Первая царица

Бывают такие моменты, когда люди чувствуют себя абсолютно чужими. Им кажется, что они не на своём месте, что вокруг всё должно быть совсем по-другому. Наверное, такие моменты бывают у всех. Только одни действительно могут поменять свою жизнь так, как им хочется, а другие загнаны в определенные рамки… Потапова Инна была по-настоящему счастливой девушкой. К тому же, она сама это осознавала и никогда не забывала об этом. Так как она является круглой сироткой, её с младенчества удочерили Алексей и Мария Потаповы. Они были богаты, но бездетны, так что Инна всегда была окружена любовью и заботой. Но не подумайте, что она избалована — это вовсе не так. Её с детства приучали к дисциплине, вежливости и состраданию окружающим. И уроки не прошли даром. Сейчас этой девушке уже девятнадцать лет, она учится в университете, а выросла умницей и красавицей с кругловатым лицом, курносым носиком, чёткой линией губ, слегка зауженными светло-зелеными глазами и длинными огненно-рыжими волосами. Живёт она в трехкомнатной квартире недалеко от своего вуза и совсем близко к ресторану своих родителей. Да, семья Потаповых владеет сетью ресторанов. Как видите, жаловаться ей не на что, да, она и не собиралась, но… — Инна! Девушка открывает глаза и удивительно смотрит на преподавателя, стоящего возле неё: — Не спи, — кротко заметил педагог. — Ещё вопросы по поводу экзамена есть? «По поводу экзамена — нет, — подумала про себя Инна. — А вот, по поводу этого ужасного состояния — да». После консультации девушка пошла в ресторан к своей лучшей подруге. — Всё, нет больше сил терпеть! — заявила Инна, сев на стул на кухне возле симпатичной девушки двадцати трёх лет, которая в это время замешивала тесто. Сама подруга Инны была невысокая, белокожая, с красивой фигурой, овальным лицом, слегка выступающими передними зубами, аккуратным носом, зауженным подбородком, кудрявыми русыми волосами, постриженными под каре и глубокими серыми глазами. — Что случилось? — спросила она у Инны, при этом со злостью меся тесто. — Зина, можешь так не делать, пожалуйста? — попросила Инна. — А то возникает чувство, что ты вместо теста представляешь себе какого-то человека. Зина остановилась и устало взглянула на подругу. — Инна, — начала она. — Я понимаю, что твои родители святые. Я благодарна им, что они взяли меня на работу без образования, что позволили мне жить в твоей квартире, но не думаю, что они погладят меня по головке за то, что вместо повара я работаю твоим психоаналитиком. — Извини, — пробормотала Инна, в то время как её подруга продолжала работать. — Ты говори, говори, — сказала Зина. — Я слушаю. Инна глубоко вздохнула и начала: — Мне в последнее время снятся сны. Там я… это я. Меня называют по-другому, и вообще всё не так… Но это будто правильно. Как будто это и должна быть моя жизнь. Но… В каждой из этих жизней я несчастна. Я не люблю своего мужа и чувствую, будто я не на месте. И после этих слов остаётся такой осадок… Неприятный… Но такой настоящий… Ни о чём больше не могу думать. Только об этих снах. Не знаю, это потому что… — Сессия у тебя «потому что», — перебила девушку Зина, — вот и лезет в голову всякая ерунда. Ты лучше открывай конспект и зубри. Ты, вон, предыдущий экзамен еле-еле на четверку вытащила. — Эх, Зинка, — надулась Инна, — я тебе душу свою выворачиваю, а ты… — Да, да, я поняла, — снова перебила её подруг. Больше Инна эту тему не поднимала, потому что знала: её подруга вот так уходит от ответа только тогда, когда действительно не может помочь. Так что Инна стала просматривать конспект и запоминать то, что ещё не выучила. Но продолжалось это недолго: Зинка вскоре закончила с работой, и девушки поехали домой. В остальном день тоже прошёл спокойно, но ночью Инне снова приснился сон. Она, ещё совсем маленькая смотрит на два размытых силуэта: мужской и женский. Юноша держит в руках какую-то странную дудку, а девушка говорит: — Тебе здесь не место.