Последний луч рассвета.

С кулак стальной сердце с тобой.

Любимый Мондштат. Веселящиеся дети на улицах и площадях играли в догонялки, сдували семена пушистых одуванчиков, водили хороводы, звонко смеясь. Птицы щебетали на каждом углу, пели о свободе и жизни. Взрослые, как дети, резвились, отдаваясь теплому ветерку. Мирный шум города был слышен отовсюду, покуда Рагнвиндр шёл по улице. Хоть он и не любил находиться в Лунном городе днем, но долг искателя приключений звал, да и порой все же нужно выходить в свет. И вот, оказавшись напротив поста, Катерина, что смотрела на «мертвое» лицо парня, нежно улыбаясь, будто перед ней стоял радостный Бенни, а не замкнутый в себе мастер Дилюк. — Мне нужно поручение, — выпалил красновласка, опуская взгляд на черноволосую секретаршу, что сразу же радостно потянулась к бумагам, перебирая небольшую стопку. — Ордо Фавон--- — Не интересует. Мне нужно другое задание, — резко отрезал он. Такая реакция всегда появляется на любое упоминание о великом ордене Ордо Фавониус, который «полуночный герой» никак не желает признавать и всегда отнекивается, слыша просьбу от Джинн или ещё хуже, Кейи. — Нужно доставить пару важных вещей прямиком в Снежную. Заказ от кого-то из Фатуи. Содержимое сказано не трогать. Беретесь, мистер Рагнвиндр? — шепнула девушка, всматриваясь в ценную бумагу. Взор ее был задумчив, а густые брови невольно нахмурились. В ответ на реплику последовал мгновенный кивок, и листок с деталями поручения сразу же оказался на руках парня, оставляя секретаря гильдии ни с чем. Катерина, хлопая черными, словно уголь, ресницами, провожала парня милым взглядом до тех пор, пока он не скрылся из ее поля зрения. Спустя пару минут, искатель приключений уже находился в отеле Гëте, где все ещё по какой-то причине располагались войны Снежной. Скрип. Глаза, прикрытые зловещими масками, сразу же устремили зоркие взгляды на гостя отеля, осуждая его между собой глазами. Немая пауза продолжалась до тех пор, пока новоприбывший не сжал руку в кулак и не произнес следующее: — Мне нужен Иванов, — услышав имя, все Фатуи сразу же разбрелись кто куда, пока к мастеру Дилюку не подошёл один из агентов. — Ну я. Чего нужно? — он осмотрел парня с ног до головы и узнал в нём кого-то необычайно знакомого. Может, он когда-то давно пересекался с ним на миссии, но роли это не играло. — Заказ. Мне нужны эти… — Дилюк заглянул в лист, бегло перечитывая содержимое для перевозки —…шкатулки, — ответа красноволосый мужчина не получил, лишь тихую усмешку, пока агент шёл в комнату. Спустя пару минут, тот вернулся, держа две древесные шкатулки, украшенные мелкой резьбой. Обе с гербом организации, что виновна в смерти отца Дилюка, и странным замком. Протянув их хозяину винодельни, тот ушёл, пока мастер Дилюк оглядывал коробку, подумывая о еë вскрытии. Все же, несмотря ни на что, стоит узнать, что внутри, тем более, это было официальное поручение от организации Снежной, что наводило на странные мысли и воспоминания о том самом роковом дне, что полностью изменил судьбы. Недолго думая, искатель дошёл до таверны, и садясь за привычное место, начал кропотливо работать над взломом. Спустя некоторое количество часов, когда уже вечерело, результаты остались прежними — шкатулка все еще закрыта. Досадно. Но вдруг звук открывающейся двери отвлек парня от дела. — Добрый вечер~ — послышался звонкий и приторно-сладкий голос сводного брата, Кейи, вальяжно шагающего в сторону Дилюка. Он решил по воле случая посетить «Долю ангелов» и как обычно, набухаться до чертиков. Дилюк опалил жгучим взглядом недовольства капитана Ордо Фавониус, пока тот, фирменно лыбясь на знакомого, самодовольно садился за стол. — Оо… Ты сегодня за стойкой? — с насмешкой ухмыльнулся капитан, осматривая владельца таверны. — Сам прекрасно знаешь, что я попрошу, — в ответ, как обычно, молчание, но сразу виден процесс действия бармена: Дилюк потянулся за бутылью с надписью «Полуденная смерть» и начал равномерно наливать напиток, держа стеклянный сосуд в левой руке. Протянув бокал, он резко отдернул пробку бутылки, пуская еë на стойку, уже наливая сладостный напиток в бокал. Поставив его прямо перед братом, тот вздохнул. — Я вижу, ты опять много думаешь. Что на этот раз? — не подавая взволнованности поинтересовался Кейа. Отвечать же Рагнвиндру не особо хотелось. Но все же, кто-то должен знать об его путешествии