Радость

Янтарного цвета глаза блеснули двумя озорными огоньками, устремляя свой взор на лицо напротив. Юноша экзорцист выдержал этот взгляд, не дрогнув ни единым мускулом, но внутри он почувствовал, как что-то недоверчиво сжалось. «Дело пахнет жареным», – подумал Чун Юнь. И в самом деле, чего ещё он мог ожидать от этой совместной прогулки по старым руинам в поисках какого-то сомнительного призрака? Син Цю снова что-то задумал, что-то, о чём молодой экзорцист будет вспоминать с дрожью в коленях. Ночь опустилась на землю незаметно. Когда двое вошли в руины, ещё светило солнце, но когда вышли, так ничего и не найдя, – ослепительный закат затухал за горным массивом, отражаясь на водной глади кристально-чистого голубого озера Лухуа и окрашивая воду в розовый. И на ночлег им пришлось разместиться прям здесь, в руинах, выбрав сухое местечко и разведя костёр. Чун Юнь доедал свою порцию холодной лапши, молясь всем Архонтам, чтобы в ней не обнаружился заоблачный перчик. А ведь его шаловливый друг вполне мог устроить ему такой сюрприз, как это уже бывало в прошлом. Но, кажется, с едой всё было в порядке. Юноши сидели друг напротив друга, Син Цю прислонился спиной к обломку стены, удобно закинув ногу на ногу и держа перед носом очередную книгу. Но юный экзорцист отлично понимал, что при таком освещении его друг едва ли мог разглядеть символы на страницах, да и взгляд его поминутно обращался на Чун Юня. У него что, что-то не так с лицом? Вроде, ничего не прилипло, пока он ел. Юноша судорожно пытался сообразить, в чём подвох, не решаясь вымолвить и слова. Он уже смутно догадывался, что история о призраке, да ещё и в этих руинах, где никогда прежде подобного не водилось, – выдумка, сочинённая Син Цю. И только в этом дело? Он и прежде разыгрывал его, вот уж к чему к чему, а к этому юный экзорцист давно привык. Но, даже имея столь очевидные сомнения, всё равно направился сюда в его компании. Чун Юню в какой-то мере нравились такие бессмысленные, но запоминающиеся прогулки с Син Цю. Только не когда они оборачивались катастрофой, в которой он был главной жертвой. Светлые брови задумчиво сошлись над переносицей, придавая очаровательному лицу юноши суровый вид. Син Цю поднял на него очередной взгляд и по-детски звонко рассмеялся. Этот звук, похожий на переливное журчание лесного ручья весной, вывел Чун Юня из состояния боязливой отстранённости. Он прямо посмотрел в искрящиеся янтарные глаза и, поверженно вздыхая, спросил: – Син Цю, может скажешь мне наконец, что ты затеял в этот раз? Я уверен, что здесь нет и не было никаких призраков, даже самых слабых. Это место чисто от посторонней энергии. – Ты поэтому так страшно хмуришься? – хмыкнул юноша в ответ, наконец откладывая книгу в сторону. – Так хотелось найти здесь призрака, но не получилось? – Я сразу понял, что его здесь нет. Нечисть никогда не селится в таких живописных, солнечных местах. Эти руины пропитаны светлой энергией, они восхищают. Демоны и духи не выносят такого, как не выносят и мою врождённую энергию Ян. Это почти одно и то же. Они предпочитают более тёмные места, куда не только люди побоялись бы зайти, но даже другие, более слабые призраки. Прослушав лекцию о принципах расселения призраков, Син Цю цокнул языком, передвигаясь ближе к другу. Их лица, озарённые пламенем костра, теперь находились совсем близко друг к другу. Чун Юнь как сидел прямо, так и остался сидеть, но невольно он наклонил