Не забывай, что я болею

Осень в этом году выдалась как никогда раньше промозглая и дождливая. На улице было так грязно, мокро и холодно, что в честь этого Алекси простудился и теперь сидел больной и заразный дома. Самое омрачающее в этой ситуации было не столько то, что парням до его выздоровления пришлось отменить все встречи, сколько проклятый напавший на Алекси насморк. На удивление Каунисвеси проснулся намного раньше, чем обычно, когда тучи ещё только начинали застилать небо, показывая, что городу придётся снова весь день терпеть ужасно надоевший всем дождь. Ни один из парней ещё не проснулся, а это значит, что пообщаться сейчас ему совершенно не с кем, поэтому он втыкал в телефон и не желал вылезать из тёплых объятий кровати. Дождь пошёл только спустя два часа после его пробуждения, когда он уже кое-как выбрался из-под одеяла и пошёл делать себе чай. Услышав, как дождь забарабанил по подоконнику Каунисвеси мельком посмотрел в окно и поджал губы. Все таки даже сидевшему сутки напролёт дома Алекси осточертел этот дождь, который невольно портил и без того плохое настроение. Он не выходил из своей квартиры уже около четырёх дней, а Йоэль ни разу его не навестил. Конечно, ведь на улице шли проливные дожди каждый день, но ведь это и не такая уж смертельная преграда для того, чтобы навестить своего болеющего парня, верно? От этих мыслей настроение его ухудшалось, и он сразу же поспешил об этом не думать и занять себя чем-то более достойным. Он обхватил двумя холодными ладонями тёплую кружку чая и направился обратно в кровать. Чем занять себя он совершенно не имел понятия, и думал уж было о том, чтобы снова лечь спать, но когда чай уже почти кончился в дверь вдруг кто-то позвонил. Алекси закатил глаза и, оставшись недовольным тем, что ему придётся встать с кровати да ещё и принимать гостей в таком ужасном виде и состоянии, поставил кружку на комод около кровати, а сам отправился открывать незваному гостю дверь. На пороге стоял улыбающийся и промокший Йоэль Хокка с двумя полными пакетами каких-то, по всей видимости, продуктов. Каунисвеси таращился на него пару секунд, а потом отошёл, давая парню зайти. Он непременно был рад видеть Йоэля, но все-таки решил этого не показывать и демонстративно не обращал на него внимания. Как только дверь захлопнулась, Хокка сразу же затараторил: –Дождь ужаснейший, на улице так мерзко. Кстати, пакеты возьми, я тебе там притащил кое-чего. Я просто подумал: ты вот дома сидишь и даже в магазин не выбираешься, взял тебе немного еды и фруктов. Сейчас тебе нужны витамины как никогда, — буквально скороговоркой произнёс Йоэль, разуваясь и попутно отдавая пакеты парню в руки. Как только Алекси забрал у него из рук пакеты и Хокка потянулся к нему за поцелуем, Алекси вдруг отстранился произнёс: –Не забывай, что я болею. Тот уставился на него удивлённым и непонимающим взглядом. –Да и черт с ним, — бросил Хокка, после чего решительно отправился вглубь квартиры и сел на подлокотник дивана. Алекси отнёс продукты на кухню, после чего стал в проходе, облокотившись о стену, скрестил руки на груди и скептически уставился на парня. –У тебя нос, прям как у Деда мороза, –Йоэль усмехнулся, молча разглядывал несколько мгновений парня и продолжил, — ну и чего ты на меня так таращишься? Целовать запрещаешь и своим злобным взглядом сверлишь во мне дыру. Я понимаю, что болеть не очень-то и приятно, но я тут абсолютно не причём. –Йоэль, ты не навещал меня вплоть до этого момента, и как ты думаешь… –Ааа, так ты из-за этого дуешься? Ну ты и дурак. Я же писал ещё в самый первый день, что дел у меня по горло и я не смогу приходить первые несколько дней. К тому же, я всегда писал тебе и интересовался твоим самочувствием, так что не надо мне тут строить из себя непонятно что. Ну вот и как Алекси мог забыть? Йоэль и впрямь писал ему о том, что не сможет навещать его несколько дней, а у него это совершенно вылетело из головы. Получается, все это время он зря загонял себя обижался на него. Действительно дурак. Алекси слегка улыбнулся и медленно подошёл к Йоэлю. –Я тебе, кстати, каких-то капель от насморка принёс, я знаю что у тебя нет ничего и я без понятия, как ты ещё не задохнулся. Нос у тебя и вправду очень красный, небось болит уже? — Хокка вопросительно уставился на него, и Алекси кивнул, — ой, ты ж мой мальчик бедный, ну ничего, скоро все пройдёт, совсем скоро это все кончится, — голос его звучал неясно, и понятно не было, серьёзно он это сказал или с привычным излюбленным им сарказмом. Алекси насмешливо посмотрел на него, будто бы тот сморозил какую-то глупость. — А ты почему в одной футболке щеголяешь? Вообще-то у тебя в квартире далеко не жарко, и уж тем более ты болеешь. –Я не вылезаю из-под одеяла дни и ночи напролёт, к тому же я почти каждый час чай пью, и ты думаешь, что мне холодно? Хокка демонстративно закатил глаза, но ничего не это не ответил. –А температуры у тебя случаем нет? –Не-а. –Ты уверен? –На все сто. —На всякий случай выпей жаропонижающие. Они у тебя хоть есть? –Вчера кончились, там одна несчастная таблетка оставалась, я её и выпил. –Ужас. Как ты без лекарств лечиться собираешься? Одним чаем, что-ли? Ну уж нет, ты нам нужен здоровым в самые ближайшие сроки. Говори, чего у тебя нет, я сгоняю до аптеки. –Йоэль, там же дождь, я… –Тихо, — перебил тот Алекси, — мне твоё здоровье намного важнее своего и погоды на улице. Она все равно ничего не решает. Я тебе все сказал. Какие таблетки тебе нужны? Еды я тебе уже принёс, поэтому давай перейдём к лекарствам. Я схожу, мне не сложно, правда. –Нет, Йоэль, мне правда не надо, я… –Зато нам с парнями надо. Мне надо. Между прочим, я хочу, чтобы ты разрешил мне уже наконец поцеловать тебя. Я прямо сейчас сделал бы это, потому что мне невыносимо смотреть на тебя ведь мы так давно не виделись и мне наплевать на то, болен ты или нет, но ты, черт возьми, запретил мне. Я хочу помочь тебе, я хочу заботиться о тебе, потому что сейчас кроме меня это делать некому, и даже если я не могу тебя поцеловать, то я всегда могу быть рядом и всегда могу придти к тебе на помощь, в любое время дня и ночи, потому что я безмерно люблю тебя, и ты это прекрасно знаешь. А сейчас перестань выпендриваться и скажи мне, что тебе нужно.

