История о том, как Тодороки и Кагеяма в другие фандомы попали!

      Честно говоря, Кассандра немного была удивлена тем, что реакция на её появление не была столь бурной, как это предсказывала Милен. Эти двое просто посмотрели на её лицо. Особенно прожигал её взглядом Кагеяма. Его равнодушное выражение лица говорило девушке только об одном. Расставание с Изуку прошло ужасно. Точнее, расставания вообще не было. Они даже попрощаться не смогли.       Дерьмово. Всё-таки Кассандра не хотела быть той самой стервой, которая подарит им всё, а потом оставит ни с чем. Она вздохнула.       —Хорошо, судя по вашим лицам, всё достаточно ужасно. И вы, скорее всего, плохо соображаете, поэтому вопросов от вас я не дождусь. Тогда получите ответы. Я отправила вас по другим мирам, потому что это была часть моего плана. Достаточно незаурядного плана. За всё то время, пока вы пребывали там, я собирала доказательства преступной деятельности Такера, настраивала все отделы против уже бывшего директора и так далее. Должна признаться, что вы тоже сделали свой вклад в это дело. Мне нужно было сделать это, чтобы,—она наклонилась к ним и прошептала,—подставить его, как вы могли понять. Другим способом никто не посадил бы его за решётку.       Она продолжила смотреть на них. За всё время только Тодороки пару раз дёрнул ногой, но молчать продолжал. Тобио же будто погрузился в раздумья. Она вздохнула и посмотрела на потолок.       —Почему я выбрала именно вас? Есть множество разных миров, за которыми я наблюдала, но именно ваши пришлись мне по вкусу. Да и к тому же ваши желания говорили сами за себя. Тодороки хотел пожить в спокойном мире, где нет места причудам, а Кагеяма хотел улучшить свои способности, чтобы добиться высот в волейболе. Желание Кагеямы я поняла по-своему, поэтому он и оказался немного не в том месте, которое ему не особо подходило. Помню, как я мониторила экраны компьютеров, чтобы увидеть в красках твою реакцию на произошедшее. Это было забавно. Ты был так напуган. Вовсе не был в том радостном возбуждении от осознания того, что теперь у тебя есть сверх способности.       —Этот мир подошёл мне...—тихо прошептал он.       Кэс облегчённо выдохнула. Уже есть небольшой контакт. Это хорошо.       —Насчёт ваших детских воспоминаний...—неловко начала она. Они приподняли свои взгляды на девушку.—Работаю я тут несколько лет. Но это произошло во время стажировки. Мне попалось следующее задание: "Найдите что-то аномальное в одном из этих двух миров и сообщите об этом соответствующему отделу". Тут нужен был зоркий взгляд и ловкие руки. Не знаю, как я только могла всё перепутать настолько, что в итоге отправила тебя туда, а его в другой мир,—сделав пальцами необычный манёвр, сказала шатенка.       —Вы стёрли нам память?—спросил Шото. О, она в тот момент чуть не грохнулась со стула. Слышать его голос в реальности было чем-то сверхъестественным. Она вообще думала, что эти двое до конца их диалога...точнее её монолога будут молчать.       —Скажу так. Временно её запечатала. На тот момент я ещё не в идеале владела умением стирать память раз и навсегда. Там был поставлен лимит на несколько лет. Ну-у и раз вы вспомнили об этом сейчас...то получается ограничение было на 10 лет, верно? Было бы забавно, если бы я не отправила вас в миры друг друга, но воспоминания к вам вернулись бы. Хотя в таком случае вы не поняли бы, что за человек находится рядом с вами. Всё-таки уже в те годы я была одарённой, поэтому ваши воспоминания размазаны, и вы запомнили силуэты друг друга. Я даже имена стёрла, чтобы в случае недоразумений вы подумали, что раз это воспоминание из детства, то вы плохо его запомнили.       Шото кивнул в знак понимания. Они всё ещё выглядели безжизненно. Девушка развернула стул и присела на него, перекинув ногу на ногу. Левая её рука оперлась на спинку стула.       —Следующий вопрос: "Сотру ли я память тем, кто вас знает?"—она заметила, как они вздрогнули. Всё-таки слушали её во все уши.—Даже не знаю...—она прижала палец к губам.—И сотру ли я память вам?       —Нет...—глухо произнёс Тобио.—Нет, не смейте. Ни.за.что.       Она горько рассмеялась.       —Вы поверили мне, может мне действительно следовало стать актрисой?—в шутку произнесла девушка.—Я не буду этого делать. Вы и так пережили за сегодняшний день слишком много. И большинство происшествий случились не так, как должны были. Я не сотру память вам, а вот что касается дорогих вам людей...только самый близкий круг будет о вас помнить. Мидория, Бакуго, Урарака и Хината с Хитокой и Мивой. Никогда не знаешь, что может произойти с кем-то из них в будущем...лучше перестраховаться и малость расширить круг людей, которые будут помнить о вас.       Она топнула каблуком.       —Ты вернёшь нас? К ним?       Она привстала и заглянула сначала Тобио, а потом и Шото в глаза. Чёрт, она терпеть не могла это чувство, которое появлялось в её груди в такие моменты. Когда на тебя смотрят с грёбаной надеждой, потому что всё зависит от тебя. От того, что ты скажешь. И если ты скажешь какое-то дерьмо, этот чёртов огонёк в глазах потухнет. Ты станешь причиной, которая лишила человека чего-то, что было ему важно.       —Мне обещали повышение,—она посмотрела на свою обувь.—Раз я в скором времени стану директором этой компании...почему бы и нет? Я точно смогу обеспечить вам связь друг с другом. Что касается перемещений...—она взяла паузу.—Я постараюсь вас обеспечить этим.       Кагеяма вздохнул. Умиротворённо вздохнул. А Тодороки зарылся руками в волосы. Кассандра скрестила руки и присела на место.       —А...что с Дженнифер?—внезапно спросил Тодороки.       Милен поймала его взгляд. Ему было достаточно увидеть её выражение лица, чтобы всё понять. Он горько рассмеялся.       —Это я виноват.       Кассандра молча засунула руки в карманы. Её руки были сжаты в кулаки. Она не смогла спасти её. Как не смогла спасти Макото. Ещё и Киан...девушка прикрыла глаза. Сегодня точно был не её день.       —Если бы я не засомневался в правдивости её слов...в её искренности...она бы не заключила со мной второй обет, который так быстро отнял у неё жизнь.       —Она даже была рада умереть так. Умереть, обретя свободу. Если всё это вообще можно назвать освобождением от оков,—она еле заметно вытерла левый глаз, в котором накопились слёзы.—Она прожила такую дерьмовую жизнь, но обрела счастье только в конце своего пути. Говорят ведь, что за плохим следует хорошее. Так вот после стольких лет всего плохого и ужасного она получила нечто хорошее, о чём даже мечтать не могла. Блять...—Кассандра закрыла руками лицо. Милен подошла к ней и легонько дотронулась её плеча.       —На самом деле я не так сильно сблизился с Фукуи...или Кианом, как вы его называете. Всё переменилось тогда, когда он внезапно пробрался в ванну и сказал Изуку, что поможет нам, а благодарить за всё это надо его подругу. Видимо, речь шла о Дженнифер. Я благодарен ей за это. Не думал, что всё кончится так. А...Фукуи, он тоже..?—договаривать ему не пришлось. Кивка Милен в качестве ответа было достаточно.       Тодороки молча сидел и смотрел в одну точку. В голове всплыли воспоминания, связанные с Дженнифер. Она не была ужасной, нет, она была хорошей с самого начала. Просто череда неудачных происшествий сделала её такой. Мир сделал её той, кем она была в первую их встречу. И ребята вернули старую Дженнифер. Она стала прежней благодаря им.       Он помнил, как она впервые за долгое время испытала рядом с ними положительные эмоции. Тогда она действительно почувствовала себя живой. И он помнил их личный диалог в тот день, когда они вывели Хитоку ночью из больницы. Дженнифер призналась, что отдала бы всё, чтобы остаться здесь навсегда. Вот только отдавать уже было нечего. Она и так отдала всё. Отдала свою жизнь, чтобы помочь им.       А что скажет Хитока, когда узнает об этом? Он с трудом набрал воздух в лёгкие.       —Ты не виноват,—наконец произнесла Кассандра.—Она сама сделала такой выбор. Сама захотела помочь. Я уважаю её выбор, хоть она и сделала его во вред себе.       Шото кивнул в знак согласия.       —Не вини себя. Тебя можно понять. А кто не относился бы с подозрением к тем, кто появился из ниоткуда для того, чтобы зачем-то вернуть вас? Тебе нужны были гарантии её преданности,—сказала Милен, мягко посмотрев на него.       —Возможно, ты права.       —Спасибо,—внезапно произнёс Кагеяма.—За то, что подарила всё это. За то, что выбрала именно меня, а не кого-то другого. Эти несколько месяцев были самыми лучшими в моей жизни...—он взглянул на потрепанный браслет, который подарила ему Ашидо.       Кажется, сдержать сегодня слёзы Кассандре не получится. Милен продолжила гладить её по спине. Она сделала рваные вдохи, но через пару секунд пришла в себя.       —Немного неожиданно слышать это. Обычно все винят меня в чём-то.       —Я не виню. И никогда не буду. Если бы не ты, я бы не встретил в своей жизни Изуку и ребят. Тот мир, то общежитие, те люди...всё это сделало меня таким, какой я есть сейчас. Воспоминания о них я буду хранить в себе очень долго. Всегда. И всё это дала мне ты.       Тодороки согласился с ним.       —Благодаря ребятам из Карасуно я стал более общительным. Этот мир был прекрасен. Да, он не был идеален, но там я чувствовал себя так умиротворённо. Мне было так хорошо рядом с Шоё, его семьей, с друзьями. Никогда бы не подумал, что смогу приобрести столько хорошего. Чем я это заслужил? Я согласен с Кагеямой. Как представлю, что вы выбрали бы кого-то другого вместо нас...мурашки по спине появляются.       Кассандра встала со стула и подошла к ним, растянув руки в стороны для объятий.       —Обнимашки на прощание?—шмыгнув носом, спросила девушка. Они встали со стульев и крепко обняли.—Хоть я и знала вас гораздо дольше, чем вы меня, я давно хотела встретиться с вами. Вы правда очень хорошие ребята. Оставайтесь такими всегда, ладно?       Кэс обернулась в сторону Милен и протянула ей руку.       —А, я подумала, что эти объятия предназначены для тебя, а не...       Она тут же потянула её к ним.       —А кто всё время хоть и отговаривал, но между тем помогал мне? А, василёк?—она погладила девушку по голове. После пары минут крепких объятий, Кассандра сделала шаг назад и вздохнула.—Спасибо вам за всё. И за то, что не возненавидели меня. Однако нам уже пора прощаться...Всего вам хорошего. Я сделаю всё, чтобы вы снова встретились или хотя бы связались с дорогими вам людьми.       —Отчего-то мне кажется, что мы скоро встретимся,—с полуулыбкой сказал Кагеяма.       —Надеюсь, так и будет,—присоединился к нему Тодороки.       —Тогда до скорого,—она махнула им напоследок. Щелчок. Резко появился бирюзовый свет, от которого Милен зажмурилась. А потом...тишина. Они остались в этой комнате вдвоём.—Чёрт...       Кассандра внезапно упала на стул.       —Ч-что случилось?—Милен резко метнулась к ней, щупая пульс.       —Я...просто...это всё реально? Всё это? Я правда смогла добиться того, к чему так долго стремилась? Конечно, остаётся выиграть дело на Суде, но это мелочи,—она сжала ладони Милен в своих.—Сегодня слишком много всего произошло. Я, конечно, была готова к подобному, но...я даже слов подобрать не могу.       Она потёрла переносицу.       —Тебе нужно отдохнуть,—Милен заглянула ей в глаза, а затем поправила прядь, которая упала Кассандре на лицо.—Это был тяжелый день.       —Сказала та, которая сразу после потери дорогого ей человека пришла ко мне и старалась выглядеть так, будто ничего не произошло,—пустила она едкий комментарий. Милен внезапно замолчала.