это была плохая идея, но сейчас уже слишком поздно

Жан сидит за столом маленькой, темной комнатушки освещённой тусклой лампой на краю стола. парень сидит на стуле подогнув ногу под себя, бормоча что-то под нос и покусывая кончик карандаша. вдруг, его будто током ударило, до того резко он начал писать предложения на уже изрядно зачирканной бумажке. "как тебя покорить? как тебя покорить не знаю я не проходит без этой мысли ни дня..." принявшись дальше записывать текст песни, Кирштейн уже начал продумывать когда и как вручит подарок. возможно получится отвертеться, и сказать что-то вроде "все–таки скоро Новый год, ну и подарить же нужно что-то, а тут у меня как раз лишняя песенка завалялась, вот, дарю!" — ААА боже, какой Новый год, ещё только ноябрь. да просто дам флешку и все, не от вертится, – рассуждал уже вслух Кирштейн – так нет! стоп! нельзя так резко, это будет грубо, да и ему такое не нравится. агх сначала нужно дописать, а потом можно уже и подумать об остальном спустя примерно 3 часа работы, текст был написан, осталась только музыка, но с этим справиться легче, нежели писать слова. по крайней мере Жан думал так, ну ведь раньше у него не было проблем с этим в этот раз пришлось слишком долго стараться, даже больше чем с текстом — похуй, будут стихи, кому нужны эти песни когда и стихи нормальные, – уже сгиная бумажку с текстом и кладя её в передний карман чуть больших по размеру чёрных джинс говорил Кирштейн – а может... пф бред. ладно, нужно выходить, надеюсь он сегодня дома накинув на себя какую-то старую однотонную толстовку что выпала из шкафа когда он открыл его, Жан принялся искать телефон и счастливые носки которые оказались в стирке, а телефон он все это время носил в руке так что теперь вроде все вещи собраны. куртка надета, ключи так же были найдены, перед тем как он открыл дверь крикнул матери что будет через полчаса и вышел в подъезд хоть было ещё середина ноября были уже минуса и дул мерзкий прохладный ветер. "бля, зря без шапки вышел". благо до дома Армина нужно было идти 7 минут от силы, так что если постараться можно и за 5 дойти. в голове он уже прорабатывал слова которые скажет парню. но когда у него получалось сказать то что он хочет, а не какую-то чушь? наверное в их первую встречу, точнее в начале их первой встречи, когда он только перешёл в новую школу и нужно было спросить у кого-нибудь где столовка. выбор пал на светловолосого парня сидящего на последней парте 3 ряда. конечно начальную фразу "привет, а где тут у вас столовка? " он смог сказать без запинок, но уже после того как этот, как уже успел отметить Жан, парень повернулся к нему и представился Армином, а после повел его на 1 этаж до самой кассы в столовке и купил ему булочку со сгущенкой, что бы отпразновть его переход в новую школу. вот с того момента они и стали общаться, а чуть позже полноценно дружить. нельзя сказать что Жан из робких или что-то в этом роде, ну по крайней мере раньше с этим проблем не было. но теперь кажется все поменялось, с появлением Армина в жизни Кирштейна с каждым днем он стал все больше запутываться. запутываться в себе когда один и в своём языке когда рядом с парнем но с того момента прошел уже год и теперь он запутывается в своём языке потому что давно для себя решил что Армин ему нравится и нравится не как друг, а как (ого) парень. как он к этому пришёл и сам не знает, но знает лишь то что Армин с вероятностью в 60% гомофоб, а это довольно много так что лучше не испытывать судьбу и молчать в тряпочку обо всем, иначе он может лишиться столь важной для него дружбы Арлерт жил в 10 этажном плиточном доме кажется на 6 этаже. в его окне горел тусклый свет, похоже ещё делает домашку. в таком случае лучше подождать пока он закончит. рядом с домом была площадка на которой обычно дети играли в футбол или вышибалы и обычно Жан к ним присоединялся, но видимо