Море волнуется раз

Марина с детства ощущала себя не такой, как все. Когда все её подружки с десяти лет начали мечтать о принцах, она не мечтала. Ей перед сном не читали сказки. Мама, учительница русского языка в украинской школе, читала ей Достоевского, Лермонтова, стихи Есенина и Маяковского. Они были красивы, безусловно, но слишком грустны. Десятилетней девочке хотелось чего-то приятного, сладкого, с неизменным флёром романтики, а не того, что она получала. Марина просила мать читать ей украинских поэтов, но та не соглашалась: — Они тебя жизни не научат, не подготовят к ней. В десять Марина уже знала, что Раскольников убил старуху, что Катерина бросилась в Волгу из-за романтического восприятия действительности и нереализованных ожиданий. Она знала, что от любви не жди добра, и никак не могла понять, почему же все девочки вокруг так мечтают о ней. О том, как появляются дети, Марина узнала аж в четырнадцать, когда смотрела с мамой телевизор и в фильме началась постельная сцена. Герои разделись и легли в кровать, и девочка с недоумением, нахмурив бровки, спросила: — Мам, а что они делают? — Занимаются сексом. Мать объяснила ей, что от этого появляются дети, и подробно рассказала, как всё происходит, так что на уроках биологии Марине уже не было интересно. — Но разве это не неприятно? — снедало её любопытство. — Если они друг друга любят, то нет. — Но ведь любовь пагубна. — Да, милая, и они в этом скоро убедятся. Марина верила. Фильмы о любви, которые крутили по телевизору, почему-то заканчивались несчастливо: герои то ли расходились, то ли умирали, то ли изменяли друг другу. То ли других в то время не снимали, то ли мама специально выбирала такие. В любом случае любовь была Марине совершенно неинтересна. Марина мечтала быть морячкой: уехать однажды в дальнее плаванье на пароходе с каким-нибудь громким названием вроде «Аврора»*, бороздить морские просторы, покорять волны. Хотелось приобрести морской загар, чувствовать вкус соли на губах, как качает судно, слышать крики чаек и с предвкушением понимать, что земля близко. Замуж выходить просто бессмысленно: её же всё время не будет дома, какой муж на это согласится? Его ведь надо ещё обслужить: наготовить, постирать вещи, исполнить супружеский долг. От последнего передёргивало больше всего: это, должно быть, так противно. Ещё одной особенностью была внешность, не такая, как у других девчонок: волнистые волосы росли слишком медленно, поэтому всегда оставались короткими, чуть ниже подбородка, но густыми; ростом она не удалась, была значительно ниже других, а вкупе с пышными формами это смотрелось негармонично. Она не любила платья и носила толстовки с джинсами-бойфрендами, а всё свободное время тратила не на рассматривание модных журналов, а на посиделки у моря. Огромным наслаждением было втягивать в себя его запах, слушать, как кричат чайки, наблюдать, как они ходят по песку, оставляя следы от лап. Тогда ветер зарывался в её волосы, сердито разгонял их в разные стороны, и Марина чувствовала блаженство, с улыбкой подставляла ему и тёплому солнцу лицо. Она раскидывала руки и заливисто смеялась, не обращая внимание на людей рядом. Она была морем, она состояла из него. И не нужны ей были парни, достаточно моря. По крайней мере так думала Марина до поры до времени. В семнадцать же с ней начали происходить перемены. Марина часто ловила себя на том, что наблюдает за влюблёнными парами, за тем, как они держатся за руки, как счастливо смеются, как горят их глаза, и сердце сжималось так, что становилось невыносимо, хотелось хвататься за волосы и кричать. Её разрывало от странных, противоречивых чувств, пока она не поняла: ей хочется любви. Просто любить и быть любимой, и плевать на все мамины слова, ведь есть очень много пар, которые счастливы вместе. — Ну что со мной не так, Све-ет? Я некрасивая? — вздыхала девушка, жалуясь подруге. Света была одной из немногих, кто не считал её странной и общался с ней, будучи таким же отшельником. Марина её за это ценила, а ещё за то, что та отшивала всех парней по одной-единственной причине: её тоже отношения не интересовали; но в то же время она запросто могла свести людей вместе, а также сказать, почему отношения не клеятся. Короче говоря, была чем-то вроде консультанта по отношениям, и в телефоне Марина её так и записала: «Светка-консультант». Света оглядела её максимально критичным взглядом. — Ну, как тебе сказать… Как для девушки ты выглядишь специфически, но ладно, на таких тоже клюют. Основная проблема в твоём поведении и взгляде, каким ты смотришь на окружающий мир. — А с ними что не так? — А ты вспомни, когда в последний раз выходила из дому без наушников. — Ну… — Марина задумалась. — В прошлом месяце? Они как раз потерялись тогда, а потом я их нашла. — При этом потрепав мозги родителям, мне и самой едва не сойдя с ума. У тебя зависимость от них, дорогуша. За ними ты даже не замечаешь, что смотришь на людей как на биомусор. — А вот и нет! — Да? Ну и хорошо. — Света бесцеремонно сняла их с шеи подруги и отсоединила от телефона. Марина даже не успела попрепятствовать