—Я не сказала это со зла. Просто по-моему несправедливо просить меня отдохнуть, в то время как ты наверняка будешь заниматься работой, чтобы не отвлекаться на посторонние мысли.       Брюнетка присела на стул.       —Я устрою похороны,—внезапно сказала Кэс.       —Ч-что?       —Я не смогла спасти дорогих мне людей...снова. Это единственное, что я могу сделать им в знак благодарности и уважения.       Милен увидела, как Кассандра через карман пальто впилась ногтями в свои ладони. Она протянула руку к её щеке и погладила её.       —Взгляни на меня.       Кассандра была упряма. Всегда была. Но Милен долго жила с ней бок о бок и знала, как от этого упрямства избавиться. Ей даже не пришлось прилагать никаких усилий.       —Не вини себя. Даже если бы ты узнала об их планах, как бы ты смогла всё это предотвратить?              —Поверь мне, смогла бы! Я же ведь всемогущая Кассандра. Всегда все могу сделать, исправить, улучшить. Я могла их спасти, понимаешь? Могла!       Милен продолжала поглаживать её щеку. Это всегда успокаивающе действовало на Кассандру. Девушка хоть и была на иголках, но в руках подруги становилась ребенком, таяла на глазах, её злоба всегда мгновенно рассеивалась рядом с Милен.       —Я не смогла спасти единственного близкого для тебя! Как я вообще могу зваться твоей подругой? Какое право я имею находиться рядом с тобой? Я знаю, как тебе была дорога семья, в которой ты оказалась. И я знаю, как ты дорожила каждым её членом. О…я прекрасно представляю, как ты обрадовалась, когда Дженни написала тебе о том, что всё это время Киан был так близко. Да, жизнь его сильно поменяла, поэтому ты не узнала его,—Кэс не смела поднять своих глаз. Она не могла посмотрела в лицо Милен. В лицо девушки, которая потеряла Киана, свою семью. Последнего, кто остался жив из всей её семьи.—Я отвратительна, и ты не сможешь поменять моего мнения об этом.       Милен протянула руки к её голове и прижала к своей груди.       —Знаешь, винить тут нужно меня. На встрече я сказала ему, что мы можем спасти его. Но…Киан отказался. Он сказал, что даже если излечить от обета кого-то и возможно, то на это нужно будет потратить слишком много сил. И высока вероятность того, что тот, кто будет заниматься лечением, умрет.       Кассандра затаила дыхание.       —И он задал мне вопрос: «Готова ли я отречься от тебя, чтобы спасти его?» Как видишь, я сделала выбор в твою пользу,—надломленным голосом произнесла девушка.—Это я обрекла его на смерть, а не ты. Он сказал, что мне не нужно винить себя, потому что он сам хотел умереть. Умереть рядом с Дженни. Рядом с той, кого любит. Если он умер счастливым, то…всё не так плохо. Видимо, не так уж я и ценила свою семью…       —Нет!—сжав хрупкую руку Милен до посинения, крикнула Кассандра.—Я лучше кого-либо знаю, как сильно ты любишь и ценишь свою семью и по сей день. Даже не думай заикаться об этом передо мной. Слышишь?       Милен взглянула на неё. Кассандра впервые видела у неё такое выражение лица. Она была сломлена. Как бы девушка не старалась скрыть всё за маской спокойствия, Кэс могла прочитать по её движениям, поведению, лицу то, о чём думала брюнетка. Она протянула руку к её затылку и прижалась к её лбу своим.       —Василёк...прости...прости меня, пожалуйста. Я...я омерзительна, ужасна, я редкостная тварь, которую только можно сыскать на всём белом свете.       Милен положила свои ладони на запястья Кассандры и медленно начала поглаживать их большими пальцами. Девушка сделала глубокие вдохи, чтобы не заплакать, не показать себя с этой стороны. Это было слишком тяжело. В конце концов, Милен не такая хорошая актриса, как её подруга. Она плохо притворялась.              —Всё хорошо, правда,—кончики её пальцев вздрогнули. И Кассандра это почувствовала.       —Я...я...—впервые в жизни она не знала, что сказать.—Это...чёрт...—она прикрыла ладонями лицо.       —Забудь об этом, ладно? Ради меня. Если это произошло, значит так было нужно. Если Киан хотел умереть, значит мы ничего не смогли бы с этим поделать. Он всё-таки...был тем ещё упрямцем,—горько усмехнувшись, произнесла девушка. Милен встала со стула.—Время поможет мне с этим справиться. Я это приму. Когда-нибудь.       Она протянула ей руку.       —Пойдём. У нас ещё много дел впереди,—она мягко улыбнулась Кассандре. Нет-нет-нет, Кэс не была достойна такого обращения к себе. Лучше бы девушка начала кричать, оскорблять её, обвинять. Это было бы гораздо лучше, чем её снисходительно-доброе отношение.       —Дай мне минуту, хорошо?       Милен засунула руки в карманы.       —Скажу тебе кое-что перед тем, как ты начнёшь саморефлексию. Произошедшее не даст трещину в наших отношениях. Я никогда не буду тебя в этом винить. Просто пойми и прими это. И я это говорю вовсе не потому, что хочу тебя успокоить. Я говорю это, потому что правда так думаю,—она сделала шаг назад, в последний раз взглянув на Кассандру. Затем она открыла дверь и вышла.       Кассандра осталась одна. Наедине со своими мыслями. Впервые за эти несколько лет она собиралась заняться самобичеванием. Она прижала левую ладонь к запястью правой. Это было ужасное ощущение, от которого она успела отвыкнуть. Будто сосуды под кожей начали лопаться один за другим. Девушка стиснула зубы, а слёзы начали градом идти из её глаз.       Кем она себя возомнила? Героиней какой-то сказки? Думала, что добьётся желаемого без потерь? Как это было глупо. Она снова оступилась. И снова в попытке осчастливить тех, кто ей был дорог.       Да, она облажалась. Она не смогла спасти Киана. Не смогла спасти последнего члена семьи Милен. Не смогла спасти Дженнифер.       Она всё так же слаба. Ничего не изменилось.

