чувство чего-то неизбежно плохого. Доверяя своей чуйке, мужчина надевает рубашку, пару раз моет лицо холодной водой, рассматривает себя в зеркале и трогает подбородок с щетиной. — Да, стоило бы побриться... — но, не найдя нового станка, он вздыхает. Мужчина идёт на кухню, быстро выпивает растворимый кофе и парой укусов съедает покупной онигири. Накидывает белый пиджак и выходит из своей однокомнатной квартиры. Всё его нутро сжимается, заставляя куда-то торопиться. Он шагает быстро, заводит машину, мчит. На светофоре нервно постукивает пальцем по рулю. Всю эту тревогу списывает на последние события своей жизни, на встречу с Гиджитом, когда его способность открылась ему в новом свете. Сколько бы он ни пытался успокоиться, всё казалось не тем, поэтому он поехал первым делом в ресторан. А дальше всё и произошло... Взрыв, ужасный запах бензина, если вздохнуть глубоко, можно почувствовать запах горелой плоти. Плоти его ребят, о которых он искренне заботился, как о своих детях. Дети, которых он чётко видел в своём будущем. От этого взрыва умерло что-то в нём самом. Пустота, потом резкая боль, что чувствовалась физически, почти как боль в сердце. Он падает на колени, орёт, плачет, разбивает кулаки об асфальт.