из-за погоды все сидят дома так что нужно подождать на лавочке. спустя минут 20 в комнате погас тусклый свет и включился более яркий, видимо все дела были сделаны, так что можно звонить не боясь отвлечь от работы. достав телефон из кармана куртки парень быстро разблокировал его и принялся листать контакты до буквы "б" потому что в его телефоне он записан как "булочка со сгущенкой". руки уже успели обветриться поэтому пришлось завернуть руку в рукав толстовки и звонить так. он уже набрал номер и пока что было слышно только гудки. после 2 долгих гудков из телефона послышался уставший голос, но похоже парень на другом конце улыбался. — привет. ты что-то хотел? — добрый вечер, я диспетчер. не хотите секс на вечер? — даже не видя парня, Арлерт понимал что он сейчас ухмыляется с таким видом будто получил 5 по физике — ладно, на самом деле я хотел спросить можешь ли ты выйти сейчас во двор? — хм, на сколько? — ну это еще если я что-нибудь придумаю, то на долго, – парень немного задумался, но продолжил – вообще минут на пять, но возможно и на полчаса так что оденься потеплее. я тебя в подъезде подожду только открой мне, а то я тут окаченел уже — тЫ ЧТО УЖЕ ТУТ?! А МНЕ НАПИСАТЬ НЕ СУДЬБА?? придурошный... если еще раз так придешь будешь ждать на улице — да знаю я, ты так каждый раз говоришь, – парень фыркнул и повернулся в сторону окна Армина – ну так что, ты идешь? — подожди ещё 10 минут пожалуйста и постой в подъезде, а не на улице — ага, я сейчас позвоню в домофон, только открой отключив звонок и положив телефон в карман куртки, Жан пошел к двери в подъезд по пандусу для колясок и чуть не ëбнулся назад из-за слишком узких полозьев, но благо были перила и он смог во время ухватиться за них избежав падения. все-таки дойти до домофона и набрал уже запомнившиеся цифры квартиры друга. 3 писка, и пальцы на цифрах 2, 2 и 0. 1 долгий не законченный гудок, пиликанье двери и кажется тихие бурчанья Армина "как можно было так долго подниматься по лестнице", но которые все равно можно было услышать. ждал Жан у лифта что бы сразу встретить одноклассника. ждать и правда пришлось не долго, всего 7 минут или около того "все такой же пунктуальный как и вчера, как и завтра" подумал Кирштейн с улыбкой на лице — куда пойдем? из его мыслей вывел Армин. повернувшись к нему он увидел чуть улыбающегося парня протягивающего ему один наушник и остатки йогурта на крае губ. "хорошо что он успел поесть" подумал Жан, а сказал лишь — у тебя вот тут что-то, – указал он пальцем на нужное место и продолжил – ты что там развлекался? и без меня? я разочарован он картинно приложил руку ко лбу и грустно выдохнул. Армин конечно цыкнул, но все же вытер остаток пищи, а позже и сам посмеялся уже выйдя из подъезда и идя в неизвестном направлении для него, он задал свой изначальный вопрос — ты не ответил на мой вопрос ещё вначале, а я ведь даже наушник тебе дал. наверное это я должен быть разочароваться, – хотел было пошутить парень, но не заметив у собеседника обыденной реакции на подобное поведение решил вести себя серьезно – ну, а если серьезно. Жан, куда мы идем? и зачем? — а... ой.. эм, прости, задумался. мы идем к песочнице, к сюрпризу для тебя. это все что я пока могу сказать, – похоже песня сменилась и только что говоривший парень еле заметно поморщился и тут же задал вопрос – не мог бы ты переключить песню пожалуйста? и если можешь, то поставь мою любимую. а хотя нет, лучше выключи, мы пришли перед глазами парней была небольшая площадка состоявшая из беседки в виде кареты, качели и песочницы. самое то для признания в любви, верно? где-то вдалеке лаяли собаки, а в квартире, рядом с окном которой они стояли, кто-то ругался. решив что лучше пойти к беседке они пошли к ней, минуя заледеневшие лужи и ещё не застывшие кучки грязи им все-таки удалось пробраться к беседке никто не начинал разговор, каждый