Лёд в наших венах

- «Доля ангелов» всегда рада старым клиентам, заходите ещё! – кричал Чарльз вслед главе гильдии приключений и их новенькому участнику – совсем зелёному Джеку. Что мужчина, что парень, еле стояли на ногах и норовили упасть в ближайшую клумбу, подмяв под себя свежевысаженные цветы. Сбитые стулья перед таверной подтверждали это. Откинув хвост на спину, Дилюк расставлял всё на свои места: двигал столы и ровнял стулья, чтобы всё было готово к приходу утренних посетителей, а также расчищал доску объявлений от мусора, чтобы плакат о поиске был лучше виден. - Больше.. мх.. не буду покупать, ик, пиво, - пробормотал Джек. Объёмный рюкзак тянул его на землю, но и парень не сдавался: тянул его в противоположную сторону от чего медвежья фигура Сайруса была действительным спасением Джека от столкновения с брусчаткой. - А что ж ты заказывать собираешься? – Сайрус повернулся чтобы помахать в ответ хозяину таверны и бармену, а Джек, как тряпичная кукла в объятьях ребёнка, повернулся вместе с ним, теряя равновесие. – Как ты думаешь стать лучше без этих тренировок? - Ик! Не знаю… - плечи парня поникли и выглядел он так будто заплачет в любую секунду. Сайрус поправил руку Джека на своём плече и пустился в размышления. Монокль, давно спавший с его лица, покачивался на золотой цепочке, повторяя в воздухе маршрут заплетающихся ног его хозяина. - Ну, смотри. Не будешь пить – не станешь сильным как я, а ты же хочешь этого, да? – парень оживленно закивал. - Не станешь сильным как я – не сможешь выполнять поручения, не сможешь выполнять поручения… Не желая слушать дальнейшие рассуждения Сайруса, Дилюк зашёл в тёплое помещение, хлопая бармена по плечу и зовя его за собой. - Если хочешь убедиться, что они дойдут до гильдии – проведи их. Если нет, то вернёмся к работе. Во время праздника её особенно много, и ты знаешь это не понаслышке, - бармен понимающе кивнул головой, закрыл дверь и взял швабру в руки. Винные пятна ждали его. Удостоверившись что тот занимается работой, Дилюк сам встал за стойку и продолжил натирать бокалы. Их ждала долгая и нудная ночь по уборке «Доли ангелов» после состязания бардов и главных пьянчуг Мондштадта, устроенного Венти. Но их касса была полной, что тоже не могло не радовать хозяина заведения и его сотрудников. Вот только в следующий раз придётся увеличить партию доставляемого вина – запасы таверны были крайне малы и, если следующая ночь повторится, им придётся приносить извинения, за то, что больше не могут порадовать своих посетителей охлаждённым вином. Дилюк мысленно отметил это про себя и поставил сверкающий чистотой бокал на край барной стойки к остальным. Дверь таверны медленно открылась и на пороге появилась тень, вызвав удивление присутствующих. Даже самые заядлые ценители вина из одуванчиков давно опочивали в своих постелях или цветочных клумбах. - Простите, но сейчас «Доли ангелов» закрыта для посетителей, но мы будем ждать вас утром, - огненный взгляд под недовольно изогнутой бровью неспешно поднялся на позднего гостя и замер. Зрачки Дюлюка сузились по состояния щёлки и начали подрагивать. - Прости, просто не знал куда ещё можно пойти, - Кэйя окинул фирменной ухмылкой присутствующих. Из уголков плотно