На краю моря

       Блондин сидел в прихожей, на кафельном полу, то и дело постоянно посматривал то часы, то на прохожую дверь. Его любовник, никто иной как — Какаши Хатаке, всё ещё не пришёл домой, хотя обещал прийти через минут 10-15, но уже опоздал. На целых двадцать минут, даттебайо! — Где его вообще носит?! — думал Наруто, что знатно злился на Хатаке. Хотя тут даже не злился, он был, скорее, обижен на него. И тем не менее, эмоции Узумаки менялись с огромной скоростью, как и мнения в его голове. — А что если он упал и поранился, или может вообще... - Наруто всегда сильно нервничал, когда пепельноволосый уходил от Узумаки слишком далеко, либо же когда опаздывал, или уходил, и при этом ты даже не знаешь его точного местонахождения. К примеру — дергал волосы, сжимал запястья, иногда даже кусал свои колени, оставляя на них в итоге синяки. Обычно в такие моменты он параноидально прокручивал все возможные варианты, что же на самом деле произошло, всё время меняя своё мнение по типу — "Какаши сам виноват и нет это я виноват во всём". И отнюдь, большинство мыслей были явно не самого хорошего содержания. Ну ведь и вправду, почему человек может опоздать? Одним из самых хороших вариантов (и, похоже единственным) что «он встретился с другом», но этот вариант не подходит — ведь Какаши человек не особо общительный — всё своё время он пробыл со своим парнем, да и он ни с кем не знакомился, ну а ведь зачем? Ему и Узумаки хватало, а в других он не нуждался.                    «Копирующий», как его прозвали бывшие коллеги, знал обо всех страхах «усатика», поэтому всегда был с ним чуть ли не все круглые сутки (за исключением, пожалуй, уборной). Когда же ему всё-же приходилось оставлять на время лисёнка одного, то возвращался домой как можно раньше, то и дело проверяя, всё-ли хорошо с его любимым. Правда, обычно Узумаки так сильно-быстро не расстраивается и не нервничает, когда его нет такое малое количество времени, но только именно сейчас почему-то он волновался пуще прежнего. Наруто понимал что всё, всё это очень глупо, но после смерти родителей, когда он их ждал, но в итоге всё же не дождался у Наруто развился этот «дикий страх», и Наруто себя сотню раз винил себя за это, и1 всегда извинялся перед Хатаке, на что тот всегда - успокаивал и поддерживал, говоря что это всё пустяки да мелочи, и они ведь всё пройдут вместе до конца, ведь знает, в какой ситуации был его возлюбленный, и старательно помогает и поддерживает, не давая утонуть в этой пучине страха, в которой сам чуть не оказался в детстве. А может и оказался. Но его сейчас это не волновало.       Вот и этот момент настал, - Наруто, кажется, добрался до последней стадии — тело начало крупно дрожать, а блестяще-голубые слёзы уже стекали по лицу блондина, хотя тот максимально пытался их сдерживать.       «Пытался» здесь ключевое слово, потому что вместо того, чтобы остановиться, слёзы лишь лили с новой силой, а мозг так и подкидывал страшные картинки с более страшными мыслями. Да даже тело отказывалось его слушать, даже с усилением блондин не мог пошевельнутся, только разве что пальцами.       Не проходит и получаса, как Какаши влетает в квартиру, глазами осматривая помещение, почти сразу же замечая побледневшего и еле дышащего юношу со слезами на глазах. Какаши тут же подлетает к своему солнышку успокаивает и нашёптывает на ушко блондина успокоительные слова о том что он рядом, готов на всё ради него, и то что они справится с этим. Вместе. — Хей, Шиии! — прокричал Узумаки, который тем временем был укутан в одеяло на подобии кокона, при этом сидя на кровати. — Да, солнышко? — Пепельноволосый вышел с кухни, подсев на кровать возле лисёнка. — А давай сходим на берег моря? — воодушевлённым голосом спросил Наруто, который даже не сомневался в том, что эту идею одобрят. — Хм, хорошая идея, малыш. Тебе бы стоило не много отдохнуть в компании.Ты хочешь прямо сейчас? — уточнил Какаши. — Да! — завизжал Наруто от радости, ведь прохлаждаться на пляже он мечтал ещё с вчерашнего вечера до сяго времени. — Хорошо, тогда собирайся, мы идём в путь. — умилившись с детского и радостного визга, парни стали собирать вещи попутно спрашивая и отвечая на вопросы по типу — «Мы там будем купаться?», «А там тепло?», «Интересно, а там будут рыбки?» и так далее.       