Мука

К утру я решаю, что Бяша хороший парень. Рад, что Олька за его весьма своеобразной внешностью сумела разглядеть добрую душу. Я засыпаю под его игру на гитаре.       Когда открываю глаза, вижу, как на другом конце комнаты сестра разговаривает по телефону. Сонливость снимает как рукой, вскакиваю с дивана и чуть не спотыкаюсь о паренька, который спит на полу. Она замечает, что я иду к ней, и, качая головой, машет мне рукой. Затем произносит одними губами: «Рома», я тут же разворачиваюсь и падаю на диван. Надеюсь, она без особых проблем узнает о бабушке с дедушкой, а потом он может полностью вычеркнуть меня из своей жизни. — Нет, — говорит Оля. — Он спит.       Сколько времени? Тянусь вниз и поворачиваю часы на запястье бурята, чтобы взглянуть на них. Половина одиннадцатого. Я проспал не меньше пяти часов. Тогда почему мне до сих пор кажется, будто меня шандарахнули битой по лицу? И почему Оля всё еще говорит по телефону? Сколько времени нужно, чтобы записать номер телефона и адрес? — Рома, пожалуйста. — Слышу я её слова. Она слишком любезна. На её месте я бы уже получил номер. Может, позвонить в больницу, пока жду? Ищу телефон, но потом понимаю, что по нему говорит младшая. Почему она не воспользовалась своим сотовым? Что, если сейчас мне пытаются дозвониться из больницы? Моя злость на Рёму возвращается во всей красе. — Нет, — произносит Ольга со вздохом, который звучит слишком мило. Только я собираюсь встать и отобрать у неё телефон, как она говорит: — Спасибо. — И записывает что-то на листке. — Да, конечно, я передам ему. — Она вешает трубку. — Передашь мне что? — Что он хотел с тобой поговорить. — Рад слышать, только я не хочу с ним разговаривать. — Знаю. — Она отдаёт мне листок и, присев на корточки возле Бяши, проводит рукой по его щеке: — Бяш, просыпайся. Я пинаю его ногой, и он резко просыпается. — Иногда нужно быть более настойчивой, солнце. Она закатывает глаза, но улыбается. Да, я сказал, что ей нужно быть более настойчивой, но на самом деле я совсем не хочу, чтобы она изменилась.