этому и уже когда Света отобрала их, тут же гневно уставилась на неё и недовольно сложила руки на груди, дрожа от сдерживаемой злости. — Отдай мне их. — Зачем? У тебя же нет зависимости, правда? Тогда ты спокойно недельку-вторую побудешь без них, начнёшь походить на нормального человека, авось и какой-то парень к тебе присмотрится. О, только не делай взгляд побитой собаки, это ещё больше отпугнёт твоих потенциальных кавалеров. Марина протяжно вздохнула. Светке не объяснишь, что наушники помогают ей не слушать глупых людей с их примитивными разговорами о том, какие проблемы на работе, как растут цены и кто кого бросил. Света это всё могла слушать спокойно, но не пропускала через себя, а просто не акцентривала на них внимания, и никакие наушники ей для этого не были нужны. Она снисходительно относилась к подобному, а Марина считала это ограниченностью. Как им удавалось дружить, она порой даже не понимала. Но деваться было некуда, и, понимая, что наушники Света не отдаст, Марина согласилась на этот эксперимент. В школу на следующий день она шла ещё более невесёлой, чем обычно, и на переменах откровенно скучала. У неё уже не было возможности абстрагироваться от внешнего мира и приходилось наблюдать за ним, хоть и без особого желания. На большой перемене Марина скучающе сидела во дворе на скамейке и рассматривала играющих в баскетбол старшеклассников. Вот мяч, пролетя мимо корзины, немножко попрыгал и остановился в двух шагах от неё. И какой чёрт додумался поставить скамейку рядом? К ней тут же подбежал парень. — Извини, ты не могла бы подать?.. Марина оценивающе взглянула на него и сразу почувствовала, как сердце замирает, а щёки начинают пылать. Она его знала. Этого парня звали Марк, он учился в параллельном классе, но они не пересекались. И он никогда не интересовал её. До этого момента, кажется, потому что с ней происходит что-то странное. Почему-то хочется на него смотреть, и так тяжело оторвать взгляд, и его улыбка с ямочками на щеках так пленит… Очнувшись благодаря негромкому покашливанию, Марина спохватилась и взялась за мяч. Едва не выронив и про себя чертыхнувшись, протянула его парню, стараясь не смотреть в глаза. — Держи. — Спасибо. Марк снова убежал на площадку, а она осталась наблюдать за ним с пылающими щеками и учащённым сердцебиением. Боже. Неужели он ей понравился? Дожили, это всё же случилось. За что боролась, на то и напоролась, спасибо Светке. Наушники бы сейчас не помешали. Марина почти кожей чувствовала дискомфорт и их отсутствие, это было что-то вроде фантомной боли: части тела нет, а ты её ещё ощущаешь. Когда звонок прозвенел, Марина поплелась в школу, стараясь не втягивать голову в шею, чтобы не казаться глупой, похожей на страуса. Со стороны это, наверное, будет казаться смешным. Внезапно её плеча коснулась чья-то рука, и она вздрогнула. — Марк? Если я не ошибаюсь… А стоял перед ней именно он. — Ага. Какой у тебя сейчас предмет? — Математика. — Она тебе нравится? Марина скривилась. — Терпеть не могу её и учительницу. — Понимаю, — кивнул парень, — а у меня физика. То, каким тоном было сказано последнее слово, не оставило сомнений в отношению к этому предмету. Подростки переглянулись и почти в унисон произнесли: — Давай прогуляем. Рассмеялись. За тот день, точнее, за сорок пять минут Марина изменилась навсегда и, кажется, заболела тем чувством, что называется любовь. Она окунулась в него, нырнула с головой, как в море, всецело отдаваясь, раскрываясь и напрочь позабыв предостережения мамы. Подумаешь, у кого-то любовь обернулась несчастьем, но не у неё же, у неё всё прекрасно, мир не делится только на чёрное. И чем больше времени проходило, тем глубже погружалась она в пучину чувств, и казалось, нет этому дна. Как ни странно, Марк отвечал взаимностью, на каждой перемене приходил за ней, и они гуляли вместе по школе, по двору, держась за руки. Он заменил ей и наушники, и море. Конечно, иногда хотелось прийти на пляж, вдохнуть в себя влажный насыщенный воздух, погрузить руки в воду, потрогать пену, послушать, о чём кричат чайки, — а кричат они каждый день о разном, уж она-то знала, — но Марк звал её гулять, и Марина забывала обо всём. Она кружилась в любви, как кружатся в воздухе листья, но если они опадали, то она поднималась и, кажется, обретала крылья, а вот летать было ещё трудно, никак не получалось. После прогулок, разойдясь по домам и сидя в соцсетях, они практически не общались. Марк хоть и был онлайн, но не писал и не отвечал, аргументируя тем, что там он фоном, музыку слушает, только вот это не отображалось. Тем не менее Марина приняла это как должное и больше не писала. Светка, глядя на неё, счастливую и парящую, была горда собой, довольно улыбалась, задрав кверху нос, и поговаривала: — Ай да я, ай да молодец! Ты же на свадьбу пригласишь, да? Конечно пригласишь, я знаю, ты свою крёстную фею не забудешь! Марина тихонько смеялась и смотрела полными благодарности глазами на подругу. Только вот не все их отношения понимали и принимали. Марине порой казалось, что у неё не мать, а мачеха, которая просто не может позволить ей быть