Волны были впервые за немалый промежуток времени спокойными, даже несмотря на ветер, рыбаки во всю рыбачили на выделенных участках для них. Наши голубки проходили мимо них, держась за руки. Наруто то и делал, что с искорками в невинных глазах смотрел на это дело. Вроде бы, два несовместимые вещи как Наруто Узумаки — громкий, эмоциональный, слишком подвижный; и рыбалка — тихая, без каких либо звуков и движений, - и слишком много радости от только одного пойманного карася здесь не особо-то и приветствуется.       Но ему на это всё равно. Если Наруто интересно, то ему не укажешь. Да и стоит ли? Никто кроме Какаши не мог сказать Наруто что-бы прекратил. Да даже если бы мог, то это бы точно не подействовало на блондинчика. Но, в любом случае, Какаши никогда бы не запретил Наруто заняться чем-то новым. Он слишком сильно его любил и не мог так с ним обращаться.       Они, наконец, здесь. Что было удивительным, никого на причале из людей не было, но это только им на руку. Присев на причал при этом всё ещё держась за руки, парочка положила портфель и Наруто стал наблюдать за закатом, только внимание Какаши было всецело направлено на его личное солнышко, ну и на поглаживании его щёк, рук, волос… Какаши только изредко присматривался к уже почти убежавшей яркой звёзде. Ветер дул в их сторону, при этом бив их по лицу холодным воздухом, от чего Наруто слегка поморщился, и мурашки целой стаей стали тайком проходиться по всей коже, вызвав легкую дрожь, что конечно же не укрылось от глаз Какаши. Он достал из рюкзака плед и стал подзывать лисёнка к себе на коленки. Узумаки же сразу запрыгнул на любимого, даря ему крышесносный и полнейший любви, поцелуй, что копирующий даже забыл для чего подозвал мальчишку и просто отдался чувствам, прижимая его талию на столько, на сколько это возможно.       После же, когда они перестают мять губы друг от друга, они отдалились от таких манящих губ партнёра, но тела всё также находились очень близко к друг другу, Хатаке всё-же вспоминает про то, зачем он подозвал лисёнка и закутывает пледом обоих, и случайно перестаравшись замотал Узумаки от головы до пят в пледе, только светлая макушка видна. После того как его грациозно «замотали заживо», лис прижался к груди Какаши, не намереваясь её отпускать. До вышеупомянутого похоже всё-же дошло что Узумаки явно не собирается выходить, он произнёс. — Наруто, вылезай, задушишься ведь. — Это говорит мне человек, который сам меня запутал! — закапризничал вышеупомянутый. — А ты что, на меня обиделся за это? — он знал, что Наруто на такое обижаться уж точно не станет, но всё-же на всякий случай уточнил. — Нет, но вылазить я всё равно не собираюсь. — Нару, ты же сейчас и вправду задохнёшься! — Тогда это будет прекрасная смерть. — О-о, господи, — глубоко вздохнув и выдохнув, Хатаке сам достаёт Наруто и прижимает к себе, нежно водя по всей шее, плечам, щекам. Хоть Наруто и начал противиться, пытаясь залезть обратно, но через некоторое время всё же решив, что лучше уж будет получать кайф от поцелуев в шею и губы, чем умирать от недостатка воздуха. Да и Ши не было желание бросать. Поэтому он принимал нежные ласки и был послушным. Лис сжимает талию партнёра, и при всём при этом, сладко мурча на ушко тому. Блондин очень был благодарен Какаши за всё. За то, что он его всегда поддерживал. За то, что всегда был рядом. За то, что он его попросту любил. Оберегал, кормил, лечил. Да и вообще за весь тот путь что они прошли вдвоём.Шли, улыбаясь всем невзгодам, держась за руку — Какаши. — Да, лисёнок? — Какаши немного удивился, ведь в последний раз Наруто называл его именно «Какаши» было ещё задолго до того, как они начали встречаться. — Я.Я люблю тебя! Я люблю тебя больше всех на свете, Какаши Хатаке! — Чуть ли не крича сказал Узумаки, после чуть тише добавил. — Спасибо за всё, Ши. — с потеплевшей улыбкой и ласковым взглядом, который будоражил кровь, поблагодарил он Хатаке, когда тот, сидел с удивлённым взглядом, всматриваясь в такие чистые глаза, коих было очень мало, если конечно они были не только у Узумаки. — Я тоже тебя сильно люблю, солнце! — Какаши так же тепло улыбнулся, подтягивая губы Наруто к своим, и мягко соприкасаясь со сладкими и немного пухлыми губами, утопаясь в бездне любви и нежности на одну с лисом.