сжатых губ потекла струйка крови, ноги подкашивались, а красное пятно на боку куртки становилось всё больше. Сам капитан кавалерии опершись о дверной косяк сполз на пол, голова его, с уже лёгкой улыбкой, склонилась к груди. Окровавленная меч-флейта со звонким ударом аккордов упала на деревянные половицы. Выйдя из оцепенения, Дилюк не церемонясь перепрыгнул через барную стойку. Задетые им несколько бокалов угрожающе качнулись и упали на пол. Чарльз медленно попятился пока не уперся спиной в колонну. Костяшки рук, сжимающих швабру, побелели. Всё происходящее как будто было в замедленной съёмке, пока ноги Дилюка не встали обратно на пол. В два скачка оказавшись около Кэйи, Дилюк прислонился к его груди. Тук-тук. Тук-тук. Сердце медленно, но ритмично отзывалось в грудной клетке. Осмотревшись по сторонам и поняв, что Монд такой же тихий и безмятежный, как и до прихода Кэйи, Дилюк аккуратно втащил его внутрь и с громким хлопком закрыл дверь. От удара по потолку и прилегающей стене пошла трещинка, откуда упало пару чешуек штукатурки. Оглянувшись на всё ещё стоявшего в ступоре Чарльза, Дилюк был готов взвыть. Крикнув на подчинённого, мужчина лихорадочно начал обдумывать ситуацию и на инстинктивном уровне придвинул бессознательного Кэйю к своей груди, прижимая к ране на его боку руку, от чего перчатка начала пропиталась тёпой кровью. Отойдя от потрясения, пальцы бармена сжались и разжались на рукояти швабры, показав тем самым, что он пришёл в сознание и был готов выполнять всё, что ему скажут. - Тряпку быстро! – непривычно резкий голос Дилюка, эхом прокатился по комнате. Чарльз начал суетливо бегать по всему залу таверны в поисках злосчастной, и, наконец, найдя её, метнулся к двум мужчинам, на полу около которых успела образоваться небольшая лужица крови, не смотря на старания Дилюка остановить её поток хоть как-то. Вырвав из рук бармена тряпку и коротко кивнув ему, Дилюк трясущимися руками прижал материю к кровоточащему боку Кэйи. Повернувшись к стоящему на коленях Чарльзу, Дилюк начал раздавать новые распоряжения. - Достань аптечку или найди что-нибудь чем можно обработать рану. После, когда я уйду, займёшься уборкой и, если не успеешь, то закроешь таверну до завтрашнего вечера. Будут недовольные – следующим днём нальёшь им по бокалу за счёт заведения, - голос мужчины хоть и был спокойнее, но всё равно в нём слышались истеричные нотки. – Все убытки будут тебе возмещены, – в ответ на слова ему молча кивнули. - Но, может всё-таки лучше доставить господина Кэйю в собор, - Чарльз осёкся, - Там сёстры, Барбара! Они знают, что делать и как помочь лучше! - Нет, они сейчас слишком заняты своим, и я знаю лучше, как надо помочь, - Дилюк говорил, отчеканивая каждое слово. Твёрдая намеренность давила и бармену ничего не оставалось, кроме как смириться. Помогая обрабатывать рану содержимым аптечки, Чарльз помог Дилюку поднять Кэйю, укутанного в его камзол, на руки. - Меч, - Чарльз послушно передал уже чистый клинок Кэйи и поспешил открывать двери чёрного выхода. Открыв чёрный выход, он потом ещё долго провожал взглядом удаляющиеся фигуры, а потом молча сложив руки в молитвенном жесте, вознёс молитву Барбатосу, чтобы ветер проводил мужчин куда бы они ни шли.