в Снежную. — Я направляюсь в Снежную на выполнение поручения от Фатуи, — он полез под стойку за одной из шкатулок, после чего благополучно поставил еë рядом с бокалом. Кейа, потягиваясь за напитком, и медленно покачивая самим бокалом, устремил свои алмазные очи на эту занятную вещицу. — Любишь ты появляться там, где не стоит. Но~оо, не желаешь заглянуть внутрь? Я вот очень желаю, — Дилюк, кивнул в ответ и достал из-под той же стойки различные инструменты. Его братец сразу же принялся изучать замок, порой прерываясь на игристое винцо из одуванчиков, что так любезно предоставил любимый бармен. Не прошло и ночи, как замок был взломан, причем невероятно деликатно: следы взлома были минимальны, так что Фатуи не должны были что-то заподозрить, — У-ту-ту! Что же тут у нас! Внутри коробки лежал Глаз Порчи — тот самый механизм с ужасающей силой, что поглощает жизнь всех и вся, при неаккуратном использовании. К сожалению, защитник Мондштата видел этот процесс собственными глазами, и такой ошибки не допустит. — Заткнись, — отрезал он, сжимая руки в кулак сильнее некуда, да настолько, что слышался скрип кожи перчаток мастера. В глаза сразу же нахлынули те воспоминания о роковом дне: смерть отца, запрет на рассказ правды от магистра и битва с Кейей, который прямо в этот момент что-то утверждал, но красноволосый его не слушал. Он впал в некий припадок, думая, что нужно совершить правосудие, возмездие. То возмездие, которое плачет, словно плаха по убийце. —…И что ты будешь делать? — все же, этот вопрос вернул парня в реальность. Выдохнув, он лишь забрал уже пустой бокал у горе-братца. — Ты и так прекрасно знаешь, — Олберич ошалел от ответа, но эта дьявольски прекрасная улыбка все еще была у него на лице. Молчание. Ни один из братьев не промолвил ни слова, стоя как застывшие. Все же, Дилюк прервал этот немой цирк, закрыв и убрав шкатулки под стойку. — Ты не можешь. Какого черта ты это удумал? — Рука Кейи начала заметно трястись. Несмотря на разногласия и некую ненависть, оба брата дорожили друг другом, хотя и скрывали это. Почему? Никто не знает. Даже они. Может кто-то из них считал это ценой того пути, по которому он выбрал жить, а другой не мог простить за стечение обстоятельств. — Могу. Ты, Джинн, Лиза, Эмбер. Все сможете защитить город. Да и она. Ты думаешь, она вам не поможет? Люмин помогла вам с драконом, а другие дела ей тем более по плечу. И вправду, бывший член этого балагана, под названием Ордо Фавониус, верил в своих знакомых и друзей, но вот в саму организацию — ни капли. Обиды прошлого, не более. Но в тяжёлые моменты всегда вспоминаются хорошие люди. Вот и этот момент настал. — Даже так… Ты осознаешь, что идëшь на верную погибель. Зачем? Зачем?! Тебе было мало шрамов во время твоего странствия в течение тех лет? Хочешь уже окончательно добить себя? Тебе уже ни чер-- — Мне плевать, — вновь отрезал красноволосый, глядя на брата. Взгляд его был невероятно решителен и могло появиться ощущение, что прямо сейчас он возьмет меч и пойдет вырезать всех солдат таинственной организации, как делал во время своей ссылки, что устроил сам себе. Но его хладное дыхание и телодвижения говорили об обратном, — я хочу отомстить. Я хочу, чтобы правосудие и справедливость восторжествовали и вечно сидели на троне. Я хочу, чтобы каждая тварь из их шайки истекла кровью и подохла в муках, как мой отец, выдавая имена главарей, после чего превращаясь в прах. Мне нужно видеть их забвение и яркую зарю, жгущую этот мрак, — Братец молчал. Похоже, речь Дилюка его совсем вывела из себя. Протянув бокал к губам, он залпом выпил его. Рагнвиндр сразу подхватил пустой бокал, начиная протирать его. — Знаешь… Я никогда не думал о том, что скажу это, но ты спятил, — тяжело выдохнув почти что пар, он посмотрел в алые глаза того, кого так давно звал братом. Ирония жизни, что больше ни он, ни другой никогда так не скажет, хотя в детстве они клялись друг другу об обратном, — Иди. Оставь только ключи от склада с вином. Если ты умрешь, то мне хотя бы будет чем помянуть тебя, — одноглазый улыбнулся. Можно было увидеть слезы, что были готовы уже литься ручьём, но он держался до последнего. — Иди к черту, — выпалил владелец, ставя стекляшку на место, попутно доставая бутыль «Полуденной смерти» и ставя на стол, — Не выбухай все сразу. Это последнее, что слышал капитан кавалерии перед уездом мастера Дилюка.