***

Видя, как плачет Одасаку, девушка чувствует ком в горле. Чувство вины сдавливает глотку. Яна слышит голоса в голове, которые обвиняют её в данной ситуации. «Ты могла бы остановить это». «Это не произошло бы, если бы ты сказала всю правду Осаму». «Ода бы не страдал». Если честно, Яна каждый день боролась с чувством справедливости и желанием не брать ответственности за свои знания. И сейчас, смотря на конечный результат своего бездействия, она даже не может проронить слезу, лишь стоит истуканом, глядя на опустошённого мужчину, с которым пытался поговорить Дазай. Подросток-мафиози выглядит таким взволнованным, бежит за ним, словно щенок. Зовёт его чуть ли не криком. Но Ода словно был в пузыре: ничего не видит, не слышит, лишь агрессия и боль. — Надо остановить его! — Осаму хватает Яну за руку и хочет пойти вслед за мужчиной. Но стоило ему сделать шаг, как он засомневался. А что, если и девушка станет жертвой? Что если она пострадает тоже? Осаму замирает, поворачивается к ней и видит, как у неё дрожат руки, глаза покрасневшие. Дазай обхватывает лицо Яны. — Эй, эй, приди в себя, — он немного тормошит её, надеясь, что девушка придёт в себя, но она также была в режиме паники. — Яна, посмотри на меня. Яна медленно поднимает взор на него, ловит его встревоженный взгляд. — С Одасаку будет всё хорошо, я присмотрю за ним, но ты должна кое-что сделать, ты меня слышишь? Девушка заторможенно кивает. — Не выходи из дома некоторое время, пока я не вернусь, — он касается губами её лба, надеясь, что данное действие поможет ей, а может, и ему. Яна сидит в машине, прикладывая голову к стеклу, в носу до сих пор был этот неприятный запах. Одна мысль перескакивала одна за другой в голове. Девушка смотрит на трассу, по которой они едут, и в голову ей приходит не совсем хорошая идея. Она пару раз посмотрела на водителя через зеркало на переднем стекле. Несколько раз глубоко вздохнула и, зажмурив глаза, открывает дверь машины, жестко падая на твёрдый асфальт, прокатываясь пару метров. Прикрывает голову и ещё раз жмурит лицо перед фарами другого транспорта, пугаясь, но машина успевает среагировать. Капли дождя бьют по лицу. Буквально за секунду на трассе начинается шум, машины сигналят, не понимая, что произошло. Подчинённый Дазая резко тормозит, выскакивая из тачки и приближаясь к Яне. Но та быстро встаёт и бежит на адреналине, прихрамывая. Одной судьбе известно, сколько раз она могла бы попасть под машину. Она только успевала подпрыгивать. Мужчине не осталось ничего больше, кроме как сесть вновь в машину и поехать за ней. — О, Господи! Что я делаю? — Яна сама себе задаёт вопрос, перепрыгивая бордюр и прячась в улочках. Она опирается о стену здания, рассматривая рукава пиджака, который был в мясо разодран и перепачкан в крови. — Чёрт, если оно того не будет стоить, то тут уж точно придётся умереть, — она снимает пиджак и бежит куда-то. — Ну же, сила попаданки! Куда бежать, где Одасаку или Осаму? Она кричала, смотря на небо. Конечно, точного маршрута девушка не знала, но интуиция подсказывала, куда бежать. До тех пор, пока не встретила по пути Одасаку... Он стоял прямо перед ней, весь мокрый, хмурый, его щетина словно прибавляла ему лет на десять точно. — Эй, Ода, привет, ты чего там стоишь? — Яна подходит к мужчине, аккуратно касаясь его рукава, но тот резко отдергивает её руку так сильно, что девушка чуть не пошатнулась назад. — Не подходи! — кричит он. — Не трогай меня! Кто ты вообще такая? Уходи! Девушка стоит в ступоре пару минут, но потом снова пробует поговорить. — Одасаку, давай ты успокоишься, и мы попробуем проблему решить другим способом, — Яна пытается снова подойти к нему поближе, но мужчина быстро отходит на шаг. И тогда Яна вспоминает особенности его дара, и, скорее всего, он смог предвидеть приближение девушки. И, скорее всего, он уже знает, что она попытается ему сказать. — Я понимаю, что тебе сейчас очень плохо, но, пожалуйста, остынь... — хочет коснуться его, но отдергивает руку. — Я прекрасно чувствую, что ты хочешь сделать, и поверь мне... — не успевает она закончить фразу, как мужчина перебивает её. — Ничем хорошим это не закончится. Это ты хочешь сказать? — он смотрит на неё волком. — Я прекрасно вижу всё, что ты пытаешься сделать. Это меня не остановит. — Я тоже знаю, что ты всё «видишь», и знаю, что не особо это получится. Но попытаться ведь стоило, — она горько улыбается. — Я всё знаю, Ода, и знаю, чем твоё решение закончится. Поэтому прошу, останься, ты должен остановиться, ведь твоя мечта должна сбыться. На последней реплике мужчина замер и поднял на Яну немного шокированный взгляд. — Не знаю, считай это даром, как у вас принято, но я знаю, я вижу далеко. — Ты одарённая? — он снова активирует свою способность, но девушка молчит, заглядывая в будущее. Буквально пару секунд, и тогда она отвечает. — Нет, просто так получилось, что я знаю всё, и это не дар, — девушка держится за свой рукав, немного морщась от боли. — Просто всё так само получилось, что я знаю ближайшее будущее. Яна подаёт ему руку, надеясь, что тот возьмёт её. С надеждой смотрит в его голубые глаза. — И я хочу помочь тебе. Прости, давай мы найдём Дазая и придумаем план получше. Ну же, — она тянет ему руку. Мужчина смотрит на её ладонь, задумываясь, но никакие мысли в голову не лезли. Он ничего уже не понимал, всё для него оборвалось в один момент, как жизнь детей во время взрыва. Ещё и подруга Дазая говорит ему какие-то несусветные сказки, что видит будущее. Но он так устал, настолько, что стоило ему закрыть глаза, он словно падал в пропасть. Не представляет, что произойдёт, если он ляжет спать. Мужчина подносит руку, чтобы взять её за ладонь, сомневается, но потом закрывает глаза, доверяясь своим чувствам, и крепко хватает её. Яна мягко улыбается и прижимает мужчину к себе: казалось, что сейчас ему нужна хоть какая-то поддержка. Он прижимается и обмякает в её руках. Дрожит и такой уязвимый. — Давай мы немного отдохнём и приведём себя в порядок, а потом решим, что делать, хорошо? — Яна отстраняет мужчину от себя и, заглядывая ему в глаза, спрашивает: — Ты слышишь меня? Он кивает, просто берёт её за руку и ведёт куда-то. Буквально через полчаса они подходят к многоквартирному зданию, потом Одасаку еле как достаёт ключи из кармана. Открывая дверь, он тянет девушку внутрь. Раздевается, кидая вещи на пол. Срывает рубашку, ложится на кровать, отворачиваясь от девушки. — Ты как? Может, тебе приготовить что-нибудь? — Яна подходит к кровати, смотря на него. Одасаку лежал с зажмуренными глазами, на его крепкой спине красовались несколько шрамов. Тело его было хоть и мускулистым, но сухим. Словно его мышцы появились от тяжёлой работы, а не от тренировок. Без слов он просто берёт её за локоть и притягивает на кровать рядом, утыкаясь ей в шею. Яна в шоке от его действий. Но он вздыхает жарко ей в шею и шепчет: — Ты же хотела, чтобы мы отдохнули. Вот и отдыхаем, — он прижимается сильнее. — Прошу… помолчи и полежи так. Девушка тоже в ответ шепчет, боясь разрушить его временное спокойствие. — Хорошо, — Яна ответно обхватывает его плечи, прижимая к себе и прижимаясь щекой к его макушке. Вскоре мужчина задышал тише и глубже, словно засыпая. Яне было так тепло и уютно, что она сама тихо зевнула, и стоило ей закрыть глаза, как она заснула.