счастливой. Мама говорила, что он её погубит, что ей следует не терять бдительности, не нестись сломя голову. А наблюдать. Анализировать. Прислушиваться к окружающим и к старшим. — Хорошо, мам, — говорила Марина и всё делала по-своему. Шла за ним, как слепой за поводырём. Приближался выпускной, который все ждали с замиранием сердца, в том числе и Марина. Больше всего было страшно за её отношения с Марком: вдруг они разрушатся с окончанием школы? Ведь она так и не знала, куда он будет поступать, а сама хотела на моряка, чтобы иметь возможность бороздить просторы моря, видеть всю его красоту, всю величественность. Мама, как ни странно, не была против, но выдвинула условие: только на бюджет: «У тебя должно самой хватить знаний, раз это твоя мечта». Марина была уверена, что поступит, хотя совмещать подготовку к ВНО и личную жизнь получалось с трудом. Когда наступил выпускной вечер, она впервые надела платье. Розовое, с открытыми плечами и шлейфом, оно струилось по земле, как ручеёк, а бант на талии подчёркивал её изгиб. И тогда впервые почувствовала свою привлекательность, но вместе с тем и незащищённость, ловила на себе восхищённые взгляды мальчиков и неумело, робко улыбаясь, отвечала на флирт и дрожала от волнения, то и дело приходилось прикладывать руку к сердцу, чтобы унять его учащённое биение. Было здорово: поскольку выпускной два класса решили объединить, Марина вместе с Марком отсоединились от других и пошли к морю, которое было всего в паре километров от заведения. И тогда девушка почувствовала гармонию и умиротворение, как будто обрела частичку себя. Море. Потерянная частичка души вернулась на место, и наступило спокойствие. Марина вдыхала солёный воздух и была счастлива. Они с Марком сидели там до утра, пили, ходили по мокрому песку, погружали ноги в краешек волн, и казалось, что нет ничего прекраснее этого. А в один момент всё испортилось. Их лица были в такой близости друг от друга, слышалось учащённое дыхание, которое касалось шеи, а затем губы слились в поцелуе, и он постепенно набирал силу, становился глубже, пальцы Марка сжали грудь девушки сквозь ткань платья, он попытался уложить её на спину, на мокрый холодный песок, который точно испачкает платье, и Марина несмело отстранилась. — Подожди… — Что такое? Тебе неприятно? Она прислушалась к своим ощущениям и покачала головой, приглаживая растрепавшиеся волосы. Страх, неуверенность, растерянность — и ничего, похожего на желание. Ей вдруг показалось, что это неправильно, противоестественно, ведь если люди любят друг друга, значит, и секс должен между ними быть. Так во всех книгах, фильмах. Так в жизни. Это с ней что-то не то, но об этом нужно молчать. Почему, Марина не знала, но интуитивно чувствовала. — Я просто не готова. Это неожиданно… Не могу так. Ты же готов подождать немного, правда? Она надеялась, что со временем её сексуальность проснётся. Просто нужно подождать. Но Марк, казалось, не согласен был на это. Плотно поджатые губы, отстранённость на лице, стальной взгляд — это настораживало, пугало, отталкивало. — Я не уверен, что хочу ждать. Знаешь… это нужно прекратить, пожалуй. — То есть как это — прекратить? Что ты имеешь в виду? — Марина нахмурилась, и когда до неё дошло, в глазах отобразился шок. — Ты хочешь сказать… — Да. Я хочу сказать, что нам нужно расстаться. — Почему? Она склонила голову на бок, всматриваясь в родное лицо, ища там хоть намёк на чувства. — Потому что я тебя не люблю. — Марк легко пожал плечами, как будто разговор шёл о погоде. — И не любил, наверное. Мне было с тобой приятно, но… Я просто хотел, чтобы была девушка, как у других парней. Теперь школа позади, а впереди новая, взрослая жизнь, взрослые отношения… «К которым я, скорее всего, как ты считаешь, не готова». — И куда ты после школы? — Отсюда подальше. В Киев, пожалуй. — Почему? Парень вздохнул, красноречиво взглянул на собеседницу и коротко ответил: — Надоело. Здесь всё провонялось морем. Последняя фраза резанула по сердцу как ножом, полоснула, и оно разделилось на две половинки. Одна хотела остаться здесь, рядом с морем, вторая — уехать вместе с Марком, наплевав на всё. В голове крутились воспоминания, как они гуляли вместе, целовались в школе и курили украдкой, прогуливая уроки, боясь попасться на глаза строгим учителям. Ласковые взгляды, улыбки, ямочки на щеках… — Я с тобой, — решительно заявила девушка и поправила платье так, чтобы чуть-чуть приобнажалась грудь. Взгляд парня скользнул по ложбинке между грудей, затем Марк хмыкнул, и Марине послышалась в этом некая прохлада. Но затем он перевёл взгляд на неё, оценивающе прошёлся им и, потерев лоб, кивнул. — Как знаешь. *** — Ты совершаешь ошибку, — неодобрительно произнесла мама, когда Марина заявила ей о своём решении. — Я же говорила тебе, что… — Ты ошибаешься, тысячи людей любят друг друга и счастливы. То, что тебя бросил папа, как только я родилась, не означает, что все мужчины такие! — с горячностью возразила девушка. — Может, ты даже сама виновата в этом была! От хороших не уходят. Женщина промолчала, поджав губы. Умом она понимала, что дочь