Дай тебя понять

«Дай тебя понять и укрой меня Крепкими объятиями спасая от погоды Может не узнать, как любить тебя Может нужен взгляд, а может годы» — musica di strada, «Кино» Санеми ненавидел Незуко не только потому, что она демон, но еще и за то, что не понимал её. Любовь к брату он ещё способен принять. Но какого черта Камадо так трепетно относится к каждому из столпов? Что они, хрустальные, в самом то деле? И Шиназугава, как бы по детски это не выглядело, всячески старался, чтобы Незуко изменила к нему своё отношение. Даже Танджиро недолюбливал его, и хотя, это, конечно, было взаимно, но всё же обоюдная неприязнь была обоснована, поэтому Санеми терпимо относился к пареньку. Не заботился о нем, но и не пытался покалечить при встрече. Но его полностью обезоруживало выражение бесконечной любви в глазах демона, настолько, что ему становилось тошно. От самого себя. А когда после тяжелой битвы, он вернулся в поместье бабочки с тяжелыми ранами, к нему подбежала девушка, заботливо ухватила его за руку и повела на больничную койку. Ошибочно приняв её за кого-то другого, Санеми вымученно благодарно улыбнулся и провалился в забытье. Утром, после пробуждения, его встретила взволнованная Шинобу. По телу бил непроходимый озноб и каждую частичку разрывало от боли, поэтому вместо приветствия столп Ветра спросил: — Я точно помню, что меня лечил другой человек. Не могла бы ты позвать его? — впервые Шиназугава в ком-то нуждался, столь необходимым в эту минуту. — Она только что ушла, ибо знает, что ты точно не обрадуешься. — Но почему? — непонимающе отозвался мужчина. Пусть он и был неисправимым грубияном, но всегда с уважением относился к лечебному труду. — Потому что этот «кто-то» остановил распространение смертельного яда в твоем организме с помощью искусства демонической крови. — Кочо многозначительно посмотрела на своего товарища. — Надеюсь, дошло? Санеми чуть ли не взвыл от досады. Если бы не жуткая боль в тот момент, он непременно узнал бы Камадо (демона можно учуять за версту) и не дал бы ей проделать свою ничтожную помощь! А ведь она его ещё за руку держала всю ночь… Платят ей за это, что ли? Увидев, какое лицо сквасил столп Ветра, Шинобу устало рассмеялась. — Ну хоть ругаться не начал, уже хорошо. А вообще, стоило бы поблагодарить. Шиназугава презрительно отвернулся к стене, не ответив женщине ничего. Кочо, немного сердито, немного грустно, взглянула на своего пациента. — Это было единственное твое спасение. Это я попросила её помочь. Было бы ошибкой не воспользоваться её способностями, раз по удачному стечению обстоятельств она с Танджиро сейчас проходит лечение у меня, господин Шиназугава. — Мне все равно. Можешь, пожалуйста, уйти? Как вежливо.

***

Санеми умело имитировал спящего человека. Даже по дыханию нельзя было определить его состояние. Зачем он всё это делал? Во-первых для того, чтобы его не доставали посетители в виде добросердечных Ренгоку и Танджиро. Во-вторых ему было немного интересно, придет она или нет. Совсем капельку, так. И когда она робко открыла двери, сразу после Шинобу, которая проверяла его самочувствие, тот даже не удивился. Нет, правда, он даже воспринял это как что-то само собой разумеющее. Поэтому Санеми и для неё не стал делать сюрпризов, сразу послав обратно, откуда пришла. Он не любил таких. Странных, поступки которых не поддаются логическим объяснениям. Но, не смотря на обидную речь, Незуко все равно присела рядом с его кроватью, правда, не решаясь, как в прошлую ночь взять за руку. И смотрела она совсем без обиды, а наоборот с сочувствием и болью, словно понимая, что чувствует Шиназугава. — Зачем? — устало спросил столп Ветра, уже без ненависти. Он просто хотел понять девушку, узнать её мотивацию. — Я не понимаю тебя… Незуко просто пожала плечами и положила перед ним охаги. Его любимые. «Это просто издевательство!» — хотел выкрикнуть мужчина, но увидев, как Камадо поспешно собирается уходить, не выдержал и схватил её за руку. Брюнетка недоуменно покосилась на их сцепленные руки. — Посиди со мной, — коротко объяснил Санеми. — Как вчера. Вот так. Незуко совсем не сопротивлялась и выполнила его просьбу даже с радостью. «Глаза у неё… Совсем человеческие.» — впервые заметил мужчина, когда Камадо задумчиво смотрела в окно. На улице шел дождь. Погода олицетворяла настроение обоих и нужно признать, оба были удивлены поведением друг-друга. Санеми удивлялся, что всё-таки пришла. Незуко поражалась, что не оттолкнул. Они не понимали друг-друга. Но им было хорошо. Вместе.