***

      Если вы думали, что возвращение на Родину у Кагеямы и Тодороки прошло гладко, я поспешу вас огорчить. Опустошённый и помятый Тобио толком не мог сообразить, что оказался в раздевалке. А его товарищи спокойно реагировали на его появление, как будто он всё это время был с ними и никуда не пропадал. Брюнет списал всё это на способности Кассандры.       Когда он вышел из раздевалки, на него тут же набросилась Мива. Она расцеловала его щёки, лоб, руки. Её колени дрожали, и она не могла перестать плакать. Карасуновцы удивлённо наблюдали за происходящим. У них было несколько минут для разговоров, и поэтому девушка решила высказать ему всё, что думала. Тобио был рад видеть свою сестру спустя несколько месяцев, но радость эта проявилась в небольшом подобие улыбки на его лице. Он ограничился только этим.       Мива всё это время держала его за ладонь, чтобы удостовериться, что это не галлюцинации. Тобио правда вернулся. Он правда сидел возле неё. Живой, здоровый. Она вытерла слёзы рукавом и заглянула в его глаза. Он отчаянно делал вид, что слушал её. Порой Кагеяма кивал, а порой что-то говорил. Мива не была глупой. Она сразу поняла, что с ним что-то не так.       —Что-то не так?—она погладила его по коленке.       —Нет, порядок. Всё хорошо.       —Не ври мне. Я твоя старшая сестра и я лучше всех знаю, когда тебе действительно хорошо, а когда плохо. Твоё прощание...—она взяла паузу. Он вздрогнул.—...прошло нехорошо?       Ему не нужно было отвечать, чтобы она поняла, как ужасно всё было на самом деле. Мива уложила его голову себе на плечо. Она часто делала так с ним в детстве, когда он стеснялся показывать свои чувства. В такой позе Мива не видела его выражения лица.       —Придурок Хината даже не подошёл ко мне.       Девушка усмехнулась.       —Он был очень рад. Увидев тебя, Хината сразу рванул куда-то. Я видела, как у него на глазах собрались слёзы. Хитока пошла его успокаивать. Прощание с Тодороки тяжело далось ему. Он до последнего держался, чтобы не расплакаться. Это был...ужасный для него день.       —Не только для него.       Она погладила его по спине. Он сдался.       —Мы сражались с ним, и я внезапно заслонил его собой...а потом сразу вспышка и...всё. Кажется, он жив, но я не знаю, каково его моральное состояние. Мне страшно от того, что я не знаю, как он сейчас. Я всегда ненавидел безызвестность.       —Именно поэтому ты всегда совал свой нос туда, куда тебя не просили,—улыбнулась Мива.—Тот, кто переместил тебя, что он сказал?       —Она сказала, что мы сможем общаться друг с другом, а насчёт встреч...все неоднозначно.       Мива взъерошила ему волосы.       —Тогда моему братцу стоит набраться терпения. Ты сможешь с ним поговорить и сможешь с ним увидеться, я уверена. А если Мива Кагеяма в чём-то уверена, значит так оно и будет, слышишь? Просто знай, что это произойдёт в самый неожиданный момент. Всё, что тебе остаётся делать сейчас, это готовить речь. Ты же ведь должен с чего-то начать ваш диалог.       Кагеяма слабо фыркнул.       —Готовить речь...как будто я и двух слов не вымолвлю.       —О, поверь мне, так оно и будет. Ты потеряешь дар речи ровно в тот момент, как услышишь его голос. Даже не сомневайся в этом.       Тобио отпрянул от неё, скептически согнув бровь.       —Я готова с тобой на это поспорить. Только сумма будет крупной,—она перекинула ногу на ногу и ехидно усмехнулась. Девушка постучала рукой по лавочке.—Хочешь пока что посидеть в запасе?       Кагеяма отрицательно качнул головой и встал с места.       —Пора возвращаться в привычное русло.       На самом деле он не был уверен в том, что вообще сможет нормально играть. После разговора с сестрой ему стало чуть легче на душе, но голова всё ещё была занята другими мыслями. Об Изуку. О ребятах. Об их разговоре с Кассандрой. Сдержит ли она своё обещание? И сколько ему придётся ждать?       Он посмотрел наверх и вздохнул. Всё будет нормально. Всё обязательно образумится.       —Привет,—внезапно произнёс знакомый голос рядом с ним. Он открыл глаза и улыбнулся.—С возвращением в команду, Бакагеяма.       —Придурок,—усмехнувшись, сказал брюнет.