права, что любовь не всегда равна боли, но сердце всё ещё болело, кричало и отрицало, что может быть по-другому. Ей просто хотелось уберечь свою девочку, потому что у неё не было матери, которая могла бы помочь советом. — Что ж, я собиралась помогать тебе там, на новом месте, но, похоже, тебе это не нужно. Поступай как знаешь. *** И Марина поступила. Взяла и уехала в другой город, наплевав на всё, с парнем, который её вовсе и не любит и честно сказал, что без неё ему будет лучше. Ему — да, будет, а ей? Ей — нет, потому что, познав однажды любовь, будешь хотеть её всю жизнь. Это как наркотик, ломка, зависимость. Мгновенное привыкание. Марина подала документы в академию водного транспорта, только вот на бюджет, увы, не прошла, только на контракт, поэтому пришлось найти работу, чтобы оплачивать учёбу самостоятельно. Было прискорбно. Как же так, она ведь старалась, училась, грызла гранит науки и временами — ручки от злости. Это всё любовь виновата: начав встречаться с Марком, Марина стала меньше времени уделять учёбе, чтобы чувствовать себя живой. Вот и расплата. Не зря мама была так категорично настроена против любви. Ну что ж, теперь ведь уже ничего не поделать, ноги в руки и вперёд. И Марина пошла вперёд сцепив зубы. Она нашла работу официанткой в какой-то забегаловке, обслуживала клиентов, падая с ног, приходила домой, чуть-чуть отдыхала и бралась за готовку еды. Марк ей не помогал, он учился на программиста и всё время занимался учёбой, даже в свободное от неё время смотрел дополнительные видеоуроки. Уже через четыре месяца он нашёл работу, в которой до этого не было необходимости: ему помогали родители. Марина, если честно, немного завидовала. Или много? Иногда её такая злость и обида брали, что хотелось реветь от несправедливости и придушить эту довольную рожу. Отношения между ними давно начали катиться по наклонной, и чем больше времени проходило, тем больше исчезали из них нежность и забота, сменяясь взаимными упрёками и обвинениями («Ты недосолила борщ», «Ты опять разбросал носки, не помыл за собой посуду, не опустил стульчак», «Ты оделась как шлюха»). Когда это началось? Наверное, после того как Марина в очередной раз (третий? четвёртый?) отказала в сексе. Она так и не стала готова к нему. Марк привлекал её, безусловно, но не как сексуальный партнёр. Она знала, что секс — это инстинкт продолжения рода, но у неё он напрочь отсутствовал. Видимо, её роду продолжаться не нужно. Только вот Марку как это объяснить? Он требовал. Она не поддавалась и даже призналась, что асексуалка. — Тебе нужно лечиться, — жёстко бросил Марк. Марина промолчала и прикрыла глаза, сдерживая желание взять стул и обрушить на него. Это был первый раз, когда он стал её бесить. А дальше — скандал, ссора, давление («Я мужчина, мне это нужно»), попытка найти компромисс («Ты всегда можешь вызвать проститутку»), вспышка гнева уже с его стороны и попытка сделать из себя благородного парня («За кого ты меня принимаешь?!»). Такое повторялось часто. «Какого чёрта я здесь забыла?» — после очередного скандала думала Марина, с тоской глядя на экран телефона, где на заставке было море. Ей его не хватало просто до скрежета зубов, казалось, будто её лишили сути и она уже не живёт, а существует, сохнет, иссыхает, вянет, как цветок без воды. Лишили корней — и вот что в итоге. Гибель неминуема. И ведь деться некуда: дорога занимает много времени, билеты дорогие, у них раздельный бюджет и у неё мало денег. Может, как-нибудь возьмёт отпуск, но до него ещё надо дожить. А как, если ничего уже не радует? Марина попыталась вспомнить запах морского воздуха — и не смогла. Как будто выветрился. За пять месяцев совсем забыла. И это не на шутку испугало: ладони вспотели, сердце пропустило пару ударов. Рука сама начала вводить в поисковике запрос «купить билеты в Одессу», а уже через три минуты Марина оформляла их на следующую субботу, совсем не думая, что сейчас только понедельник, что нужно ещё отпроситься у шефа, поскольку выходных ей не хватит. Это всё уже было неважно. После этого девушка, как будто в наваждении, создала блог с названием «Море волнуется раз» и тут же начала наполнять его разным содержимым: фотографии моря, мысли, воспоминания. Было неважно, найдётся ли аудитория, просто хотелось выплеснуть все свои чувства, держаться на плаву с помощью него. И не забывать. Заметив блог, когда Марина случайно оставила вкладку с ним в браузере, Марк посмеялся и сказал, что она занимается глупостями. — Для меня это вовсе не глупости, — подбоченилась девушка, задрав подбородок. — Эй-эй, не нужно защищаться, я не нападаю. Просто шучу. Марк улыбался, показывая, что действительно не имеет злых намерений, но это не успокаивало. Марк вёл себя странно. Иногда он становился тем милым парнем, в которого Марина влюбилась, и тогда было невыносимо тяжело; возникало впечатление, будто всё вернулось на круги своя. Увы, ошибочное. — Не сердись на меня, ладно? Я в душ, не хочешь присоединиться? — Нет. И это тоже шутка, Марина знала. У них так и не было секса, она даже не видела его полностью обнажённым. Марк бесился, обзывал