Солнце

Маленькие приморские посёлки обладают каким-то особым шармом. Если ты – измотанный офисный работяга, запертый практически на целый год в каменных джунглях столицы, то тебе не устоять перед их магией. Очень странно, что люди не придумали легенд о крохотных селениях у моря, заманивающих усталых путников в свой ласковый, солнечный плен. Мори Огай точно в него попался. Привычный асфальт под ногами сменился грунтовой узенькой тропинкой и шуршащим песком. Грохот автострад и поездов метро заменили крики чаек и шум волн. И даже люди в этих местах не были похожи на людей – словно каждый превращался в игривого полубога, беззаботного духа, напоённого солнцем и пропитанного морем. Здесь не было места душным, тесным костюмам, галстукам-удавкам и туфлям. У маленьких посёлков на морском побережье были свои, никем не названные правила, неукоснительно следовать которым должен был каждый. Правила о минимальном количестве одежды, об отсутствии обуви там, где начинается полоса песка, о паре бокалов холодного вина к ужину, о позабытых часах. «И правда, – подумал Мори, – ведь мы снимаем обувь, входя в дом». Чем лучше ты выполнишь условия, тем лучше тебя отблагодарит божество, притворившееся посёлком у моря. Белокожий тощий Огай одним своим видом давал понять, что он издалека. Среди загорелых обывателей он выглядел чем-то совершенно отличающимся по виду от человека, и всё же, правилам следовал. Ступал по нагретому песку босыми ногами, жмурясь и улыбаясь от удовольствия, как старый кот, не надевал ничего плотнее полупрозрачной накидки днём и юкаты вечером, то и дело хватаясь за тюбик с солнцезащитным кремом, а на закате неизменно пил вино. В такие моменты его тихое одиночество скрашивало только море. До тех пор, пока не появился он – рыжий, как само пламя, загорелый, улыбчивый и ужасно шумный. Мори не залюбовался им, нет – он застыл, глядя на него, замер, будто ему открылась великая тайна. Над крохотными посёлками у моря всегда светило особенное солнце, игнорирующее все законы физики и астрономические знания человечества – вот оно, воплотилось парнем с рыжими волосами, прыгает выше волейбольной сетки и вдохновенно матерится во всё горло, когда мяч летит прямиком в Мори. Солнечное божество носило имя Накахара Чуя. Отдавая мяч из рук в руки, Мори на секунду почудилось, что он – бледный, чувствительный к высоким температурам – обожжётся, если прикоснётся к нему. Чуя держит в себе целое солнце, как ему не быть горячим?.. Но Чуя оказался человеком. Быть может, чуть менее человеком, чем все остальные, но Мори было плевать, даже если бы он оказался самим дьяволом. Всё началось со старого, потёртого волейбольного мяча. Началось, зацепилось, смешалось, несколько раз взорвалось и ухнуло вниз, будто вагонетка на американских горках. Кажется, это был их рассудок, или сердца, или они сами, взявшись за руки, полетели куда-то в параллельную реальность. Бойкие извинения Чуи не были похожи на извинения – скорее, на настойчивый флирт, не рассматривающий такого варианта, как отказ, ведь «это лучший якитори на побережье». Якитори, закат на диком пляже, скала, с которой в штиль можно рассмотреть отражение млечного пути в море. Молодое вино, с которого снесло крышу в пару глотков. Хотя Мори предпочитал думать, что вино здесь ни при чём, просто от поцелуев с самим солнцем можно поймать тепловой удар. Прогулки на рассвете босиком по холодному песку, вода цвета молочного серебра, безумный заплыв на катере подальше от людей и такой же безумный секс до изнеможения и дрожащих ног. Солнечное божество по имени Накахара Чуя оставляло не ожоги – собственнические метки, как месть за исцарапанную спину и украденную душу, потому что Мори ни за что на свете не согласится расстаться с его теплом. Мори Огай – похититель солнца.