***

Просыпается девушка уже от холода и неприятного ощущения в руке. Она открывает глаза и пытается потянуть руку, но слышит звон металла. Поднимая взгляд вверх, она видит наручники и свою руку, прикованную к кровати. Паника берёт девушку, Яна не понимает, что происходит. Постель рядом пустая. На полу одежды мужчины нет. Попаданка ворочается туда-сюда, находит рядом с собой бумажку. «Прости. Он тебя найдёт». Это было единственное, что было написано на бумаге. — Чёрт, чёрт, чёрт, — девушка тянет наручник, пытаясь каким-то образом освободить руку, но лишь сдирает кожу об металл. После нескольких попыток она просто лежит, смотря на потолок. Начинает рассматривать квартиру. Почти ничем не отличается от дома Осаму: такой же пустой, лишь самая нужная мебель. Может, у всех мафиози такой тип жизни? Вскоре она начинает чувствовать холод, окно открыто. С тяжестью достаёт под собой одеяло и укрывается им, но рука на наручнике так и висит. Спина начинает затекать. С кряхтением она поворачивается на бок. — Одасаку, — лишь тихо говорит Яна с тяжестью на душе.

***

Осаму быстрым шагом идёт по коридорам здания Портовой мафии. Всё валилось с рук. Одасаку не послушался его и ушёл хрен знает куда. Яна сбежала. Внутри себя он горел от злости и даже стыда. Была в нём толика нарциссизма: когда всё должно идти по плану, только по его решению. Стоило ему потерять власть, как его начинало корежить. Больше всего его пугало исчезновение двух людей. Все ожидали от него каких-то решений. Возможно, он был умнее большинства людей, но это лишь тупая интуиция и совокупность факторов, благодаря которым он видел очевидный конец. Он был обычным лжецом. Сейчас он панически пытался придумать план. И он ничего не понимал. Как помочь другу, как найти девушку, как это всё сделать. Дышать стало тяжело, резко, будто ему сжали горло. Он опирается о стену, хватается за рубашку, отрывая галстук. Понимает, что его берёт паника. Дазай пытается дышать глубоко, без спешки. Вспоминает, как спал, обнимаясь с Яной, вспоминает её губы, которые сминал своими. Закрывает глаза, задерживаясь только на этих воспоминаниях. Слышит стук сердца в голове, но уже встаёт ровно и идёт прямо, в кабинет Мори. Он не знает, что предпринять, но он сделает всё возможное для спасения друга, а потом сразу же начнёт искать Яну, пока не потерял её окончательно.