***

      Когда Шото вернулся обратно, он оказался в больнице. Неужели он не застал битву? Ребята с трудом вытащили Бакуго из палаты Мидории. Тот всё ещё раздражённо стоял возле двери в надежде, что Изуку проснётся. Они толком не смогли поговорить с ним. А после того, как Тобио заслонил собой Мидорию и пропал...состояние последнего стало критическим.       Бакуго помнил эти глаза, наполненные гневом и яростью. Ему даже на секунду стало боязно.       Обернувшись в сторону, он увидел лицо, которое явно не ожидал видеть в данный момент. Кацуки даже завис на секунду, а потом резко дёрнулся с места и подошёл к Шото.       —Ты...       —Да, я тоже рад тебя видеть спустя столько времени.       —Как всё прошло?       —Не так, как я ожидал. Внешне Кагеяма был в порядке, но что касается его психологического состояния...думаю, он не так хорошо смог пережить перемещение из нашего мира. Расставание с Мидорией...тяжко ему далось.       Рука Бакуго, которая находилась в кармане жилетки, была сжата в кулак. Он свёл брови и присел рядом с парнем.       —Когда Мидория проснётся, нужно будет ему об этом сказать. Он наверняка был не в себе после внезапного исчезновения Кагеямы,—произнёс Шото, сцепив руки в замок.       Бакуго кивнул ему. Он был до странности тихим. Такое поведение со стороны одноклассника казалось Тодороки несвойственным. Он повернул голову в сторону Бакуго и внезапно спросил:       —Что-то не так?       —Ты типа волнуешься или говоришь, чтобы не было неловко от молчания?—с издёвкой спросил Кацуки. Времени для ответа Бакуго ему не дал.—Всё прошло дерьмово. Мы не поймали Шигараки, а...И-Изуку без сознания, Полночь-сенсей...мертва,—шёпотом произнёс он.—У остальных со здоровьем всё более-менее сносно. Есть ещё кое-что, но лучше спроси об этом у своего отца.       Шото молча сидел. Бакуго озвучил только половину ужасных вестей, которые, по его мнению, сейчас играли роль. А что касалось другой половины? Насколько ужасно всё было? Тодороки стало не по себе. Он сделал пару вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя. Полночь-сенсей...их учительница была мертва.       И было ещё сотни жертв, о которых Тодороки не знал. Так ещё и была какая-то странная новость, о которой ему следовало узнать от отца. Что это была за новость? Ком подошёл к его горлу. Он вернулся не в самое лучшее время. Уж лучше бы он оказался на поле битвы, где смог бы помочь кому-нибудь выжить. Быть может, если бы он оказался там, он смог бы спасти Полночь-сенсей и сотни других невинно пострадавших людей.       Шото нервно потёр висок.       —Насколько всё ужасно по десятибалльной шкале?       —На всё грёбаные 11.       —Ха-ха...—нервно рассмеялся Тодороки, положив руки на лоб.—Я снова появился не вовремя.       Бакуго краем глаза взглянул на него и слабо ударил кулаком по плечу.       —Не думай, что я тебя успокаиваю или что-то в этом духе, но может тот факт, что не у одного тебя сегодня был дерьмовый день, успокоит тебя. Я сегодня проснулся из комы спустя месяц.       —А я сегодня потерял подругу.       —Я пообещал, что буду оберегать его, но не смог этого сделать.       —Я расстался с человеком, которого сильно любил.       —Мы играем в игру, кто больший ебанат в этой жизни?       Шото рассмеялся. Бакуго выдавил что-то на подобии улыбки.       —Умеешь ты разнообразить разговор,—встав с места, произнёс Шото.—Я пойду к...отцу.       —Ага. Главное настройся на нужную волну, чтобы не ёбнуться в обморок от услышанной новости.       —Меня пугает последняя фраза.       —Не парься, твой батя не заделал ещё одного ребёнка, но тема в какой-то степени будет связана с этим.       Шото про себя усмехнулся неудачной шутке Бакуго и отправился бродить по коридорам в поиске палаты, в которой лежал Старатель.       Кацуки вздохнул, откинув голову назад.       —Просто прошу тебя...—он проигнорировал сказанные Бакуго слова.—Позаботься о нём, когда я исчезну. Ты единственный способен читать его мысли и понимать, что он хочет сделать.       Сказать это было гораздо легче, чем сделать. Да, сегодня он прикрывал спину Мидории, старался быть полезным. Он делал всё аккуратно, чтобы не принести лишними действиями Изуку вред. Но в итоге всё кончилось...так. Мидория не смог совладать с причудами. Точнее, от их переизбытка и от доведения тела до предела он упал в обморок. С тех пор он так и не проснулся.       Этот дурак всегда любил так делать. Порой Бакуго поражался, как у Инко-сан не поседела половина головы от выходок сына? Он всегда жертвовал собой, рвался в гущу событий, делал всё наперекор тому, что ему говорили. Это была ужасная черта. Если бы Кагеяма был рядом, он, возможно, смог бы привести Мидорию в порядок. А сможет ли это сделать Кацуки? Правильный ли выбор сделал Кагеяма, когда доверил Изуку ему?       —Позаботься об Изуку. Я могу доверить это только тебе, Бакуго,—наконец тишину прервал Кагеяма.—Ты знаешь его дольше и лучше всех. Только ты сможешь помочь ему пережить все трудности в жизни. Я думаю, ты и сам прекрасно об этом знаешь.       Знал его лучше и дольше всех. Только он мог помочь ему пережить все жизненные трудности.       В конце концов, Бакуго ведь не слабак, правда? Он сможет выполнить одну-единственную просьбу Кагеямы, так ведь?       Так.       Бакуго встал с места и аккуратно отворил дверь в палату Изуку. Он знал, слышал, чувствовал, как Мидория каждый день приходил к нему вместе с Кагеямой. Он всегда разговаривал с ним. А если не говорил, то просто молчал и смотрел на него. Иногда он держал Кацуки за руку, надеясь, что сейчас его палец двинется, и он проснётся.       Теперь пришла очередь Бакуго заботиться о нём.