голову в сторону, создавая чуть больше свободного пространства между собой и Син Цю. – Юнь-Юнь, – с ноткой печали в голосе заговорил юноша, – ты вот так и пролазишь всю жизнь по тёмным, сырым подземельям в поисках своих призраков, не повидав в жизни ничего красивого. Я знаю, что сравнивать реальность с литературой глупо, но во всех книгах герои, путешествуя по миру, любуются его красотами, знакомятся с интересными людьми, попадают в захватывающие переделки! А ты живёшь так скучно, так серьёзно относишься к своему делу, что, кроме него, не обращаешь внимание ни на что вокруг. Я счастлив, что ты хотя бы со мной болтаешь временами. Каюсь, я привёл тебя сюда не за призраками, а ради красот озера Лухуа. Ты видел этот закат!? В порыве чувств Син Цю положил руки на плечи экзорциста и слегка тряхнул его, отчего тот пару раз моргнул. – А на рассвете, – продолжил он, – будет ещё прекраснее. Я так хотел побывать здесь вместе с тобой. Даже я не настолько поглощён новыми романами, насколько ты – экзорцизмом. Тебе нужно отдыхать от мрачных руин и злобных демонов. – Син Цю, но я и так отдыхаю, – несмело попытался возразить Чун Юнь, чувствуя, как улыбка вдруг сковала его губы. Услышанное было так неожиданно, мило и трогательно, что его сердце поневоле затрепетало. – Я отдыхаю с тобой. Где бы мы ни были. Закат здесь правда был прекрасен. Но даже если бы мы провели этот день в порту Ли Юэ или на постоялом дворе Ван Шу, я бы всё равно был рад. Спасибо тебе, но не стоило... Син Цю обиженно надул губки, отказываясь признавать, что его старания были бессмысленны, отчего Чун Юнь, снова вдруг, засмеялся. Его сердце забилось так громко, что, казалось, даже Син Цю мог расслышать этот грохот. Юноша почувствовал... И его взгляд на секунду наполнился ужасом. Всё внутри так потеплело, так затрепетало, пустилось в пляс и завертелось, что он моментально потерял способность себя контролировать. «Нет, нет, нет! Вот так просто?!» – испуганно подумал он, прижимая руку к лицу и стирая свою улыбку. – «Энергия Ян так просто закипела?! Почему? Ну нет... Неужели мне нельзя даже порадоваться?!» Чун Юнь в полной мере испытал то, что называют отчаянием. Он, конечно, не в первый раз ощущал, как внутренний океан энергии Ян затопляет его рассудок, но такой громадной волной – впервые. Пока юный экзорцист в панике пытался совладать с собой и найти спасительное мороженое, Син Цю с серьёзным лицом взял его ладонями за голову и заставил обратить на себя внимание. – Юнь-Юнь, – уверенно сказал он, – всё в порядке, не бойся. Тебе нужно временами давать волю своим эмоциям. Я рядом, ты можешь положиться на меня. Это ведь просто радость, так? Обыкновенное человеческое чувствство. – Син Цю, – голос предательски дрогнул, отчего юноша даже пристыженно зажмурился, будто это произнёс не он, – я правда очень рад, что мы пришли сюда погулять. Рад, что ты так искренне волнуешься за меня. Рад, что могу выразить свои чувства при тебе. Но это всё... Где-то уже на грани умопомрачения Чун Юнь пытался выражаться объективно, говорить самое главное, что хотел. Это было невинное откровение, но сказанное таким тоном, будто он признавался в ужасном преступлении. Син Цю посмеялся и обнял друга. – Страшно и непривычно? Оно и понятно, ты ведь всё всегда держишь в себе. Иногда даже слишком усердствуешь. И стесняешься вдобавок. Юнь-Юнь, я уже видел твои эмоции и это правда супер-здорово, что ты можешь быть таким шумным