***

      Спустя час я стою в вестибюле больницы и жду, что мне кто-нибудь поможет. Никто мне не позвонил, но после ухода сестры на работу и звонка маминым родителям я больше не мог ждать. Наконец регистратор кладёт трубку и говорит: — Она в 305-й палате. Поднимитесь на лифте на третий этаж, а там попросите кого-нибудь проводить вас в нужное крыло, хорошо? — Спасибо.       Я волнуюсь. Мне просто хочется увидеть маму. Если я увижу её, то почувствую себя лучше. Большая часть моей злости сменилась беспокойством, но кое-что ещё осталось, но мне хочется, чтобы вся злость исчезла без следа. В тот момент, как я оказываюсь у мамы в палате и вижу бледное, но спокойное спящее лицо, я с облегчением выдыхаю. Подвигаю стул к койке и заставляю себя взять маму за руку. — Привет, мам, — шепчу я. Она не шевелится.       Не знаю, как долго я сижу так и держу маму за руку (час? два?), но в конце концов приходит врач и приглашает меня в коридор. — К сожалению, я не мог разрешить вам навестить её ночью. Нам пришлось отвезти пациентку вниз, там общие палаты, в которых определённые часы посещения. Но позже мы перевезли сюда. — Что с ней? — Мы еще ждем результаты некоторых анализов. Ваша мама в последнее время уставала? — Да. Он кивает, будто подозревал это. — У меня есть предположение о том, что с ней, но для того, чтобы знать наверняка, нам нужно ввести в её желудок камеру. УЗИ мало что показало, нужно посмотреть поближе. — Ладно. Это опасно? — Нет. Это стандартная процедура с минимальным риском, которая, надеюсь, даст нам определенные ответы. — Она знает? — Она еще не просыпалась. — Должно быть, я выгляжу напуганным, потому что доктор тут же добавляет: — Нет причин для беспокойства. Мы дали ей сильное снотворное, она скоро проснется. Тогда мы с ней и поговорим — вы тоже сможете с ней поговорить, — и если она согласится на процедуру, то мы тут же её проведём. — Сейчас я могу остаться здесь? — Конечно. Как я сказал, теперь у неё отдельная палата, и вы можете остаться. Можете даже спать там, если хотите. — Да, спасибо.       Пока я морально готовлюсь к тому, чтобы снова войти в палату, из-за угла появляются бабушка с дедушкой. Почему мама не проснулась, чтобы со всем разобраться? Для меня они чужие. Нервно потираю руки и машу им. — Антон, верно? — говорит… миссис Петрова? Бабушка? Женщина. — Да. Здравствуйте, я Антон. Она судорожно вздыхает и на мгновение прикрывает рот. — Ты так похож на свою маму. Она была точно такой же в этом возрасте. — старая леди касается моей щеки. — Только глаза у тебя папины. Ты такой красивый. Я переступаю с ноги на ногу. Мужчина что-то тихонько бормочет, а затем протягивает мне руку: — Привет, я незнакомец номер один, а это незнакомец номер два. Тебе все ещё неловко? Я слегка улыбаюсь. — Единственное, из-за чего он может чувствовать себя неловко, так это из-за твоего извращенного чувства юмора, Саша. Милый, он шутит. — Знаю. — Чувство юмора может передаваться по наследству? Я показываю на дверь: — Она еще не проснулась, но вы можете её увидеть. Женщина делает несколько глубоких вдохов, затем несколько коротких. — Мария, достать тебе кислородный баллончик или ты справишься сама? Уверен, лишний здесь найдется. Она хлопает мужа по груди: — Просто дай мне минутку. Я не встречалась с дочерью семнадцать лет, а теперь увижу её на больничной койке. Мне нужно это как-то пережить. — Врач, похоже, уже знает, что с ней, он сказал, что она будет… — Начинаю говорить «в порядке», но понимаю, что он этого не говорил. Может, она и не будет в порядке. — Антош, — произносит Александр. — Покажешь мне этого врача? У меня есть к нему пара вопросов. — Конечно. Собственно, вот он, разговаривает с медсестрой. — Спасибо. Заходите без меня. Я вернусь через минуту. Он уходит, а женщина стоит у двери и странно дышит. — Вам лучше войти одной. Я подожду здесь, — говорю я.       Она кивает, но не двигается. Я открываю для неё дверь, и это помогает ей зайти. Разозлится ли мама, когда проснётся и увидит возле себя бабушку? После нашего вчерашнего разговора, когда я рассказал ей о родителях, мне кажется, мама давно хотела с ними встретиться.       Мой взгляд перемещается на старого мужчину, который беседует с врачом. Я рад, что кто-то помогает мне в этой тяжелой ситуации. Если Александр такой проницательный, как говорили Рома и его братья, то он сможет мне помочь, он все сделает так, как надо.       Мои бабушка с дедушкой богаты. Странно… Вскоре Саша возвращается ко мне. — Как думаешь, сколько ей нужно времени, чтобы решить все вопросы, накопившиеся за семнадцать лет? — спрашивает он, глядя на часы. — Десяти минут хватит? Я улыбаюсь: — Мама спит, так что этого времени даже много. Он втягивает воздух сквозь зубы. — Нет, Маша слишком любит поспорить сама с собой. — Он поворачивается ко мне: — Им наверняка нужно больше времени. Ты уже ел? — А вы не хотите её увидеть? Вы ведь не видели её семнадцать лет. — Тебя я тоже не видел семнадцать лет. — Глаза щиплет, и дедушка расплывается, но мне удается сморгнуть слезы. — У меня же есть время всё наверстать, правда? Десяти минут хватит? — Я думал о пяти, но посмотрим, как пойдёт. Его губы растягиваются в улыбке. — Ага, ты все-таки мой внучок.