из них думал что что другой прямо сейчас начнет и если он что-нибудь скажет, то перебьет его поэтому они лишь молча смотрели друг другу в глаза. все же спустя почти минуту Жан начал говорить — ну чтож, я... эм... в общем, амм, я тебя привёл сюда что-бы показать кое-что. в общем-то это и есть тот самый сюрприз для тебя чуть приподнявшись он достал из кармана маленькую, свернутую, квадратную бумажку и протянул её напротив сидящему Арлерту. он аккуратно взял её и стал вертеть во все стороны просматривая нет ли чего-нибудь снаружи. когда никаких рисунков, записей или чего-то подобного не было найдено снаружи он стал разворачивать листочек. аккуратным почерком карандашом был написан текст недоделанной песни. у Жана был красивый почерк, но под конец некоторых предложений и в последнем предложении буквы были больше остальных – видимо из-за спешки. пока что парень не вглядывался текст, а лишь наслаждался таким довольно редким почерком. подняв голову на верх он увидел как Жан заламывает пальцы и у него чуть трясется нога, "похоже волнуется, значит там что-то довольно важное" подумал Армин, улыбнулся парню и стал вчитываться в текст. не сказать что он глуп, не понимает намеков или не умеет читать, но здесь что бы сопоставить все возможные варианты он прочитал текст раза 3. посмотрев на парня напротив и ещё раз на текст он стал размышлять "я...но я ведь. почему, почему я. это же– о боже блять, нужно взять себя в руки и хорошенько продумать все секунд за 20. если я и впрямь ему нравлюсь, то говорить ему о том что это взаимно определенно нельзя. это ведь россия, да еще и совсем маленький городок, тут же все друг друга знают. нас же и убить могут за такие отношения... нет, сначала мне стоит спросить у него напрямую, вдруг я что-то не правильно понял". он не поднимал голову уже почти 2 минуты вместо ожидаемых 20 секунд и парень сидящий напротив уже начал волноваться за него, вдруг ему резко плохо стало, ну не знаю за секунду поднялась температура до 40??? ну да, что-то такое — эй, Армин, все хорошо? ты как-то долго смотришь на этот несчастный листочек, мож– — я тебе нравлюсь? – неожиданно резко для себя выпалил он порозовевшие щеки Жана, резко сузившиеся зрачки которые смотрели куда угодно, но только не на собеседника говорили сами за себя. "нужно быстро придумать что сказать, что делать, как быть. черт. черт. черт. черт. " — фу, ты такой мерзкий. ты что все это был влюблен в меня? то есть все это время общался с пидором? фу блять Жан смотрел на него ошарашенным взглядом. он ждал чего угодно, продумал все возможные варианты ответа, но не думал что услышит это. точно не от Армина. больше ни сказав ни слова он встал и пошел в сторону своего дома. что странно, он решил забрать стихи, хоть и демонстративно помял их. пока похоже уже бывший друг все больше отдалялся Жан не двигался с места. он и сам не знает сколько времени там просидел, но похоже много, раз в большинстве окон с включенным светом он уже был выключен и даже перестали лаять собаки. похоже крыша у беседки была дырявая, ибо когда пошел снег он не оставался на крыше, а проходил вовнутрь и некоторые падали на Жанов нос, но тут же таяли и от резкого холода нос чуть морщился. наконец приведя мысли в порядок он все же решил пойти домой. идя по заснеженным улицам он не чувствовал ничего, ни грусти, ни разочарования, совсем ничего. хотя нет, все же было чувство что мешало идти меж улиц спокойно, чувство что грызло грудную клетку изнутри и казалось что прямо сейчас вырвется наружу – это гнев. гнев на себя, за то что ты своим и мерзкими чувствами разрушил дружбу, это ведь все из-за тебя, уродец, и ни из-за кого другого. ни из-за бедного Армина которому мерзко от таких людей как ты, ( а оно и понятно, кому будет не мерзко?) ты ведь это прекрасно понимаешь. а как иначе? кажется все эти мысли прогрызли бы его изнутри, но вот ноги