***

      Три месяца пролетели незаметно. Кагеяма всё это время был занят тренировками и подготовкой к экзаменам. Точнее, пытался в какой-то степени готовиться к тому, что его ждёт в конце учебного года. Хитока продолжала подтягивать их по некоторым предметам.       Хината худо-бедно свыкся с той мыслью, что Шото покинул его. На лице парня изредка можно было увидеть улыбку. Минимальное проявление чувств уже радовало Хитоку, которая ни на шутку была обеспокоена состоянием друга.       За это время Хината с Кагеямой сильно сблизились. Причиной их сближения послужила общая пережитая потеря. Шоё как никогда хорошо понимал чувства Тобио и был единственным, кто мог разделить их. Порой у Хинаты случались панические атаки, и всякий раз ему везло от того, что рядом находился Кагеяма. Он знал, как его успокоить.       Брюнет не станет скрывать, что ему часто снились кошмары. С ними ему помогала справляться Мива. Она переехала на некоторое время к младшему брату, потому что видела, как тяжело ему давалось восстановление от пережитого. Он ценил её доброту. Сам он мог бы придумать себе лишнего, а это в свою очередь могло повлечь за собой не самые хорошие последствия.       За весь этот месяц от Кассандры не было ни одной весточки. Куда она пропала? Неужели забыла о них?       —1 день здесь равен...получается, 30 минутам там.       Он помнил слова Киана. Сколько времени прошло в мире Кассандры? Примерно 1 день и 5 часов? Для них время тянется ничтожно быстро, а вот для Кагеямы...ничтожно медленно.       Больше всего он боялся, что проснётся и поймёт, что забыл лицо Изуку, его улыбку, тембр голоса, движения. И...если проведённые вместе моменты станут такими же размытыми, как воспоминания из детства? Что будет тогда? Ему не хотелось забывать всё это. Кагеяма не любил ждать. Рядом с Мидорией он мог ждать чего угодно всю жизнь, но теперь...имело ли смысл быть терпеливым? Нет.       И было бы хорошо, если бы он знал, когда он таки сможет хотя бы позвонить ему, услышать его голос, но нет. Он не знает даже этого. Ему осталось ждать. А если ждать нужно будет мучительно долго? А...если не он забудет его, а сам Изуку? От таких мыслей у него засосало под ложечкой. Кагеяма даже не знал, что происходило в том мире. Как он? Жив, в порядке? Что произошло после той битвы? Отчего-то он был уверен, что она изменила ход мыслей Мидории. И порой в глубинах его разума появлялись не самые лучшие предположения насчёт того, что могло стать с Мидорией.       Он был отчаянным, решительным, всегда всех спасал. Но помимо всего этого он слишком любил заниматься самобичеванием, он любил надумывать себе что-то, верить в это до последнего и...и рядом не было Тобио, который мог бы предотвратить всё это. Его не было, но был Бакуго.       Кассандра пообещала, что не сотрёт ему память. Значит Бакуго помнил их разговор. Помнил, что Тобио просил его защищать Мидорию. Нет-нет, всё нормально. Ему ещё рано паниковать. Пока рядом есть Кацуки, всё будет хорошо.       Всё будет нормально.       Правда ведь?       В 2 часа ночи он проснулся в холодном поту. Благо, что он уговорил Миву спать в другой комнате. Обычно, когда он резко вскакивал, она была рядом с уже протянутым стаканом воды и успокоительным. Сейчас ему хотелось тишины. Он сжал простыню. Что за странный сон, который снился ему уже неделю?       Улицы Мусутафу стали бесцветными, безжизненными, тёмными. И по ним всегда бродил какой-то парень в потрёпанном костюме. Единственная часть тела, которая не укрыта одеждой — глаза. Изумрудные глаза. Такие же пустые и равнодушные, как и всё вокруг их владельца.       Обычно сон кончался на том моменте, как раздавались какие-то странные крики. Что это могло значить? Конечно, у Тобио были смутные предположения о том, кто мог ему присниться. Он знал того человека с изумрудными глазами. Знал, но признаваться себе в этом не хотел. Не мог же ему сниться Изуку уже как с неделю? Что это вообще могло значить?       Он встал с кровати. Сна не было ни в одном глазу. Брюнет пошёл на кухню и ,набрав в стакан воды, присел на стул. Какие только кошмары его не мучали, но это что-то новенькое. Кагеяма преподнёс стакан к губам и бросил беглый взгляд на холодильник. Внезапно вся вода, которую он только что выпил, вылилась наружу. Тобио вскочил и подошёл к холодильнику, взглянув на бумажку, которая держалась благодаря магнитику.       "Ха-ха, знаю, я заставила ждать чуть больше, чем ожидала. Но не стоит забывать, что и у меня забот прибавилось!       +81(ххх)ххх-ххх

      Не благодари!!!@@

      Р.S: И да, насчёт твоих кошмаров. Может это побочка после перемещения, но, кажется, некоторые твои сны действительно вещие!"       Он судорожно взял этот маленький клочок бумаги, который значил для него многое. О, судя по всему, ему действительно вышибло остатки мозгов, раз он сейчас просто пялился на бумажку и улыбался, как какой-то псих. Просто улыбался и всё. Не с какой-то кривой ухмылочкой, а с обычной, искренней.       Ему понадобилось около 10 минут на то, чтобы наконец-то сообразить, что нужно взять грёбаный телефон и набрать этот номер! Но руки дрожали так сильно, что он по несколько раз стирал набранные цифры и набирал заново. Что за чёрт? Да, конечно, он трясся от радости, и всё это вообще казалось ему сном, но чтобы у него дрожали пальцы? И живот сводило спазмом?       Он сглотнул. Номер был набран. Оставалось ничтожно мало. Просто нажать на кнопку вызова. Но...что он скажет? Как начать разговор? Э-эм, привет, давно не виделись! Нет, звучит слишком глупо. Спросить, как у него дела? Сказать, что очень скучал?       Что.ему.блять.делать?       Мива снова оказалась права, когда говорила ему, чтобы он подготовил эту чёртову речь. Нужно было прислушаться к ней, а не язвить, как он обычно делал!       Так, спокойствие. Нужно сделать дыхательную гимнастику. Вдох-выдох. Всё. Всё в норме. Он присел на стул и мгновенно нажал на кнопку, прижав телефон к уху. Чёртово сердце делало сраные кульбиты и сальто. Кагеяма терпеть не мог, когда с ним происходило подобное, потому что он просто не мог выйти из такого состояния! Не мог успокоиться!       —Отдел по межвселенным звонкам вас слушает,—начал спокойный женский голос.       —Свяжите меня с Изуку Мидорией, город Мусутафу,—он хотел сказать ещё что-то, чтобы просто успокоиться, но женщина осторожно прервала его.       —Меня предупреждали о вас. Сейчас перенаправлю ваш звонок. Лимит неограничен. Можете разговаривать сколько пожелаете.       Это что был сон? Сколько захочет? Вот сейчас внутри него реально что-то ухнуло и ёкнуло, а может даже и подпрыгнуло. Он зарылся левой рукой в волосы и старался размеренно дышать. Выходило отвратительно.       Гудки шли, а ответа не было. Кагеяме стало страшно. Что это могло значить? Что за чёрт?       Внезапно трубку взяли. Он слышал рваные вдохи на другом конце провода. Мидории тоже снились кошмары? Или он с кем-то сражался? Быть может, он вернулся с тренировки?       —Да?—бесцветным и монотонным голосом спросил он. Изуку. Его Изуку. Но что-то в его голосе было не так. Что-то поменялось. Он не слышал той жизнерадостности и исходящей от него теплоты.       —Изуку...—полушёпотом прошептал Кагеяма.—Это я.