***

Яна не знает, как поступить. Она пыталась бить по наручникам, по кровати, надеясь, что сломает крепкое дерево, но единственное, что она смогла сделать, — лишь повредить кожу руки об металл до крови. Ударяя кулаком ещё раз по металлу, девушка лишь закричала от бессилия. Закрывая лицо ладонью, заплакала. — Почему всегда так? — она пинает матрас под собой. — За что, просто за что я такая беспомощная? — она не могла сдержаться, проклиная себя за бессилие. На улице уже наступал вечер. Скорее всего, Сакуноскэ уже мёртв. Слеза скатилась по виску, утопая в волосах. Она сжалась в комок на кровати, сжимая в ладонях свои волосы, оттягивая до боли. Мысли начали быстро поглощать её сознание. Почему она оказалась в этом мире, точно ли она попала в чужую вселенную? А не снится ли ей всё это в бреду? Раз это бред — то почему так больно? С болью она закрывает глаза, пытаясь себя приобнять одной рукой.

***

Осаму не раз приходилось видеть чужую смерть. Парню не раз даже приходилось быть причиной чьей-то смерти. Однако сейчас его руки дрожали, ноги не чувствовались. Пустота в душе сжирала. Он держал в руках труп своего друга. Он не знал: плакать, уйти, начать мстить Портовой мафии или искать Яну? Не понимал, как поступить с телом Оды, голова раскалывалась от мыслей. Он словно был не в своём теле. Фокус внимания почему-то сместился. Видеть стало лучше: оказывается, травма на его глазу зажила, если бы не мафиози, он бы и не понял этого. Бинты путались на руках. Он всё так же сидел, держа в руках тело, которое, казалось, уже стало холодным. Он трогал его лицо, убирая ему волосы, шмыгая. Он хотел унести его, похоронить Сакуноскэ с почестями, однако услышал вой сирен. Ему пришлось позорно сбежать, оставляя друга одного в этом мерзком и пустом месте. — Прощай, — шепчет Дазай. Когда он моргнул, слезинка скатилась, разбиваясь о холодный бетон здания. Он знал, что сейчас нужно искать девушку. Он бежал, думая лишь о том, как он падёт в её объятия. Пустоту, что сжирает его, остановит Яна, он мечтал спастись от своего провала и потери друга. Он бежал и проклинал себя, проклинал Гиджита, проклинал Мори, проклинал Анго, что тот оказался шпионом. Ему в какой-то момент захотелось, чтобы на землю упал огромный метеорит и всё сотрёт из мира. Убегая, он раздирает пальцами кожу шеи, бинты спадают, открывая вид на шрамы от ножа, от петли. Он останавливается, опираясь о ствол дерева, и не перестает сдирать кожу, задыхаясь. Смертник примерно представляет, где может находиться попаданка, но меняет курс плана. Он бежит к себе домой, с одеждой заходит в душ. Тяжёлая ткань костюма давит на тело, но Осаму всё так же стоит под холодным напором. Минут через десять он выходит весь мокрый и скидывает с себя одежду и бинты, обнажая худое тело, раскрашенное разными шрамами и ожогами. Он садится на матрас, закуривает сигарету и смотрит на себя в отражении окна. Улыбается, смеётся, выдыхая никотин. Потом его лицо становится резко хмурым. — Да, вот так, Дазай, так нужно улыбаться всем, — он репетирует свою улыбку, чтобы никто не понял. Он не сможет выиграть у Мори, пока в таком состоянии, но поднасрать он всегда сможет.

***

Яна лежала и размышляла о том, как себя чувствуют рабы, которых приковывают и оставляют без еды и воды. А потом усмехнулась, ведь она в такой же ситуации. Только ей повезло тем, что она не осталась под открытым небом. С тех пор как она лежит в доме Одасаку, прошло три дня. Она почти обмочилась под себя. Запястье руки, что была прикована наручниками, всё в крови, она пыталась множество раз освободиться. Хотелось сильно пить. Она каждый раз копила слюну во рту и сглатывала. Спина болела от нахождения в одном положении. Но девушке было как-то уже всё равно. Возможно, вот он, её конец. Через пару недель она, возможно, умрёт от голода, может быть. Ну или от стыда, потому что обоссалась на кровати. Потолок после первых суток в таком положении начинал казаться интересным, кошмары всё так же пожирали рассудок. Яна не могла и не смела как-то обвинять Оду за то, что приковал её к кровати и умер. И не могла обвинять Осаму за то, что он как-то не торопится искать её и освобождать. — Ну, может, это даже к лучшему, — она закрывает глаза, очередной раз глотая слюну, надеясь, что это хоть как-то утолит её жажду. Она снова дремлет, глаза от сухости неприятно болят. Она бы совсем уснула, если б дверь не открылась. Сначала она не придала значения, подумала, что ей показалось. Но через пару минут на неё льют воду. Яна резко вскакивает, снова задевая раненое запястье. Поднимает голову и видит Осаму, который выглядит не лучше смерти. Он стоит перед ней в новой одежде, без повязки на глазу. Осаму также смотрит на девушку, держа колу в руках. Он смотрит на девушку с синяками под глазами, видит, что запястье в крови, и видит, как от воды её рубашка намокла и проявила очертания её груди, закусывает губу. Он отстёгивает наручник шпилькой. Яна же бежит в туалет. Стоило ей сесть на унитаз, она выдохнула. А потом, немного стыдясь, выходит из уборной.