***

Вынырнув из виноградных кустов, Дилюк судорожно выдохнул. Из его рта вырвалось маленькое облачко. Хоть была и теплая весна, ночью на винокурне всё равно было прохладно. Ощущения усиливал и холодный металл меча-флейты у его бедра. Взглянув на Кэйю, дыхание которого за весь путь успело выровняться, и на его рану, Дилюк ускорил шаг, насколько это было возможно. Сапоги увязали рыхлой почве и чавкали в грязи. Дойдя практически до дверей, им на встречу вышел старик Таннер. Окинув взглядом двух мужчин, он, без лишних вопросов, просто кивнул головой в знак приветствия и открыл дверь, а потом так же молча закрыл её за спиной Дилюка. Таннер провел рукой по лысине, погладил бородку и повернулся в сторону виноградника, продолжая свою ночную прогулку. «Молодёжь, да… Молодёжь» - мелькнуло в его голове, но он не хотел об этом думать сейчас, и просто отпустил эту мысль, наблюдая как из-за кустов, плавно двигая крыльями, вылетала кристальная бабочка. Оказавшись в стенах винокурни, Дилюк закрыл глаза, привыкая к её темноте. Открыв их, он увидел приближающуюся Аделинду в ночнушке и с канделябром в руке. Главная горничная была бодра и выглядела так, будто только сейчас собиралась ложиться спать. - Что я должна сделать, господин Дилюк? – на лице Аделинды не было и толики интереса – она лишь выполняла свои обязанности, за что Дилюк и был ей благодарен. - Мне нужны чистые бинты, мазь и одежда, - женщина кивнула, - Так же подготовь, пожалуйста, ванну и попроси отменить Эльзера встречи на завтра. Не думаю, что буду в состоянии принимать гостей. - Хорошо, господин. Будет выполнено, - горничная склонила голову и повела мужчину наверх, освещая коридор. Красно-желтые огоньки свеч отражались от отделанных дубовыми панелями стен, подчёркивая углы мебели и подсвечивая позолоченные рамы картин кисти известного, но забытого Архонтами, художника. Ковёр под ногами заглушал шаги, но они всё равно казались оглушительно громкими в безмолвной винокурне. Кэйя нахмурился и приоткрыл глаз: - Только не говори, что это винокурня, - он прыснул. - Хорошо, - Дилюк сделал паузу, - Если тебе от этого будет лучше. Войдя в спальню Дилюка, Аделинда забрала меч с пояса господина и оставила канделябр на прикроватном столике, а после поспешно вышла. Дилюк опустил Кэйю на кровать и опустился рядом с ним на пол, подбирая ноги к себе. Он давно не чувствовал себя настолько опустошённым физически и морально. Сделав глубокий вздох и не открывая глаза, Дилюк откинул голову на кровать. Кэйя лениво повернул голову в сторону красной макушки, в волосах которой застрял виноградный листик и повернулся на бок, пытаясь достать его оттуда. Выхватив его, Кэйя сдавлено кашлянул и раскинул руки. Листок остался зажатым между его пальцев. От неожиданного ощущения и движения около головы, Дилюк дёрнулся и замер. - Прости. Я помню, что ты не любишь, когда кто-то дотрагивается к твоим волосам без разрешения, - Кэйя попытался улыбнуться, но вышло скверно. Неловкую паузу прервал стук в дверь и её тихий скрежет. Аделинда появилась в комнате с подносом в руках, где лежали одежда, бинты и прочее. - Ванна набирается, господин Дилюк. Есть что-то ещё, что я могу сделать? – старшая горничная огляделась и когда её взгляд остановился на Кэйе, она искренне улыбнулась ему. – Рада видеть вас в сознании, господин Кэйя. - Нет. Можешь идти отдыхать, - горничная присела в реверансе, - Только отправь завтра Моко и Хилли в город. Под любым предлогом. Если они узнают, что было сегодняшней ночью, то об этом узнает весь Мондштатд. - Хорошо. Проводя взглядом Аделинду, внимание Кэйи переключилось на Дилюка, встававшего с