её — а затем резко вдруг стал полностью равнодушным и перестал требовать секс, но начал упрекать по другим мелочам. А сейчас же он вёл себя легко, игриво, но на отказ пожал плечами, сбросил с себя футболку и ушёл. Марина проводила взглядом атлетическую спину, потёрла глаза и вернулась к блогу. У неё даже искра не воспламенялась внутри при виде его обнажённого тела. *** Море в тот день оказалось неспокойным. Оно вздымало волны, расплёскивалось по всему берегу, ветер нещадно тормошил его, заставляя пениться, брызгать слюной. Оно предупреждало: не входи, не лезь — пожалеешь. И Марина, вопреки желанию войти, нырнуть, только едва-едва погрузила в него щиколотки, не решаясь заходить глубже и понимая, что иначе заболеет: в начале ноября уже не на шутку холодно, вода почти ледяная. Она подставила лицо порывам ветра и прикрыла глаза. Для неё наступила темнота, хотя было всего час дня. — Мне очень жаль, что я тебя оставила, — с неподдельной грустью прошептала она, убирая с лица волосы. Холод пронизывал насквозь, кусал её ноги с закатанными штанинами, и, опасаясь последствий, девушка вышла на берег. Несмотря на то, что она порядком замёрзла, тревога в душе, глухая тоска и ощущение загнанности наконец-то уходили, сменяясь спокойствием, умиротворением. Кажется, море даже успокаивалось, волны утихали, оно простило её. Марина сделала пару фотографий и прикрыла глаза, улыбаясь и ощущая на своей коже лучи солнца, которое начало пробиваться сквозь тучи. — Оно сегодня необычное, правда? — раздался за спиной голос. Марина вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял парень лет на пять старше неё. Он обладал волнистыми волосами каштанового цвета, худощавым телосложением и высоким ростом. Бледнокожий и с полуулыбкой на тонких губах, он был не так привлекателен, как Марк, а по-своему, казался таинственным и загадочным, особенно учитывая тот факт, что единственный, не считая неё, был на море в шторм. — Да, пожалуй, — пробормотала Марина, загружая фотографии в блог и думая, что бы написать. Но палец завис над экраном, а мысли разбегались. — О, вы ведёте блог? О море? Девушка с раздражением заблокировала гаджет. — А вам не говорили, что неприлично заглядывать в чужие телефоны? — Ох… Извините, это действительно некрасиво. Но меня заинтересовало то, чем вы занимаетесь. Марина скептически хмыкнула. Заинтересовало, как же. Наверняка пытается поглумиться. А ведь как хорошо и спокойно было одной! — Не смешно, — устало вздохнула девушка и поправила лямку рюкзака, собираясь уходить. — Но я и не смеюсь, — спокойно ответил незнакомец, легонько коснувшись руки. Несмотря на погоду, его ладонь была тёплой. — Вы мне не верите? — Это пустяковое занятие, чем здесь заинтересовываться? — Но ведь вам это нравится? — Ну-у, пожалуй. — Вот видите. В таком случае это не пустяки. Август. Меня так зовут. Марина озадаченно нахмурилась, пожирая взглядом странного парня. Он не считал её блог пустяком, как Марк, наоборот… поддерживал? И к тому же его имя. Август. Такое летнее. Август и море. Август и Марина — «морская». Идеальная совместимость. — Марина, — представилась в ответ девушка и едва улыбнулась. — Морская, значит, — заметил новый знакомый, и Марина едва сдержала радостную улыбку. Надо же, он обратил внимание. — Я тебя тут раньше не видел. — А часто бываешь? — Хм, где-то раз в неделю. — Август задумчиво почесал щетину на подбородке, и взгляд девушки невольно упал на его пальцы, длинные и тонкие, как у пианиста. Вдруг стало интересно, какая на ощупь его ладонь, но она поспешно отогнала от себя эти мысли. — Я не живу здесь и приехала впервые за пять месяцев. — О, вот как. А где живёшь? — В столице. — Но не можешь без Одессы? — улыбнулся Август. Марина склонила голову на бок, слегка поджав губы, раздумывая, что на это ответить. Август казался ей милым, но она всё ещё не знала, как к нему относиться, он настораживал её, хотя для этого не было повода. Видимо, сказывался негативный опыт, вот мозг и забил тревогу. — Да, не могу, — коротко ответила Марина. Не хотелось спешить с откровениями и утомлять парня. Тот понимающе кивнул и сел рядом. Разговор продолжился и потёк плавным ручейком на тему моря. Август рассказал, что его дед был моряком, а отец жил в рыбацком посёлке и с детства приучил его к рыболовле и постоянному пребыванию возле воды, показал, как управлять лодкой, как правильно грести, и оставил её в наследство — старую, потрёпанную, с облезшей краской, но родную. — Так что я теперь завидный жених, — рассмеялся Август. Марина вытянулась и застыла. Непривычно было слышать смех парня, который до этого едва-едва улыбался, и он тут же проник в неё, пропитал насквозь. Раскатистый, глубокий, с хрипотцой. Сексуально. Взгляд случайно упал на белоснежные зубы, скрытые за чувственными губами, на пробивающуюся щетину над верхней губой, на твёрдый подбородок и снова вернулся к губам. Марина поймала себя на том, что хочет узнать, какие они на ощупь, потрогать их пальцами… Чёрт, это всё от недостатка внимания Марка. Она взглянула на дисплей телефона, и брови удивлённо взметнулись