***

      Последний месяц жизни Тодороки и всех его одноклассников с трудом можно было бы назвать нормальным. Всё было ненормально. Начиная с того, что Изуку пропал куда-то, когда Бакуго отлучился за едой, потому что первый был голоден. Заканчивая тем, что все узнали, как Изуку получил свою причуду. Переживаний у Шото было предостаточно. Уже долгое время он ждал, когда наконец получит номер телефона, с помощью которого сможет связаться с обладателем ярких и рыжих волос. Он скучал по его чуть заметным веснушкам, энергичному голосу, глупым подколам.       Он хотел позабыть о всех заботах, которые преподнёс ему его мир. Не хотелось просыпаться каждый день и слышать всхлипы Урараки и опустошённое лицо Бакуго, пытавшегося найти Изуку. Не хотелось осознавать, что все они сейчас переживают ужасные времена. Его отец знал, как Изуку, что с ним и где он. Знал, но не говорил ребятам.       Почему?       Потому что Мидория чёртов самонадеянный придурок, который боялся, что его способность навредит дорогим ему людям, и поэтому...он решил сбежать! Сбежать, оставив жалкое письмо с парочкой предложений, в которых объяснил свои мотивы.       Каждый день Шото пытался докопаться до Изуку хоть как-нибудь, найти что-то, с помощью чего можно его отыскать. В конце концов, Мидория для него был не просто одноклассником. Каждый раз, когда он встречался с отцом, он то намёками, то просто напрямую пытался разведать о парне хоть что-нибудь.       И каждый раз, когда он возвращался в общежитие и на него смотрели с надеждой, Тодороки даже глаза поднимать не смел. Он ничего не добился. Опять. Они не двигались с мёртвой точки. И знайте, что было единственным утешением во всей этой суматохе?       Сны.       Когда Шото засыпал, ему снился Хината. Это будто бы были какие-то кусочки воспоминаний. Они были приятными, тёплыми, хорошими. Порой забавными, порой чуточку грустными. Хотелось оказаться частью этих снов. Самым ужасным было, что после пробуждения он понимал, что всё это просто неправда. Часть его фантазий. Смешно. Вот до чего он дошёл. Порой он пил снотворное. Хотелось поспать на час дольше, увидеть Хинату хотя бы на секунду дольше. И плевал он, что всё это сон. Если это единственный способ увидеть Шоё, он готов окунуться в вечный сон.       На сей раз он проснулся от очередных всхлипываний, которые раздавались из соседней комнаты. Шото помассировал виски. Когда этот круг, в котором кроме слёз, агрессии и равнодушия нет ничего, закончится? Порой хотелось просто сбежать отсюда.       А ещё он заметил, что Бакуго в последнее время начал носить одежду с длинными рукавами. В голове Тодороки были смутные сомнения по поводу того, почему он начал носить подобное. Это ведь не то, о чём он думал, да?       Шото спустился вниз. На кухне одиноко горела одна лампочка. За столом сидел Кацуки с кружкой в руке.       Тодороки бросил на него обеспокоенный взгляд.       —Снова пьёшь успокоительное?       Бакуго проигнорировал его.       —Круглолицая снова ревёт. Пару минут назад она сидела здесь и пыталась наглотаться таблеток,—сипло произнёс парень.       Внутри Тодороки что-то упало. Что она пыталась сделать? Он с трудом нащупал стул, на который присел.       —Я её остановил. Она чувствует себя отвратительно. Наверное, это впервые в жизни, когда я могу сказать, что понимаю чувства другого человека.       Шото поднял на него глаза.       —Ты не виноват в этом.       —Завались. Хватит уже заливать мне, я и так всё отлично понимаю. И не жалей меня. Да я сейчас нахожусь в ебаном раздрае, пытаюсь что-то сделать, чтобы найти его, но всё напрасно. Сколько уже времени прошло? Я даже потерял счёт.       —Ты не знал, что у него было на уме. Ты не мог предугадать, что он сделает. В этом нет твоей вины или вины Урараки. Просто Мидория...слишком хорошо притворяется, что всё нормально,—горько произнёс парень.       Бакуго дрогнул.       —Нужно было остаться с ним тогда. Кто тянул меня выйти за этой едой? Блять, блять, блять...я говорил с ним. Всё время говорил. Потому что без этой сраной болтовни не обойтись! Я принял все его чувства, обсуждал с ним всё, что его беспокоит. Я думал, мы дошли до той точки, когда всё расставлено и понято нами обоими, но...меня так просто наебали. Не было ничего. Мне всё казалось. Он всё сделал для отвлечения внимания. Он с самого начала намеревался сбежать.       Шото протянул свою руку и положил её на ладонь Бакуго. Тот никак не отреагировал на это действие. Просто молча смотрел на кружку, которую опустошил несколько мгновений назад. Ему стало чуть спокойнее. Но ускоренное сердцебиение никуда не уходило.       —Мы найдём его. И тогда ты скажешь всё, что не говорил ранее. Мы вернём Мидорию.       —Я блять пообещал этому черноволосому идиоту, что буду защищать Изуку. Пообещал и нихуя не смог этого сделать. Блять,—он впился ногтями в своё правое бедро.       