пола. - Ты собираешься и раздеть меня сам? – в его голосе слышались нотки удивления и детского озорства. Кончики ушей Дилюка покраснели: - Собираюсь выставить тебе счёт за причинённый ущерб, - Дилюк надеялся, что его голос не выдаст его смущения. – Ты сможешь сам сесть? Когда он повернулся лицом к Кэйе, Дилюк был абсолютно спокоен. Кэйя попытался подняться на локтях, но упал обратно на мягкий матрас и одеяла кровати. Повязка на его глазу сползла, и лишь растрёпанная чёлка прикрывала его. На медной коже выступил пот, капельки которого как бы подсвечивали кожу изнутри. Дилюк подал ему руку и Кэйя принял её. Оказавшись в сидячем положении, Кэйя согнулся, склонив голову. Повязка с глаза упала на пол. Дилюк опустился на одно колено и поднял повязку, аккуратно положив её на прикроватную тумбочку и забрав с подноса мазь, что принесла Аделинда. Подняв глаза на Кэйю он застыл. Он видел его без повязки лишь раз, когда они были детьми, в самый первый день появления Кэйи в доме Рагнавиндр, их горничная тогда сняла её, чтобы осмотреть мальчика. И что сейчас, и что тогда, его лицо стало неуловимо грустным, как будто на нём была увековечена вся людская тяжесть. Тяжесть его собственно жизни, тяжесть и бремя окружающих его людей, тяжесть по утрате жизней людей Кхаенри’а, тяжесть… Каждый мог подставить что-то своё и был бы прав. Дилюк протянул руку к лицу Кэйи и осторожно погладил его по щеке, а после поддался вперёд, прислонившись своим лбом к его. Сухими губами он прикоснулся к холодному лбу и нежными поцелуями, как прикосновение лепестков цветка, он начал покрывать его лицо: дрожащие, словно пламя огня, веки здорового и скрытого глаза, острые скулы и щёки, кончик носа, поджатые губы, шею. Осознав, что он делает, Дилюк отдёрнул себя, и от смущения уткнулся лицом в испачканный мех на плечах Кэйи. На его голову опустилась холодная ладошка, которая сначала нежно поглажила по огненным волосам, а потом спустилась ниже, распуская хвост. Красные пряди волнами спали ему на спину. Коробочка с мазью выпала из рук Дилюка. Следом за ней на пол начали капать слёзы. Отстранившись, Дилюк увидел, что в глазах Кэйи льдинками застыли слёзы. Он потянулся чтобы вытереть их, но тот отвернулся. - Я… Займусь твоими ранами. Движения Дилюка были нервными: непослушные пальцы путались в застёжках, цепочках и шнуровках, скользили по ткани. А когда прикоснулись к Глазу Бога – отдёрнулись как ошпаренные. Ощущение было очень ярким, не смотря на перчатки на его руках. Наконец сняв с Кэйи всю верхную одежду и аккуратно сложив её рядом, Дилюк смог нормально посмотреть на рану. Она уже покрылась корочкой и не была такой большой как ему показалась и не задела жизненно важных органов и артерий. Подняв с пола коробочку с мазью, Дилюк схватился за край перчатки зубами и стянул её с руки. Зачерпнув мази, мужчина начал распределять её по ране. Будучи всё это время отстранённым от процесса, Кэйя издал сдавленный стон и прикусил внутреннюю сторону губы, когда мазь коснулась кожи. - Прости, она может жечь из-за содержания волчьего крюка, - Дилюк подул на место контакта раны с мазью. – Нужно потерпеть. Закончив процедуру, Дилюк сделал два шага назад, давая Кэйи пространство. Его падающая тень от луны, которая была молчаливым наблюдателем, зловеще, но в тоже время оберегающе нависала над бледной фигурой Кэйи. - Сможешь сам встать? – Кэйя неуверенно кивнул и попытался встать. Не сделав и шага, мужчина потерял равновесие и был подхвачен на руки, будто ничего и не весил. - Опусти, - Кэйя начал ёрзать чтобы высвободиться, но это заставило Дилюка только сильнее прижать его к себе. - Не вырывайся, - с