вверх. Оказывается, она два часа проговорила с Августом и не заметила. Три часа дня — ещё слишком рано, чтобы уезжать, но и на море больше не хочется находиться. Только не с Августом. Нужно держаться подальше от него. — Увы, мне пора, — вымученно улыбнулась и, встав, отряхнула с себя песок. — Уже уходишь? — в голосе парня послышались невесёлые нотки, которые он пытался скрыть за лёгкой улыбкой. — Да. Хочу ещё погулять по городу сама. Август понимающе кивнул. — Можно твой телефон на минутку? — Зачем? — Марина настороженно нахмурилась. — Хочу кое-что сделать. Если тебе будет спокойнее, могу взамен дать свой. — Да… хорошо, — сконфуженно пробормотала девушка, дала свой гаджет и взяла в руки чужой. Его телефон не был топовым флагманом и даже не самой популярной фирмы, обыкновенный Huawei с небольшим количеством трещинок на экране, что наводило на мысль о «возрасте» — порядком двух лет. На экране блокировки стояло море, а на рабочем столе — фотография с симпатичной девушкой. Марина, смутившись, тут же закусила губу и заблокировала телефон. Возникло чувство, будто она вторгается в чужое пространство. — Держи, — сразу же после этого вернул её телефон Август. — И что ты сделал? — Потом узнаешь. Фирменная полуулыбка и взгляд из-под ресниц, проникающий в самую глубину сердца. Марина хмыкнула и покачала головой. «Удивительный человек», — подумала она, уходя, но почему-то не могла перестать улыбаться. *** Всё менялось слишком быстро, поспешно, неожиданно. Та поездка что-то изменила в душе Марины, в её мироощущении, она это чувствовала, но не могла понять, что именно. Никакой конкретности. Просто чувствовала и всё. Однако поведение Марка перестало задевать, он как будто стал для неё совершенно чужим человеком. А на следующий день после возвращения в столицу появилось уведомление в блоге: плюс один подписчик и лайки на все посты, а их порядка десяти. Марина поняла, от кого это, и не смогла сдержать глупой улыбки. Август. Видимо, для этого ему и понадобился её телефон. А вечером к тому же раздался звонок, и Марина, моющая посуду после ужина, с удивлением взглянула на экран, на котором высветилось его имя. Задумчиво хмыкнула. Каков наглец, а — потребовал телефон, чтобы ввести свой номер, ещё и её узнал. Как будто бы она не оставила ему контакты так. Немного поколебавшись, девушка отлучилась в другую комнату и ответила на звонок. А чуть погодя её ждал допрос: — Кто это? — Знакомый. Новый. С Одессы. — Почему ты с ним общаешься, меня мало? — Тебя это не касается, — спокойно ответила Марина и поразилась сама своему спокойствию. Откуда оно в ней взялось? Почему она не злится, не приходит в бешенство, как раньше? У неё теперь было на удивление много уравновешенности и на удивление мало любви к Марку. Марине казалось, будто она переродилась. Море теперь находилось у неё внутри, и от этого было так хорошо, так спокойно и свободно, что нельзя передать словами. Её больше не занимало поведение Марка, кажется, он стал значить для неё не больше, чем стул: есть и есть. И жизнь потекла в совершенно другом русле. Смотря в зеркало, Марина видела теперь не уставшее безжизненное лицо, утратившее какую-либо привлекательность, а вполне свежее и довольное жизнью. Кожа приобрела здоровый оттенок, круги под глазами почти исчезли, а складки между бровей разгладились. Вернулась из дальнего путешествия и улыбка. Теперь всё было хорошо. Блог с каждым днём набирал всё больше подписчиков, теперь их уже числилось больше тридцати, и это не могло не радовать. Под её размышлениями о море набирались комментарии, а один пост собрал больше всего. «Что такое море? Это не просто солёная вода с волнами. Это огромная сила, мощь, которую никто не в силах укротить. Это безудержная энергия, которая способна погубить всё живое. Это стихия. Целая жизнь. Море не бывает злым или добрым, и если оно спокойное, то временно. Это протест. Никто не может его покорить, только покориться». К нему же была прикреплена фотография с бушующим морем, сделанная в день поездки. И из всех комментариев порадовал больше всего Августа, хоть и очень лаконичный. Всего одно слово: «Истина». Но ей почему-то стало так приятно оттого, что он с ней соглашался, и, перечитывая, она каждый раз довольно щурилась, как кошка, которую гладит любимый хозяин. Кем для неё был Август? Марина не знала и не ломала голову над этим вопросом. Она замечала, что с ним ей ещё не вполне комфортно, не настолько ненапряжно, как с Марком, хоть он ей и нравился больше. Пожалуй, тут как с новыми ботинками: первое время, пока ты их носишь, в них может быть не очень удобно, но когда они разнашиваются, ты не можешь представить жизни без них. Марина не могла не заметить, что чем больше времени проходит, тем теснее сплетаются их с Августом души, тем сильнее становится связь и уже сложно отличить, где она, её мысли и желания, а где его. Но если связь с Марком можно было назвать паразитированием, то с Августом — симбиозом. Всё шло своим чередом до одного прекрасного момента. В тот день зарядил дождь, несмотря на начало декабря. Зима ещё не торопилась занимать своё законное место, а