Белые заметки

После прощания с совой Лисой Ёжика почему-то тянуло к птицам. За несколько долгих лет были и голосистая Канарейка, и маленький нахохлившийся Воробушек, и даже какая-то тропическая чёрная птица - Ёжик не запомнил её имени. Просто Птица. Всё равно почти все они улетали, не успев толком представиться. Ёжику было грустно, но он думал, так и должно быть. Птицы же всегда улетают. Пусть. К тому же, под простынёй всё равно не заметно, что Ёжик уже давно не улыбается: просто маскирует свои невесёлые мысли смехом да шутками. Когда улетела последняя из птиц, повзрослевший, но всё такой же потерянный Ёжик не выдержал, повернулся мордочкой к ветру и закричал, что есть силы: - Эгеееей! Вееетеееер! Почему ты так сильно дуешь? Почему в который раз забираешь тех, кто мог бы стать мне дорог? - нет, он не надеялся на ответ. Просто, когда перекладываешь на кого-то вину (даже на ветер), становится не так больно. - Я же ношу простыню, чтобы никого не задеть своими колючками. Все они мне говорили, мол, Привидение, ты такое доброе, такое забавное. Так почему ни с кем из них нам не оказалось по пути? - Ты слишком стараешься, - неожиданно прошептал хриплым басом ветер. - Слишком много думаешь. А себя вечно прятать невозможно. Так рано или поздно кому-то всё равно будет горько. Простыня захлопала на Ёжике, как парус, ему даже пришлось придерживать её лапой. - Воробушку я был нужен и таким, а толку. Но я не любил его никогда так, как Лису. И остальных тоже. Да и Лису.. Она мне иногда снится, но даже во сне я не могу с ней поговорить, - голос Ёжика срывался, но он продолжал. - Представляешь, я ведь уже почти не помню, какой у неё голос. Я так давно ни к кому ничего не чувствую. Может быть, я просто не создан для любви, для дружбы? Следующий порыв ветра чуть было не сорвал с Ёжика простыню. - Ты даже не пытался больше быть с кем-то настоящим. Кому и когда ты последний раз позволял снять с себя эту дурацкую тряпку? Ёжик хотел уже было назвать имя Лисы, как вдруг сообразил, что именно она и была его причиной укрыться, спрятаться ото всех. - Получается, что никому, - почти виновато сказал он. - Вот видишь. Это и правда очень легко - привязаться, даже чуть-чуть полюбить милое и приветливое Привидение, которое все свои чувства променяло на одно единственное чувство юмора и даже не заметило, как потеряло себя. Но никто не хочет обманываться вечно. Ведь Ёжик-то никуда не пропадает. И он тоже нуждается в любви. Ветер внезапно стих. А Ёжик всё продолжал стоять. В голове был беспорядок, как после большого погрома. Наконец, нерешительным, но резким, чтобы вдруг не передумать, движением он стянул с иголок свою злосчастную простыню. Стянул и затолкал её в самый дальний угол шкафа вместе с теми воспоминаниями, что мешали ему двигаться дальше. Там им самое место. Да и шкаф давно пора было выкинуть.