и неуправляемым. Ха-ха, радуйся жизни! Любуйся миром! Будь собой! Давай, это не так уж страшно, как ты думаешь! А я буду рядом, идёт? Лицо Син Цю сияло, а голос звенел колокольчиком. Чун Юнь захватил его в кольцо своих рук, прижимая к себе, как большую плюшевую игрушку, отчего тот был вынужден выгнуться в спине. Он обратил внимание на лицо друга и по сверкающей теплом улыбке понял – Чун Юнь был счастлив и больше себя не держал. Он, как обычно сам выражался, обезумел. Юноша провёл ладонью по щеке друга и ощутил, как его тонких пальцев коснулись чужие губы, оставляя свой первый поцелуй. От неожиданности он ойкнул, но так и не успел убрать руку, прежде чем Чун Юнь настойчиво схватил его за запястье. – Цю-Цю, – громко и весело раздалось в ночном воздухе, – я тебя поймал. Теперь не отпущу. – Цю-Цю? – растерянно переспросил юноша, ощущая, как его щёки налились румянцем от всего этого ребячества. – Ты называешь меня Юнь-Юнь, а я не могу называть тебя Цю-Цю? – заливной невинный смех почти оглушал. Словно лёд похрустывал под быстро бегущими ногами, так чисто и неповторимо. – Я хочу тебя так называть, но всегда обращаюсь по имени. А ведь это так мило звучит, а, Цю-Цю? Я не поймал призрака, зато поймал тебя. Не убежишь! Юноша в самом деле при всём желании не смог бы вырваться из хватки этих сильных рук. Чун Юнь орудует двуручным мечом, что ему стоило удержать в руках такое маленькое стройное тельце с голыми коленочками? (Аахх, коленочки. Одна рука юного экзорциста обнимала его за талию, в то время как вторая прижималась к голой коже ног, подтягивая их к себе и почти усаживая Син Цю на колени Чун Юня.) Новоокрещённый «Цю-Цю» стыдливо сглотнул. Это у Чун Юня радость такая? – Ты ведь не обиделся на меня за то, что я тебя... Обманул? – Конечно нет, я всё сразу понял! Ты лучше призраков, тебе я рад больше, чем им! Юноша был искренне тронут. – Я хочу обнимать тебя всю ночь! – капризно заявил Чун Юнь, в подтверждение своих слов прижимая друга к своей груди ещё крепче. Он снова взял Син Цю за руку и поцеловал пальцы, слегка обхватывая их губами. Тоь был настолько смущён, что даже побоялся как-то отреагировать на это. Но для Чун Юня, похоже, это был совершенно невинный жест. Он опустился спиной на пол, устеленные сухой травой, и утянул друга за собой. Тот догадался, что экзорцист всерьёз решил спать с ним в обнимку. «Ох, какое у него будет лицо, когда он проснётся!» – невольно подумал Син Цю и тут же опомнился – а какое у него самого будет лицо с утра? Наверняка ведь ещё более смущённое, чем сейчас. Ладно Чун Юнь, он ничего не вспомнит, но Син Цю будет помнить это всю свою жизнь. Вообще-то он немного на другое рассчитывал. Юноша думал, что они с другом вместе пошутят и посмеются, подурачатся, может, как дети, сыграют во что-то. Но "как дети" не получилось: Чун Юню слишком понравилось целовать его пальцы. Знать бы ещё почему... – Хорошо, Юнь-Юнь, – пытаясь придать голосу максимальную твёрдость, пролепетал Цю-Цю, – тогда давай спать. А с утра мы с тобой... Искупаемся в озере, идёт? – Угу, – согласно кивнул юноша, а глаза его нетерпеливо заблестели. Он перехватил Син Цю поудобнее в своих руках, отчего тот был вынужден прижаться носом к его щеке, и над самым ухом шепнул, – Тогда сладких снов, Цю-Цю. Син Цю стыдливо зажмурился от ощущения чужого дыхания над своим ухом и уверенно сказал себе: «Я должен сделать всё возможное, чтобы он радовался как можно чаще!»