Жизнь, которую ты выбрал (или жизнь, которая выбрала тебя)

«Моё» Это было слово, вытатуированное на внутренней стороне его левого запястья. В отличие от другой его татуировки, эта не зависела от повышения температуры тела. Чжан Цилин не помнит, как ему говорили это слово, но он знает, кто его произнес. Он также знает, что это означает. Это слово было первым, что когда-либо говорил ему У Се, по крайней мере, так ему сказали. Это отмечает У Се как его родственную душу, как партнера по жизни. Как того, кто ему предназначен. Чжан Цилин хотел бы, чтобы это слово значило для него больше. У У Се есть похожая татуировка, написанная почерком, в котором он узнает свой собственный, она гласит просто - «ничего». Предположительно, это первое слово, которое он сказал непосредственно У Се. Этого он тоже не помнит. По словам У Се, Чжан Цилину потребовалось несколько дней, чтобы сказать ему это единственное слово. Когда он наконец ответил на один из многочисленных вопросов У Се, тот от знакомой фразы и электрического разряда, означающего, что связь с родственной душой установилась, вздрогнул и дернулся так сильно, что чуть не перевернул их лодку. Только обнаружение шестиугольных колокольчиков и последующее незапланированное плавание не позволили ему выпалить перед всей группой, что они родственные души. Чжан Цилин проводит по метке пальцами – действие, которое он совершал тысячи раз за свою слишком долгую жизнь. Не то, чтобы он не верил, что У Се был его родственной душой – связь, которую он почувствовал с этим человеком даже после потери воспоминаний, была слишком сильной, чтобы оказаться чем-то иным, кроме судьбы, - но он хотел бы, чтобы история о первой встрече с ним не была для него чьим-то пересказом. Сначала У Се не сказал ему, что они родственные души. После того, как они снова встретились в гостиной Ушаньцзюй, когда у Чжан Цилина сформировались первые воспоминания об этой ослепительной улыбке и успокаивающем голосе, У Се просто спросил его, знает ли он, кто он такой, и вызвался помочь ему в поисках воспоминаний. (С тех пор Чжан Цилин очень четко и не раз высказал свое мнение по этому конкретному поводу.) У Се сперва хотел дать ему освоиться, заново познакомиться с жизнью, которую он забыл, прежде чем вываливать на него всю информацию. У Се не знал, как он отреагирует на то, что незнакомец – это его возлюбленный, уготованная судьбой вторая половинка, при этом не услышав сперва слов со своей метки души. У Се не хотел принуждать его. Это не помешало Чжан Цилину влюбиться в него снова – правда, он не признавал эти чувства в то время. По большей части это означало, что как только он осознал свои чувства, его охватила вина за то, что его желание быть с У Се могло отнять у того настоящую любовь, предназначенную судьбой. Не желая рисковать развитием отношений с У Се, которые все равно были бы обречены (когда он однажды неизбежно найдет свою истинную судьбу), Чжан Цилин держал свои чувства при себе. Им так повезло, что у них был Панцзы. После нескольких месяцев созерцания того, как Чжан Цилин с У Се ходят вокруг да около, Панцзы усадил обоих и сердито сообщил У Се, что он идиот, а Чжану Цилину, что они родственные души, а затем спешно покинул Ушаньцзюй, отправившись на неделю в Пекин. После того, как прошел первый шок, они восстановили свои отношения до того момента, где остановились в прошлый раз, когда метеорит украл память Чжан Цилина. Он все еще чувствовал горечь от того, что У Се так долго скрывал все от него, но последовавшая затем неделя потрясающего секса почти полностью компенсировала большую часть этой горечи. Чжан Цилин никогда не был так счастлив, как тогда, когда был с У Се. Оставить его, чтобы занять его место за Бронзовыми вратами, было мучительно, но мысль о том, чтобы позволить У Се уйти вместо него, была невыносима. Возвращение из врат прямиком в объятия своего соулмейта было похоже на самый счастливый сон, который он когда-либо видел. Иногда ему все еще хотелось ущипнуть себя, гадая, может ли эта жизнь, это уединение в сонной маленькой деревушке с людьми, о которых он заботился больше всего на этом свете, быть реальным. Он слышал, как У Се вошел, поэтому не удивился, когда он подошел сзади и обнял его со спины, на мгновение уткнувшись носом в шею, прежде чем поцеловать прямо под ухом. - О чем думаешь? – спрашивает У Се, скользнув на диван