***

Спустя пару дней, об отъезде в дальний путь прознали и другие члены рыцарей Лунного города, да и не только они. Кейа очень болтлив, когда пьян, а тут и случай не из приятных, что лишь добавляло горечи. Это как раз и привлекло внимание сестры Розарии, что любила выпить с капитаном, несмотря на чувство опасности. Она прекрасно знала и о тайной личине Дилюка, так как сводный брат рассказывал ей многое. И новость об его отъезде была слегка удивительной. Потому она и решила наведаться к парню, дабы понять, что же такое случилось. — Ты здесь? — Задалась вопросом девушка, зайдя в поместье. В доме мастера стояли порядок и беспорядок одновременно: со стороны камина валялось множество писем, что так и не были прочтены, а со стороны стола Дилюка был настоящий дзен, — И что за эмоциональный цирк ты устроил? Взять и бросить Мондштат, уходя в красивый закат, шагая маршем прямо в лапы смерти… Да-а. Я в корне ошибалась, — хладное поведение монахини проявлялось и в манере еë речи: девушка ни на секунду не сомневалась в своих вопросах. — Тебя-то какого черта это интересует? — Дилюк не повел и глазом, пока сестра уже начала опираться на его стол, — Захотел — ушёл. Ты бы лучше шла и занималась делами во имя Фавония, монашка. — в последних словах красноволосого господина была некая желчь. Его уже начинали бесить все эти вопросы о путешествии в Снежную, да и воспоминания легко не давались. Но Роза была явно не промах. Взгляд еë сверкнул, словно молния, а рука сразу оказалась на подбородке юноши, притягивая его взгляд к даме. — Слушай сюда, никчемный богач. Если ты продолжишь язвить, то ощутишь смертельную вьюгу Снежной ещё до приезда туда. Поэтому, будь добр, отвечай, — лицо гостьи не менялось. Зато мастер Дилюк начинал закипать. Его сдержанность, уверенность и непоколебимость медленно превращались в гнев. — Я не обязан слушаться горе-монашку. Если тебя так волнует отъезд некого «никчемного богача», то знать ты должна лишь о том, что это поездка по поручению. А теперь, будь добра, и свали к чертям собачьим. — тёмно-красные глаза господина Рагнвиндра приобретали всё более алый оттенок. Его рука скользнула, и свернув кисть Розы, быстро сжала еë, доставляя не особо приятные ощущения гостье. Та лишь фыркнула, нанеся ответный удар по его лицу. Дилюк не шелохнулся, но руку все равно отпустил. — И что в тебе нашёл этот красноречивый алкаш? — Не более, чем и в тебе, алкоголичка-монахиня, — Дилюк указал на выход, становясь все более хмурым и злым, ибо гостью он видеть не желал совсем. И на удивление, сестра Розария исполнила волю мистера Дилюка, покидая его покои. В наставшей тишине, король Мондштата без короны приступил к написанию небольшого списка дел для людей винокурни. В основном, документ предназначен был для Эльзера, чтобы он полностью следил за продукцией «Доли Ангела» и самой винокурни. Но также, там была пара фраз и для его… Друзей? Вряд ли они бы могли назвать его таковым. Но его душа надеялась, что если вдруг он умрёт, то хоть кто-то из нижеупомянутых помянет его имя добрым словом. Что ж, настало время узнать, чего же мастер Дилюк припас для близких ему людей. «Кейа. Ты прекрасно понимаешь и знаешь, почему я к тебе отношусь