принесли его домой, туда, где хорошо и никто не скажет ничего плохого о тебе, даже ты сам. каждый раз когда что-то было не так, мать Жана замечала это и предлагала свою помощь. с ней и правда можно было поговорить обо всем и она бы не осудила. на этот раз он сам не имел ни малейшего понятия что сейчас делать и как вообще дальше ходить в школу. нагружать друзей своими проблемами не хотелось – у каждого своих хватало, ну, а раз уж рядом есть мать которая всегда рядом и точно даст какой-нибудь дельный совет, то может стоит поговорить с ней. время раскрыть все карты, другого шанса не будет. в любом случае терять нечего, уж с ней то у него не ухудшатся отношения. зайдя в подъезд пятиэтажного старого дома парень остановился и сделав несколько глубоких вдохов пошел дальше по лестничной площадке. шаги были медленными и несмотря на возможность Жан не переступал через 2 или 3 ступеньки, что-то подсказывало ему что от матери в данной ситуации не стоило ожидать помощи, но ведь других вариантов у него не было, да и к тому же довольно часто его 6 чувство подводило его так что не стоит полностью опираться на него. наконец добравшись до 4 этажа он открыл массивную железную дверь ключами с брелоками собаки и Эйфелевой башни. дверь была открыта и тут же закрыта им самим изнутри, а ключи были брошены на тумбочку в прихожей. сняв кроссовки и повесив куртку он пошел мыть руки, оттуда же крикнув что он дома и считает что им нужно поговорить. не прошло и минуты как госпожа Кирштейн сидела на кухне, ждала сына и взглядом указывала сесть на стул рядом с ней — что-то случилось, Жанчик? о чем ты хотел поговорить? до этого случая он старался избегать разговоров или чего-то подобного с матерью. ну вот как это, он ведь уже "взрослый" и должен решать свои проблемы сам и без чьей-либо помощи, по крайней мере матери. но не на этот раз, сегодня у него не было возможности выговориться друзьям, а значит понимающая, добрая и любящая мать – самый оптимальный вариант. — я ведь могу все тебе рассказать так? я помню ты говорила об этом. мне сейчас некому рассказать об этом, ты не против? — конечно нет, милый. все хорошо, не волнуйся. ну же, рассказывай что случилось обреченно вздохнув и поняв что отступать уже слишком поздно, Жан устало потер брови и лоб он решил рассказать ей обо всем. вообще обо всем. что интересно на фразе "я гей и мне нравится мой друг" его мать совсем не дрогнула, ничего не сказала и даже не изменила выражение лица. она была все так же спокойна и смотрела с интересом, возможно единственное изменение в её виде – это то, что в её взгляде читался еще больший интерес чем вначале разговора. это одновременно и настораживало и радовало парня закончив монолог Жан облегченно выдохнул, но стоило ему только чуть расслабиться как госпожа Кирштейн тут же начала говорить. — милый, ты уверен что это не просто что-то вроде временной влюбленности? ты ведь знаешь, ты мальчик, ну и ты не можешь любить мальчиков. понимаешь, это болезнь, а болезни нужно лечить, так что нам придется пойти к врачу. нет, ну если ты всё таки передумаешь и найдешь себе девушку, то все будет как раньше и мы не будем ходить к врачу. ну как? все же изначально он и ожидал такой реакции, только намного жестче. глубоко вздохнув, и сдерживаясь от того что бы накричать на мать, Жан решил ответить — что ты имеешь в виду под "передумаешь" я не могу просто так взять и "передумать", если я люблю парней, то я буду любить их. девушки меня вообще никаким образом не интересуют, понимаешь? я встречал сотни замечательных девушек, но ни об одной я не могу сказать что лю– — да это ведь просто не серьезная любовь, как ты не понимаешь?! так, я считаю это бессмысленный разговор, поэтому я запишу тебя к доктору на выходные и пойдем мы вместе после похода к психиатру, так называемому врачу, вся жизнь Жана будто разделилась на до и после. больше