Confetti

В переулке ночь тянется дольше обычного, таблетки толкаются в маленьких блестящих пакетик, наличные скручены и с остатками порошка на краях. Свет фонарей не попадает в эти улицы, что делает их по-настоящему загадочными, кажется, в этом месте люди должны делить поцелуи и любовь, а не деньги от подростков как Чонгук, что мечтают провести вечер с воображаемыми фейерверками в глазах, прикасаться к себе и желать чтобы прикасался кто-то другой. «Ненавижу его» Сзади талию обвивают тонкие руки, а на длинных пальцах блестят кольца. Хосок слегка ниже Чонгука, так что утыкается ему в шею носом, а губами тихо шелестит по коже, тепло выдыхая: — Кого? Он улыбается чему-то своему и оставляет друга без ответа, сгорая внутри от нетерпения надрать кому-то задницу, чего Чон в жизни не делал, но эмоции заполнили его и отдаются дрожью в руках. Квартира Техёна маленькая и обычно пахнет свежим постельным бельём, но сейчас запах алкогольных коктейлей, еды, и, наверное, людей? Так кажется Чонгуку, ему чуждо, но весело. С порога гостей никто не встречает - все действительно увлечённо накрывают на стол и мешают жидкости в пластиковых стаканах. Парень знает здесь всех - они лучшие друзья, но с одной парой глаз встречаться крайне нервно. В комнате резко выключается свет и стены начинают отливать красками от светодиодных лент и самодельного дискошара. Одним ухом Чонгук слушает музыку с колонок, отдающую басами так, что сердце ускоряет биение в темп. Желание облизать взглядом парня напротив лёгким волнением накрывает его, но алкоголь в крови притупляет привычную скромность и две верхние пуговицы рубашки расстёгиваются от жары. Чонгук не поклонник пива, а вот соджу с большим удовольствием, не растягивая, он опрокидывает в себя который раз. Жидкость жгуче обдаёт грудь и сушит губы, заставляя его их облизывать. Хотя, правда ли это соджу? В углу комнаты стоит стул, а на нем ноутбук. Разрешения можно не спрашивать, поэтому Чон молча подходит дабы переключить песню, садясь спиной к присутствующим. «Вот он звёздный час, Чонгук. У тебя есть ровно десять секунд». Маленькая звездочка летит в рот и растворяется в большом количестве слюны во рту - Чонгук волнуется. Был ли это первый раз когда он принимает какие-либо вещества? Скорее это первый раз, когда тебя то ли уязвимым, то ли слегка больше нужного возбужденным увидят люди. Ким Техён съел его последние нервные клетки, и Чон ставит все на то, чтобы забыться на вечер. Этот Ким Техён, с легким запахом сигарет на вьющихся волосах, и сладким одеколоном. На секунду теряясь в мыслях, Чонгук смотрит на руки, забитые тату. Под светом от дискошара они выглядят словно его детские рисунки, такие же каракули с цветными пятнами за краями. Вены красиво проступают на запястье, тоже забитом тату и, наверное, в этот момент парень впервые задумывается, какие сексуальные его собственные руки. Эффект наступает не сразу. Двадцать три минуты - столько нужно Чонгуку. И пока он думает, остаётся уже двадцать. Энергичная песня с глубоким сексуальным и даже неприлично пошлым смыслом разрывает всем уши. Одними губами парень подпевает и даже не замечает на себе тяжелый, почти не пьяный взгляд. Кому здесь жмёт сердце и член больше? Песня за песней, не меняя ритма, Чонгук в предвкушении уже меньше переживает и нагло жжёт взглядом своего «друга», между прочим взаимно. Двенадцать минут. Откуда-то у ребят взялись силы играть в правду или действие, придумывая до ужаса идиотские, как кажется Чону, задания, но даже так они веселые. Техён скользит глазами по телу Чонгука, начиная от острых ключиц до сексуальных бёдер и широко разведённых колен. Пять минут. Воздух на балконе остужает от духоты квартиры и успокаивает бешеное сердцебиение то ли от звездочки, то ли от длительного сидения плечом в плечо, бедром в бедро с Техёном. «Совру, если скажу, что я бы не посидел так дольше и даже не зашёл бы дальше». Уголки губ небрежно поднимаются вверх и Чонгук всё-таки чиркает спичкой и поджигает сигарету, продолжая витать в сексуальных фантазиях. Открывающаяся дверь пугает его и резко бросает на землю после