Возрождение Радуги.

- Вер, милый, долго ещё? – тихо вздохнула мама, лежа на кушетке в гостиной. - Минут двадцать, мамочка, - Верде сосредоточенно водил прибором, похожим на джедайский меч (ему был не чужд юмор, а «Звездные войны» всё же стоили потраченного времени), вдоль тела мамы. Этот самый прибор улавливал доброкачественные и злокачественные новообразования чуть ли не на клеточном уровне. - Потерпи чуть-чуть. Франческа снова вздохнула, стараясь не шевелиться, чтобы не исказить показатели, и с любовью посмотрела на сына. Кто же знал ещё десять лет назад, что у неё появится это чудо? Она, молоденькая студентка медицинского вуза, училась на нейрохирурга. Хорошая специальность, и даже местами высокооплачиваемая. А потом, на третьем курсе, влюбилась в аспиранта. Тот красиво за ней ухаживал: дарил цветы, водил в кафе, через несколько месяцев дело дошло до постели. А как только он узнал о её беременности, тут же исчез в неизвестном направлении. Франческа благополучно родила (перед этим выдержав немалую битву с родителями, чтобы оставить ребёнка) и даже смогла доучиться до красного диплома, но никогда не работала именно нейрохирургом. Всё-таки маленьким детям требуется море самых разнообразных вещей, и за них надо было платить. Благо, родители помогали, хотя бы присмотром за ребёнком, пока она работает. Радовало, что Верде был ребёнком умненьким, маленьким гением, но вот папаша у него – козёл винторогий! - Вот и всё, - Флоретти-младший отключил прибор и сел рядом с ней на кушетку. – У тебя всё в норме. - Я рада, - Флоретти-старшая прижала сына к себе и поцеловала его в макушку, услышав тихое ворчание, что он уже не такой мелкий. – Люблю тебя, мой маленький гений. - А я – тебя. И не отдам никакой болячке. Но буду периодически мониторить общее состояние организма. - Обещаю быть послушной пациенткой, если что. Мальчик мог заслуженно собой гордиться, поскольку все приборы, которые он делал (в том числе и в будущем), прекрасно работали. Мама помогла оформить патент на них, чтобы никто не мог присвоить себе чужие достижения, и несколько больниц с удовольствием закупили новое и более точное оборудование. Впрочем, самые интересные экземпляры никогда не войдут в широкий обиход, особенно если сделаны с учетом наличия у пациента Пламени. Когда Верде стукнуло одиннадцать лет, ему с совой пришло странное письмо, с сургучной печатью и написанным зелеными чернилами адресом. Флоретти чуть ли не обнюхал конверт, проверяя на наличие посторонних примесей или прочей фигни, но пахло только пергаментом и чернилами. Хм, ну ладно. Только после тщательных проверок он вскрыл его и ознакомился с письмом. Магия? А что это такое и с чем её едят? Пожалуй, стоит дождаться появления того самого сопровождающего, чтобы выяснить всё поподробней. Пришедший к ним через пару дней забавный старичок, назвавшийся профессором Флитвиком, оказался настоящим кладезем сведений о магии. И как оказалось, магия принципиально отличается от Пламени, работая по совершенно другим законам. Надо же, как интересно! Так что мальчик с удовольствием его расспрашивал об истории школы, работе магии и как она сочетается с наукой, пока они делали закупки к школе в Косом переулке. - Давно я не встречал столь пытливых умов, - заметил мужчина, пока они переходили от магазина к магазину. – Буду рад видеть вас на своём факультете. - А почему здесь такая странная мода? – будущий школьник показал на разгуливающих в мантиях людей, поправляя очки на переносице. – У меня лабораторный халат и то больше к фигуре прилегает. - Волшебники – достаточно консервативный народ, - сообщил профессор, заводя его в ателье. – Мантии – универсальная одежда, к тому же в ней может храниться много чего интересного. К примеру, мой коллега таскает при себе целую аптечку, что весьма удобно, если срочно понадобится какое-то зелье. Мантии различаются по видам: мужские, женские, детские, по крою, по стилю. Есть парадные или, как в твоем случае, школьные. Они могут служить щитом своему носителю. На них может быть вышивка, в том числе руны, стразы, каёмка. В общем, всяческие нюансы. - Допустим, - кивнул Гроза, поправляя очки на носу. Благо, в ателье с него сняли мерки и обещали пошить стандартный набор формы через несколько дней. Следующим пунктом их прогулки был книжный магазин. – А почему тогда так мало предметов? Почему нет той же каллиграфии, ведь не все ученики умеют писать перьями? Да и стиль письма некоторых учебников для школы уж больно замудреный. А попроще эти термины нельзя объяснить, особенно на первых порах, когда ещё не разбираешься в механизмах магии? - А, трансфигурация, - понимающе хмыкнул чароплёт, увидев обложку учебника, который он держал в руках. – У нас учебники пишут энтузиасты, а не профессиональные педагоги, вот и получается, что вроде бы всё объяснил, а понимания у детей нет. Со временем любая информация устаревает, появляется что-то новое, но типографии предпочитают издавать труды уже известных авторов. - Гадюки на вас нет. А если мой фамилиар не попадает под стандарты питомцев, которых можно брать с собой в школу? - И насколько он нестандартный? - Крокодил. - Мда. Я поговорю об этом с директором, и мы что-нибудь придумаем. - Перья обязательны? Просто никогда не приходилось ими писать. - Оно помогает вырабатывать красивый почерк, к тому же натуральные материалы хорошо проводят магию. Закончив с покупками к школе, профессор вместе с подопечным вернулись домой к семейству Флоретти. Полугоблин ушёл от будущего студента своего Дома в десятом часу вечера, после долгой беседы с ним и его матерью. Филиусу ещё никогда не приходилось так долго общаться с первогодкой. Тот буквально завалил его вопросами, терпеливо ожидая на них ответы, а потом ещё и уточнял непонятные для него моменты. Оставалось надеяться, что на его курсе будет только один источник выноса мозга. Ох и взвоют же от него учителя!