этими словами мужчина выдвинулся из комнаты. Шаги и скрип половиц эхом отдавались по пустому второму этажу винокурни. Он резко контрастировал с богато обставленным первым этажом, даже свет от люстры не всегда освещал его, хоть тот и считался жилым. Но разве найдётся кто-то, кто посмеет сказать это хозяину винокурни? Кэйю тоже беспокоило это, но он предпочитал молчать. Войдя в ванную, Дилюк аккуратно поставил Кэйю на кафельный пол и собрался выйти, но был схвачен за край рукава. Обернувшись, он встретился взглядом с полными мольбы глазами Кэйи. В полутёмной комнате, освещённой только заботливо оставленным Аделиндой ручным фонарём, казалось, что его глаза светятся, особенно тот, что скрыт за повязкой. Это зачаровывало и пугало одновременно. Дилюк вздохнул, не разрываю зрительного контакта: - Хорошо, я буду тут, - ему хотелось скрыться от этого света глаз, от самого Кэйи. Проверя воду и высвободивши рукав из хватки, Дилюк отвернулся и зашёл за стоящую около окна ширму. Ночной пейзаж отрезвлял его. Руки сами собой сложились на груди и до боли сжались. Не удержавшись, Кэйя слабо усмехнулся с такой картины: он прекрасно видел реакцию Дилюка через ширму. Не без труда раздевшись, он сложил оставшуюся грязную одежду на близ стоящий стул и опустился в воду. Она успела остыть, но была приятно тёплой и пахла лилией калла. Даже после скольких лет… Они помнят? Это согревало Кэйю ещё больше. Услышав плеск, Дилюк не оборачиваясь вышел из-за ширмы и подошёл к комоду. В спину ему прилетело пару капель воду. - Кэйя, - он обернулся, от чего следующая «атака» попала прямо в лицо. Понимая, что он начинает закипать, Дилюк сжал кулаки, но увидев несмелую улыбку Кэйи опешил. Робкими шагами он подошёл к ванной и опустился на колени. – Не давай мне больше поводов для волнения, - Дилюк сжал рубашку на месте сердца. – И я не хочу знать как ты получил эти раны. В твоих словах всё равно будет лишь половина правды. - Но зато я облегчил тебе и Джинн работу, – Кэйя подвинулся ближе к краю и легонька боднул Дилюка. – Разве уже только за это я не заслуживаю похвалы? Опять взгляд этих лживых глаз, заставляющий его сердце неистово биться о грудную клетку. Дилюк отвернулся, но был взят за подбородок и повёрнут обратно. - Заслуживаешь. И даже большего. Не смея больше этого терпеть, он встал и вышел из ванны, кинув через плечо, что будет ждать за дверью. Только выйдя и закрыв за собой дверь, по ту сторону послышался плеск воды. Дилюк облокотился на перила напротив и принялся ждать. Попавшие пару пылинок в нос заставили его чихнуть. - Ты чихаешь как котёнок, - в дверном проёме показалась укутанная в полотенце фигура Кэйи. – Может бросишь быть барменом в «Доле ангелов» и перейдёшь в «Кошкин хвост»? Не обращая внимания на недовольства со стороны Дилюка, Кэйя улыбался во все тридцать два зуба. Его второй глаз скрывала мокрая чёлка. Молча протянув руку и сжав протянутую ладонь в ответ, Дилюк повёл его обратно в свою комнату. Стекающая с хвоста Кэйи вода, оставляла на полу мокрую дорожку. В комнате неприятно пахло жжёным воском. Почти догоревшие свечи, уже не освещали комнату. Отпустив Кэйю и указав тому на стул около комода, Дилюк затушил свечи и открыл окно. Комната заполнилась звуками и запахами с улицы. Послушно опустившись на стул, Кэйя осмотрелся. С его последних воспоминаний комната вообще не изменилась: стоявшая у северной стены кровать с балдахином, платяной шкаф и комод напротив, кресло и пустая ваза около окна. Имеющиеся вещи хоть и заполняли комнату, но та всё равно ощущалась очень пустой. На стоявшую на комоде фотографию опустилась тень. Достав из верхнего