хладно и. Да катись ты к чертям, урод. Оставляю тебя за хозяина винокурни, но под руководством Эльзера и Коннора. И не пей всю продукцию, лжец.» Вот ирония: даже в записке дорогим людям, он не мог ответить им словами заботы и теплоты. Но все же, Рагнвиндр считал — одноглазый поймет. Он найдет здесь нужный смысл, попутно смотря на ту странную вазу, что хранится в резиденции клана Рагнвиндр и по сей день. Но продолжим читать содержимое «наставления». «Джинн. И вся твоя шайка под названием Ордо Фавониус: защищайте Мондштат любой ценой до возвращения Варки. Как только он вернется, я буду полностью уверен в безопасности жителей. А пока. Следи за Кейей, Венти и другими. Уверен, они в нужных руках.» Несмотря на то, что текст был написан для Джинн, но все же свой гнев на горе-рыцарей сдержать не смог. Это также выражала и его рука, что чертовски сильно сжала перо, отчего оно чуть не сломалось на стержне. Самоконтролем Дилюк явно отличался, ведь почти всегда держал себя в узде. Вот только в последнее время он был немного не тот… Похоже, нервишки начали шалить. «Венти. Знаешь, ты должен мне кучу моры, мелкий алкаш. Опустим это. Я приберег для тебя 2 бутылки хорошо выдержанного вина. Надеюсь, ты не выпьешь все сразу и не будешь рыдать на стойке. И заплати наконец, черт бы тебя побрал.» Он не любил алкоголь: туманил разум, делало глупее и мешало работе. Но была ещё и одна причина, почему он не хотел пить. Судя по его сводному брату, Венти и сестре Розарии, это заставляло тебя познать горечь мира и уйти в ужасные мысли. К сожалению, мастер и так не спал ночами, ожидая дать отпор любому злу, что издаст шорох, а такие эмоции ему не нужны, хоть они бы и пролили свет на его состояние. «И самая важная в этом письме… Люмин. Не останавливайся. Никогда, молю тебя. Следуй за братом, ищи мечту и продолжай свой путь. И если ты попадешь в темень, то просто помни: рассвет наступит всегда. Для тебя, к сожалению, подарка у меня нет, но. Обращайся ко всему персоналу винокурни и таверны, они обязательно помогут тебе. И. Это конец. Возможно, это последние фразы, написанные вам от моей руки, но знайте, если я вдруг умер, то умер с честью. Я принял смерть, гордо раскинув руки и заставив понести порождения ада наказание. Они будут мучиться за свои деяния от пламени Зари. Они поплатятся за все.» Тело красноволосого испытывало дичайший тремор, от чего тот даже пролил чернила на паркет дома. Прибрав свою оплошность какими-то бумагами со стола, он оставил эту записку и пошёл наверх в свою комнату. Настоящий пейзаж для перфекциониста: все на своих местах, ни единой пылинки. Все по фен-шую. Взяв небольшой рюкзак, Дилюк накинул его на плечо и забрал из тумбочки те шкатулки с «проклятым» содержимым. Также, в его сумке лежало немного продовольствия: «Однажды в Мондштате» и та бутылка «Огненной воды», что осталась с прошлого похода. Мастер был уже готов покинуть родной край, бросив все на произвол судьбы, но вспомнил об одной вещи. Ближе к вечеру, в тот же день, владелец винокурни был на заднем дворе храма Барбатоса, где находились могилы. Естественно, среди них и была могила Крепуса Рагнвиндра, прошлого владельца винокурни «Рассвет» и отца Дилюка…