***

Остаток дня я наблюдаю, как мама то счастлива, то зла, то плачет, то радуется. Такие резкие перемены настроения не нравятся врачу, и к вечеру он всех нас выгоняет из палаты, хотя еще утром говорил, что я могу там переночевать. Мама не спорит с ним, и я понимаю, что ей, вероятно, нужно отдохнуть. — Все прошло хорошо, — говорит Александр в коридоре. Мария сердито смотрит на него. — Антон, мы живем в нескольких часах езды отсюда. Можно нам остаться с тобой, пока твоя мама поправляется? — Мы можем снять номер в отеле, если тебе это по какой-то причине неудобно, — быстро добавляет мужчина. — У нас очень маленькая квартира. Не знаю, будет ли вам там комфортно. Уверен, вы привыкли к большему. Дедушка вскидывает руки: — Он считает нас испорченными, Маш. Так не годится. — Прекрати, — осаживает мужа Мария. — Мы будем довольны в любом случае, милый. Чего хочешь ты? Я бы хотел, чтобы они остановились в отеле, но это прозвучит слишком грубо, к тому же, наверное, компания мне не повредит. — Все нормально, можете остаться со мной. Когда мы идем на парковку, Саша откашливается и говорит: — Так, значит, Роман Пятифанов? На мой взгляд, он слишком деловой, но семья у него хорошая. — Слава богу, твое мнение тут не определяющее, — вставляет женщина. — Он кажется очень хорошим мальчиком. — Мы не вместе. — Ох! Прошлым вечером нам просто так показалось. — Бывает. Все нормально. — Так вот что значит иметь бабушку с дедушкой. Ещё больше людей вмешивается в твою личную жизнь. Мария обнимает меня: — Я не хотела это говорить, но и мне он кажется слишком деловым. Защита срабатывает на автомате, и я говорю: — Как только вы его узнаете, он… — Замолкаю. Мне больше не нужно защищать Рому. Мария сжимает мое плечо: — Это был очень длинный день, верно? — Да.

***

      Видно, что квартира им кажется маленькой. Особенно когда Александр открывает дверь чулана, полагая, что та приведет его в другую часть дома, и резко останавливается. — Нам двоим здесь достаточно места. Внизу еще магазин кукол, так что, когда становится тесно, у нас есть дополнительное пространство.       Я недостаточно хорошо знаю Марию, но кажется, будто она ощущает вину за то, как мы живем. Только я говорил серьёзно: конечно, у нас маленький дом, особенно в сравнении с другими, но я никогда не чувствовал себя обделенным. Я всегда… был счастлив? Похоже, только недавно начал замечать все то, чего у меня не было. Женщина настаивает на походе в магазин и возвращается домой с таким количеством еды, что нам не съесть и за месяц. Она раскладывает по местам всё, что купила. А потом начинаются ужасные вопросы: — Ты сказал, что ты выпускник? Я киваю. — Что планируешь изучать в следующем году? — как бы невзначай спрашивает Саша, читая этикетку на банке с кукурузой, что купила Мария. Очевидно, он избегает смотреть мне в глаза, ведь что еще может быть в банке с кукурузой, кроме кукурузы? Он откуда-то знает, что для меня это больная тема? — Я не… — Хочу сказать «не уверен», но не могу. Не потому, что мне стыдно признаться в этом, или потому, что нужно помогать в магазине. Обнаружив прошлой ночью в подсобке пустые коробки, я понял, что моя помощь была никчемной. Маме необходимо придумать, как поднять магазин, и в этом я ей не помощник. Мне нужно двигаться дальше. — Науку. Но пока не уверен где… — Что будешь делать с научной степенью? Тебя интересует медицина? — Нет, я подумываю о криминалистике. Но ещё не знаю точно. — Для преддипломной практики есть много возможностей. Можно двигаться в самых разных направлениях. На самом деле варианты безграничны. Я киваю: — Да, так и есть. Звонит телефон, и я быстро отвечаю, полагая, что это может быть мама или врач. Но это мужчина. — Карина дома? — Нет, её нет. Ей что-нибудь передать? — Можешь передать, что звонил Владимир? — Владимир. Нет. То есть да, могу, но она в больнице. Он усмехается, чем застает меня врасплох. — В этот раз у неё такое оправдание? — Что? — Послушай, скажи маме, что, если она оплатит счета, я перестану ей звонить. — Вы коллектор? Александр смотрит на меня. — Пусть она позвонит мне.       Саша жестами просит дать ему телефон, и я передаю трубку. Он выходит за дверь и закрывает её за собой. Как хорошо иметь поддержку.

***