он не выходил из дома. никуда. даже в школу. о встречах с друзьями и речи быть не могло, так что единственным временным его средством связи был телефон, но мать, каждый раз при его виде сразу же выдергивала его прямо под носом, что крайне раздражало. на самом деле Жан уже не особо то и злился, он понимал что во всем этом виноват лишь он, он что доверился как оказывается гомофобной матери, а не друзьям которые поддержали бы в любой момент. "сейчас конечно уже ничего не изменишь, но лучше бы я рассказал Саше и Конни чем ей" периодически выскакивали в сознании такие мысли, но тут уж и правда ничем не помочь когда после трёх сеансов у психотерапевта ничего не изменилось, не было даже малейшего намека на исправление его "странных интересов" Жанова мать решила пойти на радикальные меры, а именно – переезд. в этом городе её держала лишь работа, но то место в которое она хочет уехать довольно близко так что за работу даже не стоило беспокоиться. через несколько дней она резко начала собираться что бы успеть к новому году. когда через неделю вещи которые были уже не нужны были выброшены или проданы мать все же решила проинформировать сына о переезде. конечно сделала она это только потому что поняла своё положение и что одна она просто не успеет собрать и половины вещей за 10 дней — собирай вещи, мы переезжаем к бабушке и дедушке. в квартиру должны заехать новые люди уже 28 так что поторопись и все. после, она как всегда молчала, разговаривала с ним лишь когда звала на обед и ужин, но иногда и об этом забывала. из-за того что у Кирштейна не было возможности выйти на улицу ему приходилось питаться лишь стрепней матери. конечно в любой другой ситуации он бы не огорчился, но сейчас она стала меньше и хуже готовить, ну выбирать не приходилось так что он ел все что дадут, даже то, от чего раньше хотелось промыть язык и больше никогда не смотреть на тарелку позже вещи были собраны и вот остался 1 день до переезда. весь этот месяц парень не виделся ни с кем из друзей. раньше он не считал себя экстравертом, ну ведь побыть одному тоже иногда нужно так? но определённо не столько времени. возможно он и не экстраверт, но нахождение только лишь с одной матерью в четырёх стенах весь декабрь дало о себе знать. он стал слишком нервным, шаги в сторону его комнаты никогда не означали ничего хорошего. ногти на пальцах рук стали до невозможности короткими, стоило им только немного отрасти как их опять сгрызали. руки, ноги и шея, все были расцарапаны, а в некоторых местах даже до крови. возможно даже к лучшему что он сейчас не ходит в школу, не хотелось бы предстать перед одноклассниками в таком виде не попрощавшись ни с кем из друзей Кирштейны выехали. Жан не отвечал на звонки и сообщения уже больше месяца, никто из родителей или учителей не знает что с ним случилось ведь на все вопросы к его матери она отвечает "не волнуйтесь, мы лечимся. ничего серьёзного, просто весенние обострение". конечно его друзья не находили себе места, нет ну он конечно мог прогулять день или два, но всегда говорил об этом и гуляли они более 3 раз в неделю, но похоже на этот раз произошло что-то серьезное. конечно они приходили к нему домой, и не раз, но никто им не открывал даже дверь в подъезде что уж говорить о двери в квартиру. на этот раз им ничего не оставалось делать, кроме как ждать, что конечно не устраивало обоих, но другого варианта просто не было сейчас они уже едут по узкой, извилистой дороге до посёлка городского типа, но он больше смахивает на посёлок нежели на то, чем он является. уже в машине парня посещали различные мысли касательно нового места жительства, основная из них была довольна оптимистична и Жан с трудом, но верил в неё. "с бабушкой и дедушкой должно быть проще, они помогут и все будет хорошо, все опять будет как раньше. " но он еще не знал что это только начало тропы ведущей в никуда.