осень не желала уходить. Разбушевалась гроза, и Марина ощутила жгучую головную боль. Она ненавидела свою метеозависимость и пыталась работать дальше, понимая, что это вычтется с её зарплаты. Нужно потерпеть, подождать ещё немного, а потом, когда она соберёт достаточно денег, чтобы уйти от Марка, можно будет расслабиться и отдохнуть. А сейчас у неё на это нет права. И, превозмогая боль, Марина понесла поднос с блюдами, стараясь держаться ровно. Но, видимо, она себя переоценила. Новый раскат грома — и поднос выпал из рук вздрогнувшей от испуга девушки. Закусив губу, она взглянула на валяющиеся на полу предметы. Керамические чашка с блюдцем разлетелись на кусочки, а вокруг расплывалась коричневатая лужа из разлившегося чая. Десятки глаз устремлены на неё, Марина кожей это чувствовала. Подавив желание расплакаться, она наклонилась и тут же боковым зрением увидела чью-то фигуру. Перед глазами всё расплывалось от слёз, но она смогла узнать директора этого заведения. — Из-звините, я сейчас всё приберу… — Иди лучше домой. Марина вскинула испуганный взгляд на мужчину. — Вы же не уволите меня? Послышался вздох. — За что мне тебя увольнять? Ты берёшь дополнительную работу, не выходишь на перерывы, не требуешь отпуск и за всё время работы попросила только один выходной. Ты примерный сотрудник, тебя впору на пьедестал поставить, чтобы остальные брали пример. Он смотрел на неё слегка иронично, но дружелюбно, по всему было похоже, что говорит искренне. — Но я разбила… это вычтется… и неполный день… Мужчина ещё раз вздохнул, уже устало, и Марине показалось, что он смотрит на неё, как на тупую. — Не вычтется. Иди домой. Если не пойдёшь, я тебя уволю. По серьёзному тону не было понятно, шутка это или нет, но испытывать судьбу не хотелось. Марина благодарно кивнула. Она набрала Марка, чтобы попросить прислать за ней такси, но он не отвечал, а у неё самой не было достаточно средств. Не подумала, что могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, теперь страдай. Через пять минут Марина позвонила ещё, но безрезультатно. Ничего не оставалось, как пойти самой. Она пришла домой продрогшая и озябшая, вся дрожа от холода и безуспешно пытаясь согреться. С волос и «непромокающей» куртки капало на пол. Раздевшись, Марина прислушалась и в тишине различила тихие постанывания. Недоумённо нахмурившись, она прошла вглубь квартиры и застала удивительную картину. Боком к ней, за ноутбуком сидел Марк. На экране — порно, а в руках у него член, который он трогал, скользил по нему пальцами. Марина прикрыла глаза, чувствуя, как в ней начинает нарастать гнев, безысходность и разочарование, которые усиливали желание сбежать. Увлечённый занятием, Марк её не видел, и она в один миг преодолела расстояние и захлопнула крышку ноутбука. Стоит ли говорить, что после этого всё снова пошло наперекосяк? Марк оправдывался за то, что не брал трубку, но и внимания не обратил на плохое самочувствие девушки. Марина спокойно слушала его сбивчивую речь, а мысленно составляла объявление о поиске жилья. На следующий день она ушла по-английски с небольшой сумкой основных вещей и рюкзаком. Нашла дешманскую комнатку в каком-то захолустье, и жить ей пришлось с потной бабой, которая любила громко материться на кого-то по телефону по ночам, а на все замечания только отсваривалась. Поначалу было трудно: постоянная делёжка кухни и ванной, несносная соседка, другие шумные женщины лет сорока и старше. Но уже за неделю Марина адаптировалась, научилась заскакивать в ванную раньше всех и засыпать в наушниках. Жизнь стала более-менее сносной. «Однако, не на это я рассчитывала, переезжая сюда», — с грустью думала Марина. Вспоминала маму. Как же она была права! Из-за собственной глупости потеряла единственного родного человека, море, единственную подругу… Только Август не давал погрузиться в пучину отчаяния, помогал держаться на воде, не тонуть под напором сумрачных мыслей, а плыть, пробираться сквозь их гущу. Август… Удивительный парень с глазами цвета моря в грозу. Так хотелось, чтобы он был рядом. К нему почему-то тянуло с неведомой силой, заставляя желать его присутствия, хотеть видеть не через видеосообщения в соцсетях, а наяву. И просто смотреть на него. Вечно. Но ей вполне достаточно и того, что они общаются, правда-правда. По крайней мере, так Марина думала до одного момента. Однажды утром Марина проснулась не от храпа соседки и не от будильника, а от телефонного звонка. Сонными глазами она уставилась на экран, на котором высветилось «Август». — Алло? — с зевком произнесла она, протирая веки. — Халло. Что ты делаешь завтра? — М-м… — Марина нахмурилась, пытаясь понять, какой завтра день. Ага, воскресенье. — Сплю и подыхаю от понимания того, что скоро на работу. А что? — Да так, я уже купил билет и решил скрасить твой унылый день. — Что?! Девушка резко села на кровати, пытаясь переварить услышанное. Он едет к ней. Завтра. — Зачем тебе это? — Потому что я хочу тебя увидеть? Марина опешила и издала смешок. Удивительно. Марк уезжал от неё, а Август едет к ней. Почему он не встретился ей тогда, годом ранее? — Не