мучение.

Где-то там прячется его Эрен. Его мальчик. На Леви сегодня что-то нашло. Какое-то настроение… словно он светится изнутри, словно тысячи солнечных лучей пробиваются прямо из его живота, сердца и освещают все вокруг, и Леви даже мешает этот свет. Поэтому по пути домой из своего собственного чайного магазинчика в городе он возвращается по другой тропе — подлиннее. Если пойти иной тропой, то можно набрести на цветочную поляну. Сейчас как раз стоял жаркий июль, и полевые цветы вовсю распускались, благоухали и подзывали пчел своим манящим запахом. Из-за духоты июльского дня запах цветов смешивался с безветренным воздухом. Запах этот пробивался в нос и был чрезвычайно навязчивым, но это не сильно отвлекало Леви от задачи, которую он себе поставил. Он насобирал полевых цветов — ромашек, васильков, маков да мышиного горошка, перевязал специально приготовленной веревочкой и сформировал букет. Букет получился довольно объемным и красочным, поэтому Леви показалось, что Эрену понравится. Эрена он держал вдали от всех в старом нежилом доме. Дом этот разваливался на части, но это было единственное довольно безлюдное место. Может, хоть раз в год пройдет здесь человек, заплутавший в поисках земляники. Дорога для Леви каждый день была дальняя. Но ничего страшного, ему уже стало это привычным изо дня в день. Изо дня в день. Надо сказать, что Леви очень постарался и сделал его вполне обитаемым. Если ты непривередливый, познавший многое солдат, то и дощечка покажется теплой кроватью. В дом этот не проникали ни дожди, ни даже лучи света. Эрену не нужны были лучи света. Вечером Леви наконец-то добрался до худенького дома, в котором коротал время Эрен. Цветы немного повяли, но Йегер не расстроится. Леви это знал. Ведь там, в глубине, за этой искаженной оболочкой был его Эрен. Леви поднялся по крыльцу, открыл дверь. Эрен никогда не пытался сбежать, но Леви закрывал его на ключ от посторонних глаз. Услышав звук брякающей связки ключей, Йегер оживился. Послышался рык, заскрежетали когти по деревянному полу. Это Эрен поднялся с пола и пошел навстречу своему капралу. Так было всегда, каждый день. Они проводили ночи вместе, в темном доме, куда не проникали свет, дождь и любой другой человек, кроме Леви. Аккерман протянул ему букет. Эрен посмотрел на букет своими глубокими голубыми глазами. Леви никогда не называл его чудищем, тварью, чудовищем или монстром. Он знал: где-то там, внутри, в глубине этой мрачной оболочки прячется его Эрен. Леви утаивал его от всех, иначе его бы убили любым способом. Когда-то рослый девятнадцатилетний парень с широкой грудью и суровым, наполненным ненавистью и желанием отмщения взглядом и пугающей красотой, в результате последней битвы и победой над Дрожью земли превратился в трехметровое горбатое существо с синюшно-серым цветом лица, искаженным гримасой осознающего свое положение чудища. У него были костлявые тонкие ноги и руки, которыми он еле совершал движения. Ходить ему и вовсе было трудно из-за непропорциональности тела и тонюсеньких ног. Леви скрыл его ото всех, опасаясь за его «жизнь». А жизнь ли теперь это была? Эрен больше не умел разговаривать. Он рычал или мычал, издавая ужасные звуки в ответ на немногочисленные реплики Леви. Эрен больше не был теплым, прикосновения к нему отдавались мерзким холодком по всему телу. Эрен больше не пах мылом и чаем, теперь от него исходил запах сырости и плесени. Но глаза его оставались неизменными. Леви помнил глаза своего прежнего Эрена, совершенно запоминающиеся, остающиеся в памяти каждого человека глубокие глаза. Да, внутри этого чудища был Эрен — тот самый мальчик, что желал свободы, победы, справедливости. Тот самый мальчик, что горел ярче любого огня. Тот самый мальчик, что однажды оступился, пойдя на поводу у мести и желания уничтожить все то, что его разочаровало. Его разочаровало то, что было там, за стенами. Он не выдержал эту правду. Где-то там был Эрен, который совершил непоправимое. Дрожь земли нанесла огромные потери среди людей, нарушила баланс природы, оставляя пустынную неплодородную землю после себя. И где-то там, за этим девятнадцатилетним юношей скрывался его Эрен, пятнадцатилетний мальчик, вспыльчивый, горящий, но улыбчивый и с яркими глазами. Костлявые пальцы с длинными синими когтями взяли из рук Леви букет. Эрен издал стон и затем несколько булькающих звуков. Длинные синие пальцы стали перебирать этот букет, притрагиваясь к этим прекрасным полевым цветам, уже мертвым, но красочным. Эрен давно не видел подобного. Леви чувствовал, что ему понравилось. Где-то там, если снять оболочку чудища, быть может, там спит его Эрен, что всегда целовал капрала в их замке, Эрен, который все еще моментами радовался или плакал, Эрен живой, жаждущий жить. Леви не мог его убить. Он пытался это сделать, порезав его руку клинком, но у него ничего не вышло. Он слишком привязался к тому Эрену, что спит внутри этого искаженного судьбой чудища, спит как младенец. Что же ты наделал? Они садятся на деревянный пол, Леви смотрит на Эрена — волосы его, грязные и сальные, спадают на лицо, и он тоже смотрит на Леви. Да, он должен его любить. Леви должен о нем помнить, потому что его голубые глаза отчего-то не потухают в этом кромешном аде. Аде его бесконечных мыслей о действиях, которые он совершил. А поэтому кто-то свыше его наказал, давая Йегеру искаженное некрасивое уродливое тело, что отражало все совершенные им поступки, а точнее, один самый чудовищный в мире поступок. Леви ставит цветы в банку с водой. Ночью они засыпают, лежа на полу и взявшись за руки. И рука Эрена некогда горячая, согревающая вечно холодные руки Леви, теперь омерзительно ледяная. На следующий день, уходя домой из своего чайного магазинчика, Леви снова решает подарить ему букет полевых цветов.