рядом с ним и укладывая ноги Чжан Цилина себе на колени. - Я не помню, - рассеянно отвечает Чжан Цилин, все еще водя пальцами по татуированному запястью. Он сразу чувствует, как У Се напрягается, и поднимает глаза, чтобы увидеть расстроенное выражение на его лице. - У тебя снова амнезия? Что ты помнишь? Ты знаешь, кто я, где ты? – поспешно спрашивает У Се, хватаясь за запястье Чжан Цилина сильнее, чем, вероятно, хотел. – У меня есть файлы для тебя, пойдем! - Не об этом, - успокаивает Чжан Цилин, утянув У Се обратно на диван, с которого он пытался встать, и развернув его так, чтобы установить зрительный контакт. - О… ладно, хорошо, - У Се откидывается на спинку дивана, выражение на его лице сменяется с беспокойства на замешательство. – Чего ты не помнишь? Может, я смогу помочь. Чжан Цилин смотрит вниз, туда, где У Се все еще держит его левое запястье. - Метка. Я не помню, как услышал эти слова. - О, ты хочешь услышать эту историю еще раз? Это было на том утесе, и… Чжан Цилин качает головой, прерывая рассказ У Се. Он слышал эту историю много раз, но несмотря на то, что когда-то сам в ней участвовал, воспоминаний о реальном событии у него нет. Он представлял это в своей голове так много раз, что, казалось, и правда мог вспомнить этот момент, но образы в его голове не были его собственными. Это была всего лишь слабая попытка восстановить прошлое до последнего эпизода амнезии по рассказам. Чжан Цилин чувствует раздражение. Не на У Се, ни в коем случае не на У Се, а на себя за то, что не может выразить словами то, что чувствует и пытается сказать. У Се, однако, знает его лучше, чем кто-либо, даже лучше, чем он сам. Чжан Цилин видит, как взгляд любимого становится мягче и на его лице появляется понимающая грустная улыбка. - Ты не чувствуешь связи со своей меткой, потому что не помнишь, как мы встретились. Когда я сказал тебе это слово, и когда ты сказал мое слово мне. Взгляд У Се такой понимающий, такой нежный, что Чжан Цилин вынужден отвести глаза, иначе вся его душа окажется под эти всевидящим взглядом, как на ладони. - Я знаю, что ты моя родственная душа… - начинает он, но пальцы У Се ложатся на его губы. - Я знаю, Сяогэ. Я знаю, как сильно ты меня любишь, и я люблю тебя в ответ не меньше. Ты никогда не давал мне повода усомниться в этом, - мягко говорит он. Чжан Цилин игриво покусывает пальцы У Се, заставляя его улыбнуться и убрать их от его рта. - Мы родственные души, но ты не помнишь, как узнал об этом, не помнишь, как услышал слово со своей руки или сказал слово с моей, и это тебя расстраивает. Это нормально чувствовать то, что ты чувствуешь. Чжан Цилин кивает, все еще не глядя ему в глаза, и снова проводит пальцами по своей метке. Он никогда не пожалеет, что нашел У Се. Он никогда не пожалеет о том, сколько раз спасал ему жизнь или о любых жертвах, которые принес ради него. У Се был лучшим, что когда-либо случалось с ним, его единственной связью с этим миром, и он никогда не пожалеет об этом, ни сейчас, ни десятилетия спустя. Если бы он и мог о чем-то сожалеть, то только о том, что забыл тот момент, когда после целой жизни разглядывания этого слова на своем запястье, их связь была установлена, и его метка обрела смысл. Момент, спустя целую жизнь, когда простое слово на его запястье было единственным, что доказывало ему, что он человек, и что ему был дан дар существования У Се в его жизни. - Сяогэ, у меня идея. Доверяешь мне? – спрашивает У Се, снова выдергивая его из своих мыслей. - Всегда. Ослепительная улыбка У Се сияет на всю комнату, освещая темную и одинокую жизнь Чжан Цилина, какой она была с тех пор, как он себя помнил. У Се коротко чмокает его в губы, снова хватает за запястье, поднимая с дивана, и направляется к двери. Он подхватывает ключи от машины с крючка и выталкивает Чжан Цилина за дверь. -------------------------- Позже они едут в ближайший тату-салон, и под знакомым словом на его запястье теперь появляется второй набор слов, написанный тем же почерком, что и первый. Он гласит: «Сяогэ, ты меня помнишь?» Он смотрит на руку У Се, лежащую на руле, и видит ответ его собственным почерком на запястье под другим словом. «У Се». Чжан Цилин протягивает свою татуированную руку, чтобы ухватить и сжать руку У Се. У Се сжимает в ответ, и Чжан Цилин устраивается на своем месте, разглядывая в окно проплывающий мимо пейзаж. Он улыбается.