знаю, что тебе взбрело в голову, но раз так хочешь, то можем встретиться. Она говорила нарочито спокойно, хотя хотелось кричать от счастья, на лице появилась глупая улыбка, и она никак не уходила. На следующий день на жд-вокзале Марина грызла ногти от волнения и наматывала круги. Сердце готово было удрать, а мурашки табунами по коже топтались. Было до жути непривычно кого-то ожидать, заламывать пальцы в ожидании, когда объявят нужный поезд. Пожалуй, давно она так не волновалась. —…Прибывает на десятую платформу. Марина вздрогнула, услышав уведомление по громкоговорителю, и поспешила на указанное место. Через пару минут напряжённого ожидания на горизонте появился поезд, завоняло горящей смолой. «Я в четвёртом вагоне», — прибыло сообщение, и Марина подошла туда. Август вышел одним из последних. Девушка сразу заметила его, озирающегося по сторонам, и на дрожащих ногах сделала пару шагов навстречу, молясь всем богам, которых только знала, чтобы не упасть. — Привет, — ласково произнёс парень и сгрёб её в неуклюжие объятия. — Привет, — чуть смутившись, ответила Марина. Она окинула взглядом знакомого. Август выглядел точно так же, как в прошлый раз, даже одежда та же. И всё ему было к лицу. — Куда бы ты хотел пойти? — Для начала куда-то позавтракать, — со смешком ответил Август. — Голодный как чёрт. — Могу предложить МакДональдс, прям на вокзале. Сойдёт? — Отлично! И они не спеша направились к заведению. Август взял на себя обязательства джентльмена и решил угостить девушку. Та, к собственному удивлению, смутилась: слишком отвыкла от такого. Марк перестал её чем-то угощать ещё после выпускного, и хотя она воспринимала это нормально, считая, что не нужны ей подачки, сейчас стало неожиданно приятно. Мысль, что она может кому-то нравиться, не покидала голову Марины. Август спокойно делился планами на будущее: говорил, что по долгу профессии — а работал он устным переводчиком — ему скоро предстоит командировка в другую страну. И почему-то эта новость совсем не обрадовала. — А у тебя как обстоят дела? Тебе здесь нравится? — сменил тему парень. — Стало нравиться, когда я ушла от парня. Сложно описать, как я рада этому. — Почему? — Он дерьмовый человек. — Дерьмовых людей не существует. Существуют поступки, которые они совершают, — хорошие или нет, и это определяется нашим понятием о морали, которое часто не совпадает с представлением других. Нам может казаться дерьмовым то, что другие сочтут за благодеяние, и с этим ничего не сделаешь. Нелогично считать людей дерьмовыми, поскольку все мы состоим из поступков. Марина раздражённо качнула головой. — Звучит слишком патетически. Его поступки были плохими в моём представлении, поэтому для меня он дерьмовый человек, и ты меня не переубедишь. — Я и не пытался. — Август пожал плечами. Марина вздохнула и, засунув руки в карманы, взглянула под ноги. — Знаешь… У меня была подруга в школе, Светка. После моего отъезда мы больше так и не общались… Она звонила пару раз в самом начале, но я была то на работе, то уставшая, чтобы разговаривать. Хотела перезвонить потом, но… забывала. Только сейчас начала понимать, как мне её не хватает. Интересно, как она там? Светка не осуждала её за переезд, но и особой радости не высказала. — Так позвони ей, — пожал плечами Август. — Смеёшься? Мы полгода не общались. — Никогда не поздно восстановить общение. Думаю, ей тебя тоже не хватает, если вы были так близки. — Да… наверное, ты прав. Прежде чем Марина успела всё обдумать, рука уже набирала её номер. — Алло? — Привет… — Маринка? Сколько лет, сколько зим! — в голосе подруги послышалась неподдельная радость. — Как ты? У тебя всё хорошо? Услышав неподдельное беспокойство в голосе подруги, Марина не выдержала и рассказала обо всём. О том, что ошиблась, что Марк оказался не парнем её мечты, что не стоило ради него менять свою жизнь и что она жалеет и хочет вернуться, но пути назад нет. — Ну, вообще-то есть, — задумчиво ответила Света. — О чём ты? — Я тут подумала, что хватит с меня жизни отшельника, и решила поискать сожителя. Написала объявления в интернете ещё неделю назад, но никто не отзывается. Ну, точнее, один парень заинтересовался, но услышал сумму и слился, — хмыкнула девушка. — Да ладно, три с половиной тысячи не так уж и много, да? У меня же квартира со всеми удобствами! А тебе могу сделать скидку, поскольку ты подруга. Ну как тебе такой вариант? Марина заморгала от неожиданности, пытаясь переварить информацию. — Ты хочешь, чтобы я к тебе переехала? — Да, будет здорово, думаю. Будет как в старые времена — две отшельницы вместе. Ну как? Хорошо я придумала, а, а? — Лучше некуда, — пробормотала Марина. — Знаешь, думаю, я соглашусь. — Конечно согласишься, я так и знала! После договора обсудить всё детальнее чуть позже звонок завершился. — Ну и дела, — озадаченно выдохнула девушка и потёрла лоб, нервно хихикая. — Ты возвращаешься домой, — улыбнулся Август. Марина взглянула на него и неожиданно для самой себя налетела с объятиями. Парень, слегка опешив, обнял её покрепче и прижал к себе. — Да. Я возвращаюсь домой. Море больше не волновалось.