Маяк

Возвращаясь на берег, смотритель проклинал себя за свою ошибку. По возвращении домой он решил зажечь палочки благовоний для упокоения их душ. Он понимал, что этот тяжёлый груз будет лежать на его плечах всю жизнь. Он никогда не сможет простить себе это. То, как слёзно этот разбитый человек просил спасти их. Он никогда не сможет забыть эти прекрасные, наполненные ужасом, глаза. Он никогда не сможет считать себя даже неплохим человеком. Ещё с детства Хэ перетерпел множество лишений. И этот раз не стал исключением. С жуткой усталостью он добрался до берега и затащил лодку на землю так, чтобы и по утру вода не смогла достать её. Самые отвратительные мысли заполняли его голову и отравляли сердце. Как вдруг его нога коснулась чего-то. Оно издавало какие-то невнятные звуки. На земле, в позе младенца, лежал человек, обхватив свою голову руками, а рядом с ним, погрузившись в глубокие сны, лежал ещё один. Убедившись в дыхании мужчин, с сердца смотрителя спал груз ответственности за свой грех. Он облегчённо выдохнул и присел рядом с ними. Хэ спонтанным касанием дотронулся до руки, дрожащего парня. Тот поднял голову к нему и прошептал: — Я хочу умереть… Его лицо было грязным с прилипшими волосами к нему. — Размечтался, — хмыкнул смотритель и по очереди поволок моряков к своему дому. Мужчину, который не издавал никаких признаков жизни помимо дыхания он уложил в комнате для гостей (ещё ни разу не появляющихся там). Сменил его одежду и протер особенно грязные части тела. Похоже, у него был жар. Не смотря на то, что это лицо, выглядевшее высокомерным даже, когда он был в отключке, вызывало раздражение, но смотритель всё равно поставил миску с водой, в которой выжал тряпку для этого павлиньего лба. Смотритель маяка наконец закончил с ним и пошёл ко второму. Он поселил парня в соседней комнате от брата. Хэ проделал всё тоже самое и с ним. Он аккуратно выжал мокрую тряпку и принялся протирать лицо мужчины. Его кожа сияла здоровьем и красотой. Медленно, протирая острый подбородок, щеки, аккуратный нос, переносицу, лоб… Хэ не мог не восхититься красотой молодого человека. В этом явлении он не видел ничего интимного или неприличного. Он всегда мог спокойно восхищаться красотой, как женской, так и мужской. Смотритель подтянул одеяло повыше и вышел из комнаты. Хэ чувствовал вину перед этими двумя, поэтому так обходительно, как мог ухаживал за ними. Ещё раз, убедившись в хорошем состоянии приборов, он со с относительно спокойным сердцем пошел спать. На следующее утро Сюань встал до восхода солнца и, как обычно, принялся за тяжёлую работу. Ему бы следовало проверить состояние своих гостей, но этот парень не был гостеприимным, потому не задумывался об этом. Примерно через 3 часа ужасных физических нагрузок смотритель направился исполнять свой один из любимейших фаз дня — завтрак. Еду ему привозили 2 раза в год. Поэтому всегда приходилось экономить и не растрачивать еду попусту. Взяв скудный завтрак, он сел за свой маленький стол и принялся за еду. Как вдруг услышал неторопливый топот чьих-то шагов. Он повернулся назад и лицезрел мужчину, который недоуменно покосился на него. Гость сел напротив и не моргая уставился на смотрителя. — Что? — грозно, зыркнув спросил Хэ. — Можно мне тоже? — задал вопрос тот. Как только с его языка хотелось сорваться «Нет» Сюань проглотил это слово и ответил: — Кашу можешь взять там, а вода вот в этой миске.- Смотритель в такт к своим словам указывал пальцем на нужное место. Парень кивнул и очень скоро опять сел за стол уже с миской невкусной пресной каши. Пока он охотно уплитал еду смотритель бросал на него короткие взгляды, не зная стоит ли расспрашивать о чем-то. Парень, похоже, заметил его взгляд и сказал: — Спасибо тебе за помощь… — ответа не последовало и он продолжил, — Я Ши Цинсюань, а там лежит мой брат- Ши Уду. Могу я узнать твоё имя? — Вымученная улыбка не покидала его уста. — Хэ Сюань, — безразличие так и читалось на его лице, — я бы вызвал врача, но в таких обстоятельствах это невозможно. — Да. Спасибо за еду… Я пойду посмотрю за братом, — Ши встал и медленной походкой направился в соседнюю комнату.