ящика расчёску, Дилюк начал расчёсывать спутавшиеся волосы Кэйи. Чтобы не испортить атмосферу, Кэйя старался не двигаться. Но удержаться от вопроса не смог. - Мне казалось, ты оторвёшь часть со мной или зацарапаешь моё лицо на этой фотографии, - Дилюк замер, но через секунду продолжил расчёсывать. - Она нравилась отцу, и я не посмею испортить эту вещь, - пропустив через пальцы сизо-синие пряди, он отдалился. – Одевайся. И когда тот встал, Дилюк опустил фотографию вниз стеклом. Повинуясь, Кэйя начал медленно одеваться в принесённую Аделиндой одежду. Кинув на него искоса взгляд, Дилюк тоже начал подготовку ко сну. Открыв шкаф и повернувшись к зеркалу с внутренней стороны дверцы, мужчина начал монотонно расстёгивать многочисленные пуговицы. Это было уже привычным ритуалом, который в какой-то степени даже успокаивал его. Позволив себе отвлечься от одежды, Кэйя посмотрел на Дилюка. Движения сильных мышц под бледной кожей, шрамы, заклеймившее его тело, обожжённые собственным огнём кончики волос. Каждая битва закаляла его, словно кузнец, закалявший сталь, он не покорялся её ужасам, и она щедро вознаграждала его за это. Кэйя старался, но не мог перестать смотреть, не мог не запомнить расположение каждого шрама. Кашель Дилюка привёл его в чувства. На нём уже был белый халат из плотной ткани до щиколоток, подпоясанный ремнём и скрывающий всё тело. Подойдя ближе, он молча поправил стоявший воротник рубашки Кэйи. И так же молча лёг на кровать, кутаясь в одеяло. Позволив себе наглость, Кэйя вытянулся рядом с ним и укрылся оставшимся кусочком одеяла. С улицы послышался нежный шелест крыльев кристальной бабочки. - Спокойной ночи. - Ночи.

***

Дилюк проснулся рано. Солнце только на половину показалось за горизонтом, окрасив небо в персиковый цвет, и ласкало своими бледными лучами дальние виноградники. Он провёл рукой по второй половине кровати, но ничего кроме остывающей простыни не ощутил. Наконец открыв глаза и приподнявшись на локтях, Дилюк понял, что был в комнате абсолютно один. Но всё-таки кто-то заходил пока он спал: окно было любезно закрыто, а в вазе, тихонько звеня и еле светя голубым, стояла трава-светяшка. Аделинда, Кэйя? Об отсутствии Кэйи говорили только сложенная на комоде одежда для сна и поднятая фотография, с которой на него смотрели улыбающиеся лица мастера Крепуса, Кэйи и его самого. Дилюк со вздохом опустился обратно на подушку, очутившись в море своих огненных кудрей. Полежав так ещё немного, мужчина заставил себя встать. В переодевании Дилюк сейчас не видел смысла, поэтому только расчесал волосы и спрятал в карман свой мерцающий Глаз Бога. На первом этаже слышались голоса и сдержанный женский смех. Не ступив и шага на первую ступеньку, Дилюк остановился. Уголки его губ непроизвольно поднялись, а голова склонилась на бок. Сидящий около камина Кэйя в окружении подушек, что-то очень оживлённо рассказывал, от чего старшая горничная не могла сдержать смех как ни старалась. Чайный набор на столике находился в опасности из-за оживлённых движений капитана кавалерии. Взмах рукой – и на полу образовалось чайное пятно, от чего те двое только сильнее рассмеялись. Отсмеявшись, Аделинда, держась, за живот пошла за тряпкой чтобы убрать беспорядок. Будто чувствуя, что за ними наблюдают, Кэйя обернулся. На его лице смешались удивление и счастье. - Доброе утро, - его голос радостным эхом отозвался в каждом уголке винокурни. – Завтрак ещё не готов, но как насчёт того, чтобы украсить его бутылочкой одуванчикового вина? Ничего не говоря, а просто кивнув, Дилюк начал спускаться. Улыбка на его лице с каждым шагом, казалось, делалась всё шире.