Тодороки промолчал и посмотрел на диван. Да, они всегда тут сидели и обсуждали всякие происшествия. Либо проводили марафон кино, играли в "правду или действие". Это были прекрасные деньки. Он скучал по тем временам.       Его взгляд зацепился за журнальный столик, на котором лежала бумажка. В голове Шото начали двигаться шестерёнки. Неужели это...да быть не может! Он рванул к столику и взял бумажку. Маленький клочок бумаги, который он мечтал увидеть. Его ноги стали ватными. Шото схватился рукой за диван, чтобы прямо здесь не упасть.       "Я знаю, что вы сейчас переживаете дерьмовые деньки. Поверь, в моей жизни тоже не всё так радужно. Может, тот факт, что не только у вас всё плохо, обрадует тебя? Я уж надеюсь, ха-ха.       И извини, что заставила так долго ждать.       +356(ххх)ххх       Я верю, что у вас всё устаканится. Вы найдёте вашего друга!"       Улыбка и минутная радость улетучились из Шото также быстро, как и появились. Он не хотел оборачиваться. Нет, он знал, чувствовал, как на него смотрел Бакуго. Он не знал слишком много о межвселенных звонках, но слышал об этом.       Перед Тодороки встал сложный выбор. Он мог связаться с Хинатой, услышать его голос, поговорить впервые за это время, рассказать ему о всём дерьме, которое происходило здесь. А мог и просто ничего не говорить, а просто слушать, как говорит Шоё. Он готов был слушать его даже во сне. Голос Хинаты всегда спокойно на него действовал, как наркотик, как успокоительное.       Но ещё он мог позвонить Мидории. Узнать, где он, услышать его голос, чтобы удостовериться, что тот в порядке. Это единственное, что он сейчас может сделать для ребят. Все отчаянно искали Изуку, и если сейчас он поддастся своим эгоистичным желаниям, то когда ещё у них появится шанс найти его? Взрослые не собирались им ничего говорить. Ждать от них ответа было равносильно тому, что сказать, что земля не круглая.       Он нервно вздохнул и его напряжённые плечи расслабились. Тодороки обернулся и подошёл к Бакуго, положив клочок бумаги на стол.       —Позвони по этому номеру и попроси связать тебя с Изуку Мидорией. И позови Урараку с остальными. Не говори, откуда у тебя этот номер и как ты это сделал.       Шото засунул руку в карман. Он впился ногтями в свою ладонь. Чёртово дерьмо. Быть может, это был его последний шанс поговорить с Хинатой. Может следующий шанс появится через год или ещё больше! Тодороки открыл дверь и зашёл в комнату. Он сполз по стене вниз.       Блять, блять, блять.       Шото вдохнул. Он ещё мог дышать. О, это уже хорошо. Всё не так плохо. Он ещё не чокнулся. Из-за двери послышались очередные всхлипы. Они были другими. Радостными, искренними, звонкими. Да, если нужно было пожертвовать стольким, чтобы осчастливить других, тогда всё не так плохо. Он сделал это не напрасно. И плевать, что он будет страдать от сделанного выбора.       Так ведь? Через пару месяцев всё нормализуется, он придёт в себя, успокоится, будет спокойнее реагировать на то, что сделал сегодня. Даже если это был первый и последний его шанс услышать Хинату.       Воздуха не хватало. Чёрт. Чёрт. Чёрт.       Он подбежал к балкону и жадно начал глотать воздух ртом. Ноги стали ватными, он с трудом мог ими перебирать. Ещё и ком в горле будто бы встал. Даже сказать ничего не мог. Опять впал в это состояние. Прямо как в детстве. Где было успокоительное? Он попытался встать, но тело будто бы не хотело слушать его. Он прижался головой к стене балкона. Сделал вдох.       Даже позвать никого не мог. Оставалось надеяться, что он не умрёт в таком состоянии. Другим и так хватало забот, а тут ещё и Шото со своим состоянием. Тодороки зарылся рукой в волосы. Вдохнул воздух через нос. Он чувствовал себя тряпичной куклой.       Внезапно раздался звонок. Он залез левой рукой в задний карман штанов. Благо, что он додумался взять телефон, когда спустился на первый этаж. Шото взглянул на номер телефона. Неизвестный. Кто это мог быть?       Он принял звонок и преподнёс телефон к уху.       —Алло?—сердце дрогнуло.—Я тут нашёл бумажку...       Эта Кассандра. Она была чертовски предусмотрительна.       —Проснулся с утра и увидел, что тут лежит небольшой листок бумаги с номером телефона. Я сначала испугался, подумал, может грабители забрались? Ты же знаешь, я с утра плохо соображаю. Потом сложил два плюс два и...всё понял,—на выдохе произнёс парень. Срань Господня. Да Шото всё это казалось. Это что последствия его состояния? Галлюцинации? Но он так чётко слышал этот голос. Тодороки прокусил свою ладонь до крови. Нет, не казалось, это не галлюцинации, это взаправду.—Ты слышишь меня? О, только не говорите, что я перепутал одну цифру, позвонил незнакомцу и нёс всю эту влюблённую несуразицу.       Тодороки почувствовал, как сильно покраснели уши Хинаты. Как же он по всему этому скучал.       —Нет, это я,—с полуулыбкой ответил Шото.—Продолжай говорить со мной. Я скучал по твоему голосу.