anxiety

Он дышал дышал дышал и не мог надышаться. Вдохи громкие и прерывистые, и Шото давится воздухом, неравномерно поступающим в легкие. Обычно он дышит так только после сильной физической нагрузки. Или когда ему тревожно. На самом деле это не так плохо, потому что скоро пройдет. Шото пытается себя успокоить, но эти мысли вылетают из головы так же стремительно, как воздух из легких. Он рассеивается вокруг парня, и ему снова кажется, что он окружен, что вокруг него купол, который постепенно сужается. Скоро раздавит. Шото не может сжать руки в кулаки, потому что они настолько ватные, что он только и может, что касаться одним пальцем другого. Но сделать с ними что-то хочется, и Шото дерет дерет дерет до покраснения кожу, чувствуя приятное жжение. Внезапно в горле формируется настолько отвратительный комок, что подростка чуть ли не тошнит, и он бы рад… Дико был бы рад, если бы его стошнило, потому что он не мог достигнуть рвотного рефлекса уже несколько недель. Это звучало как победа, но она оказалась бы такая жалкая, что Шото снова почувствовал рвотный позыв. Отвратительно. Глаза бегали по спортзалу академии, сейчас пустующему, и парень встал и пошел на ватных ногах в сторону рюкзака. Там, глубоко припрятанное и завёрнутое в небольшой кусочек ткани, лежало лезвие. Шото не знал, когда это началось. Возможно тогда, когда он начал действительно осознавать себя после побоев отца. Когда он понял, что у него есть чувства, как бы ему не хотелось показать, что это не так. Быть живым отказалось так болезненно и страшно. Тревога настигала его в совершенно неожиданное время, как сейчас, во время тренировки. Иногда люди называли это состояние панической атакой, но Шото не до конца уверен, что это именно она, потому что это все так сложно. Иногда это длится несколько минут, а иногда растягивается на час и дольше, постепенно стихая, и все возвращается в привычное русло. Он учится жить с этим. В конце концов, с его прошлым, неудивительно, что такое вообще с ним происходит. Так что он просто страдает молча, не позволяя никому увидеть эту его особенно жалкую сторону.