заоблачных мечт. Техён уже с сигаретой в губах, не долго думая, склоняется корпусом к младшему, безмолвно прося подкурить. Тот даже в руки ее не убирает, а прямо лицом притягивается ближе, так что оба прикуривают одновременно. Их легкомысленные в моменте взгляды встречаются и, как-то даже без прежней обиды, улыбаются друг другу. Чонгук мягко откидываются головой к стенке сзади, открывая Техёну приятную картину: его шея слегка блестит от жары, кадык выделяется так, что его хочется очертить пальцами. «Невероятный». Одна минута. Песни из плейлиста Чонгука приходятся всем по настроению, заставляя подняться танцевать. И не в отрывном танце, а как потянет тело и к кому потянет. Кто-то продолжает пить, но все равно танцуя. Техён стоит в проходе, не решаясь двигаться, потому что и правда не умеет танцевать. Секунда. Не трудно догадаться, чья голова ему ложится на плечо, с немыми извинениями, а руки на бёдра, подталкивая в комнату. Чонгук тихо подпевает на ухо, часто выдыхая воздух, из-за чего кожа покрывается мурашками. Штаны неприятно жмут, а в паху горит. В руках его любимый «друг», а по крови расходится наркотик. Чон все так же, приобнимая сзади, ведет и сладко шепчет на ухо. В темноте никто не видит расширенных зрачков и двух стоящих колом членов. Кажется вот-вот и смазка просочится сквозь штаны Чонгука. Звёздочка расслабляет и в то же время приносить бодрость и желание, кажется, сердцебиение Чонгука может услышать каждый, но никто и в сторону двух зажимающихся парней не смотрит. Техён старается редко, но метко шевелить бёдрами, поддаваясь под ласки чужих рук. На шее незаметно появляются следы от укусов и слабые красные пятна. Одного тихого стона хватает, чтобы сорваться и закрыться в комнате. Техён резко оказывается прижатым к двери с обратной стороны своей же спальни. Он не открывает глаз, но чувствует, насколько близко находятся губы Чонгука. Он терпит, издевается, водит носом по щеке и мягко целует, будто их здесь свёл не порыв страсти в танце. Руки Чона все так же сильно держатся за костлявые бёдра Техена, большими пальцами оглаживая кожу под краем футболки. — Я уже простил тебя, — на секунду Чонгук задумывается, правда ли это, или он лишь пытается опустить ситуацию. Но ему правда не хватало. Не хватало этих кучерей спадающий в глаза, длинных пальцев, блуждающих сейчас где-то внизу живота Чонгука. Он правда сдался. Слабак. — Я устал обижаться, Техёни~, — его голос такой сладкий и жалобный, как бы не похоть им двигала. Но он правда простил. Губы сталкиваются в отчаянном поцелуе, то и дело сталкиваясь зубами. Где-то между грязными причмокиваниями звучит тихое: «Я уже тебе отомстил» Чонгука, и Техён знает - он провинился и пришло время извиниться. Он выгибается тазом вперёд больше, блуждая руками на лопатках Чона, проходя отросшими ноготками по ямочкам на пояснице. Кожа кажется уж слишком горячей под холодными пальцами, рисующими узоры. Легкие улыбки, что пускает Техён в поцелуи, заводят Чонгука только больше. Где-то там внутри него столько любви к своему «другу», а этот друг тянется расстегнуть ему ширинку штанов и, все так же, издевается, растягивает момент, не заходя дальше. Отстраняясь, между кожей и языком тянется слюна, а сбитое дыхание обжигает. I used to like liquor to get me inspired But you look so beautiful, my new supplier…. …But I don't need drugs 'Cause I'm already high enough You got me, you got me good Стоны сливаются с громкой музыкой в соседней комнате и почти не слышно: — Больше, — Техёна, — я хочу больше Больше, ближе, глубже, жёстче. Это не просто горячий секс, это горячо заниматься любовью. Никто не пропадёт на утро из холодной постели. Больше Чонгук не будет просто дружить с Техёном. С его любимым Техёном, что извивается под ним и то и дело стонет имя Чонгука ему же в губы. Шлепки тел становятся обрывистей и сердцебиение учащается. Чонгук кусает за соски и, не оставляя возможности отдышаться, грубо сжимает член Техёна в своих руках, надавливая на головку. На щеках румянец, татуированные руки Чонгука в белых каплях, а в голове взрывается хлопушка с разноцветными конфетти.