Пол часа спустя

–Не щипит? –М-м–промычал Алекси. Буквально пару минут назад Йоэль вернулся из аптеки, захватив с собой помимо лекарств какую-то мазь для того, чтобы натёртый из-за насморка нос не болел и зажил быстрее. Парни сидели друг напротив друга на единственном в этой квартире застеленном спальном месте — на диване в зале, и Йоэль, как думал Алекси, невесть чем мазал ему его милый нос. –Ну, это не навечно. Говорят, нос от неё болит жгучей болью. –Умеешь же ты поднять настроение, — недовольно заметил Каунисвеси. –Это точно. Ну вот, вроде все. Йоэль встал, убрал средство в коробку и кинул на стенку. –Помимо того, что ты сейчас собственноручно намазал какую-то дрянь на мой единственный и неповторимый нос которая ужасно пахнет, она ещё помимо всего прочего должна причинить мне боль. Чудесно. Ты очень жесток со мной, — закончив, он театрально отвернулся от Йоэля. Тот то ли недовольно, то ли устало цокнул. –Поздравляю, ты выиграл титул главной королевы драмы. Ты можешь хоть к чему нибудь в этой жизни отнестись серьёзно? –он слегка улыбнулся, и Алекси вновь повернулся к нему, — и между прочим, твоё заверение звучит крайне забавно, учитывая то, что ты гнусавишь из-за насморка. Какой же ты все-таки у меня дурила, — тихо произнёс Йоэль и оставил смазанный поцелуй на лбу парня напротив. Каунисвеси улыбнулся. Дождь, как обычно, шёл до сих пор, с каждым часом становясь чуточку сильнее, а тучи становились темнее и темнее, будто предупреждая о приближении грозы. Ветер дул сильный, холодный и сгибал уже голые верхушки деревьев. Оставшаяся там сухая листва с предельной лёгкостью срывалась с веток и вместе с ветром летала по городу. –У тебя же была какая-то моя толстовка, да? Вообще-то, я вымок под этим треклятым дождём, ты мог бы хоть чаю предложить. Классное гостеприимство, не поспоришь, — Хокка вздохнул, — Думаю, ты не возразишь, если я сегодня у тебя на ночь останусь? Ну согласись, куда по такому дождю домой переться? Да и тем более, я хочу уже наконец провести время с тобой. Мы очень-очень давно не виделись, — с каждым словом голос Йоэля становился все тише, в конце почти перейдя на шёпот. Сам он смотрел в голубые и такие любимые глаза Алекси Каунисвеси и улыбался, когда на щеках парня проскакивал лёгкий румянец. Алекси хлопотал у столешницы, делая им по кружке горячего чая, как вдруг Хокка подошёл к нему сзади, обнял за талию и положил голову на его плечо. –У тебя волосы мокрые, — Алекси поморщился, но все равно на пару секунд откинул голову назад и, как-бы ложась на него в ответ, улыбнулся. Через несколько минут они сидели на кухне, пили чай и вели бессмысленные непринуждённые беседы обо всем на свете, грели руки о кружки потому что в квартире было холодно и смотрели друг на друга самыми влюблёнными глазами. Им казалось, что это была самая что ни на есть искренняя и чистая любовь. А ведь они и правда любили друг друга настолько сильно, что даже представить было невозможно, они дорожили друг другом больше всего на свете, буквально не представляли друг без друга жизни. Им всегда было трудно прощаться, будь то на неделю или на одну ночь. Они начинали скучать друг по другу ещё во время того мгновения, когда им нужно было прощаться. Они неловко обнимались и всегда улыбались, робко целуя друг друга. В дальнейшем дни, проведённые вместе с больным Алекси под одной крышей они считали одними из самых прекрасных дней, которые им когда либо доводилось проводить вместе. Они были счастливы как никогда. Алекси выздоровел через три дня. Все эти три дня круглые сутки с ним рядом был Йоэль, и кто знает, из-за него он вылечился или из-за того, что принимал лекарства и пил много-много чая (конечно, потому что его заставлял Йоэль, а значит, в любом случае он вылечился из-за него). Йоэль оповестил парней что Алекси здоров сразу же после его выздоровления и они тут же поехали на студию. Впереди было очень много работы.