Здравствуй, папа

юнец проговорил это трясущимся голосом, словно он хотел реветь. Но желания реветь у него не было, как он думал. Почему тогда он так переживал? Он был в агонии.Держа в руках две сесилии, он наклонился и положил их перед монолитом памяти своего любимого отца.

В тот день, когда ты ушёл, я испытал множество сомнений. Но это уже не играет роли. Важно лишь то, что эти грешники понесут кару. Самую ужасную кару, что можно ждать от Тёмного рассвета. Я заставлю их заплатить за каждую каплю крови, которой ты истек в тот день.

Пальцы дрожали все сильнее, да даже в ногах была легкая дрожь, но выражение лица полуночного героя было неизменным.

Что делать, отец?

Вся тварь разумная скучает: иной от лени, тот от дел. Кто верит, кто утратил веру. Кто насладиться не успел, кто насладился через меру. И всяк зевает, да живёт — и всех нас гроб, зевая, ждёт. Не хочу я слышать крики, будь то плач или поминки. Я… Убью их всех.

Кулак вновь сжался, и снова послышался скрип кожи перчаток. Каблуком своего ботинка он уже вытоптал небольшую ямку, при этом сам не замечая сего действия.

Когда вечная мерзлота и смерть будут медленно ползти на моей спине, я лишь ощущу голод. Там… В Снежной, не будет больше места моей злости… Аппетит не утолят мне больше кости… Где конец — там и начало. Всё так просто и умно!

Последнее предложение было невероятно громким восклицанием, что слышалось и в стенах храма. Он упал на колени, опираясь на могильный камень, и горько заревел. Почему этот мир не противостоит этим порождениям зла? Почему? Это вопрос всегда крутился в его голове. Смех. Раздался смех из уст Дилюка, идущий параллельно вою и горечи. — Когда-то тебе нужно сделать то… За что тебя, мой сын, никто тут не похвалит… — медленно прошептал чей-то голос. Подняв взгляд, перед мастером предстал силуэт покойного отца, — но не для них ты жил, мой дорогой. Не для них ты спасал жизни и жертвовал своей, — на лице Крепуса сияла улыбка, словно полая луна. Он провёл рукой по пряди волос сына и вновь продолжил, — живи, сын мой, живи и неси очаг света в места, где поселились ужасы тьмы. — мастер Рагнвиндр старший обернулся спиной к сыну и пошел к калитке кладбища, все дальше и дальше отдаляясь от сына. Юноша лишь протянул руку вслед за ним, продолжая лить слезы сожаления. — Я хочу увидеть Бога на коленях. Чтобы она ответила за деяния своих детей и свои преступления, — шепотом проговорил Дилюк, вытирая слезы и вставая с земли. Ему было жаль, что даже сейчас он не смог проститься с отцом. Но что он точно знал — Царица и весь еë сброд церберов должен быть уничтожен, обращен в пепел. И значит, настало время отправляться в путь.