***

Быть чистой, сытой — оказывается, такой кайф. Яна сидит на кровати, где пару часов назад была прикована. И просто смотрит на Осаму, который был подозрительно молчалив. Прекрасно зная его состояние, она ничего не спрашивает. Пока Дазай не встал и не подошёл к ней. Он наклоняется и через пару минут целует её без разрешения. Грубо и дерзко. Попаданка пытается оттолкнуть его, опираясь руками в его грудь, но лишь задевает своё запястье и шипит ему в губы. Она была так увлечена тем, что пыталась сбежать от чужих губ, что не замечает даже, как Осаму вонзает ей в бедро шприц с какой-то жидкостью. Она стонет от боли, когда суицидник разрывает поцелуй. — Что за хрень? — успевает она лишь сказать, как её тело немеет, и она падает на постель. И снова двадцать пять, думает Яна. С онемением тела приходит и неспособность выдать из себя звуки. Она с непониманием смотрит на Осаму, но тот начинает обрабатывать её руку и запястье домашней аптечкой Оды. — Это для того, чтобы ты не наворотила дел, — с особой заботой говорит он. — Нам нужно сбежать, я предал Портовую мафию, — спокойно рассказывает он, наматывая бинт на руку. Роется по дому, достаёт какие-то вещи из шкафа и, к стыду, переодевает Яну в мужскую одежду. Парень думает, как бы перенести тело девушки, когда трогает её изгибы, натягивая на неё футболку. Ему так хотелось с ней предаться похоти, придавить к матрасу, прижаться голой кожей к её. Казалось, если так сделать, пустота заполнится, а голова перестанет болеть. Надев на неё штаны, он несколько минут держит её в своих руках, пряча лицо ей куда-то в шею. Руки на талии поднимаются вверх, прижимая к себе сильнее, так что Яна тяжело выдыхает. Отпуская тело, он укладывает Яну, убирая ей волосы за уши, а потом начинает расхаживать по квартире в поисках чего-то. Собирает какие-то таблетки, деньги, выбрасывает телефон, что лежал на столе, а потом находит большой чемодан. — Отлично подойдёт, — невесело говорит он, принося его к кровати. «Только не это», — думает Яна. «Прошу, нет». Она пыталась покачать головой в знак протеста, но не смогла из-за препарата. Осаму же открыл чемодан, убрав всё, и укрыв его тонким пледом, что лежал на кровати, и аккуратно поднимает девушку, укладывая в него. Сгибает её ноги, раскладывает её руки трепетно. — Ты знала, что такая маленькая? — он смотрит на свою работу, видя, как она идеально вместилась и лежит боком в чемодане. — Прости меня, Яна, но тебе придётся какое-то время полежать в чемодане, — он целует её в щёку. — Поспи, — и закрывает чемодан, оставляя совсем немного промежутка для поступления кислорода. Девушка тихо плачет в чемодане, пытаясь качать головой, просить выпустить её, но тело совершенно не подчинялось. Осаму же обнимает чемодан пару минут и сам начинает собираться. Он должен в эту же ночь сбежать. В Токио, там он может отлежаться, там его не найдут, там есть одарённый якудза, который поможет ему. Так он сможет начать новую жизнь с Яной. Так он отрежет своё прошлое.