одержим искусством.

— Но ты же мой пре.. — Сейчас я просто твой пьяный и тупой друг. — Перебивает Шастун, проводя кончиком носа по шее парня. — Очень тупой и очень пьяный. Из Попова вырывается сдавленный вздох, когда старший аккуратно прикасается мягкими губами к шее, присаживаясь чуть ближе, нарушая последние границы. Антон меняет свою позу на другую, оказываясь практически сидящим на бёдрах ученика, упираясь спиной в сиденье, что с его ростом было крайне неудобно. Ладони мужчины аккуратно поглаживают плечи и шею Арсения, который уже, казалось, мог заурчать от удовольствия. Младший, уже возбудившийся от такой близости с предметом обожания, заерзал по сиденью, поддавшись к Шастуну. — А—антон, блять. — стало последней репликой, прежде чем тот, к кому обращались, провел языком по нижней губе Попова, заставляя того приоткрыть рот в немом стоне замолчать, прикрыв глаза от удовольствия. — Поцелуй меня, Арс. Нарушая все свои принципы и поддаваясь желанию, младший прильнул к мягким губам, неуверенно уложив руки на плечи Шастуна. Вопреки своей неуверенности и боязни испортить дружеские отношения, Антон опускает одну ладонь на живот мальчишки, приподнимая его футболку, увлекая поцелуем настолько, что Арсений понял, что вытворяет предмет обожания с его телом, лишь через несколько минут. — Т.. Тош, руки. — на выдохе произносит парень, тут же ощущая холод на теле — по первой же просьбе Шастун убрал руки, не собираясь перечить. Сложно сопротивляться своему тайно любимому, тем более когда тот т а к произносит твоё имя.

***

— Кто тебя научил так целоваться, м? — Антон сидит рядом с парнем, поглаживая его бедра. — Я до этого не целовался. Ни разу. — сознается Попов, прикрывая глаза. — Ты или лжец, или гребаный волшебник. — высказывается мужчина, тут же вспыхнув собственной идеей. — Как тебе вариант отношений друзей с привилегиями, Арс? — Друзей с чем? — Привилегиями. Или тебе не понравилось? — А как же тот парень, который тебе нравится? — А твой? С моим у меня никаких шансов, так почему бы и нет? — Что ты имеешь ввиду под привилегиями? — Арсений вытягивает ноги, полностью укладывая их на колени Шастуна, упираясь затылком в окно. — Ну, согласись, что такие прикосновения и поцелуи не очень похожи на действия просто друзей. То, что мы сегодня сделали или должно остаться в этом вечере, или продолжаться дальше. И мне больше улыбается второй вариант. — Мне.. тоже.

***

— Арсений, останься после занятий. Безусловно необходимо было обсудить детали выступления к новому году в школе, однако это можно было сделать и на перемене. Но зачем, если можно оставить парня наедине с собой и помимо таких мелочей ещё и увлечь на добрые пол часа в длинные руки и тёплые объятья? Верно, совершенно незачем!

***

— Антон Андреевич, можно? — раздаётся усталый голос из — за двери вместе со стуком. — Да, заходи. — дверь медленно открывается, также медленно закрывается и Попов тут же падает в руки Шастуна, устало утыкаясь в его плечо. — Ну, чего ты? Хочешь кофе? — Я устал. — Садись, я сейчас сделаю тебе кофе и мы с тобой немножко отдохнём, хорошо?

***

Друзья с привилегиями не вкладывают в каждое движение столько нежности и любви. В таких отношениях нет того, что вкладывают парни. Они целуют друг друга с таким успокоением, что не каждая, далеко не каждая, пара скажет, что они делают это также.

***

— Ну, Арсюш, рассказывай. Что случилось? — сидя в закрытом изнутри кабинете можно было не стесняться — Антон сидел прямо на парте перед учеником, поглаживая его щеку большим пальцем. — Меня опять отправляют на каждую встречную олимпиаду, конкурс и прочую залупу. Я устал от этого. Хочу отдохнуть. — Давай я тебе записку напишу? Освобождение от уроков денька на три, м? И с учителями поговорю, чтоб ни на какие олимпиады тебя не вписывали? Отдохнешь, а там и каникулы скоро. — Шастун поцеловал младшего аккурат в уголок губ, тут же вставая с парты, направляясь к своему столу за листочком бумаги и ручкой.

***

Антон не соврал ни в одном слове. Правда написал парнише освобождение, договорился с учителями и теперь тот мог уделять все свободное время себе, отдыху и, конечно же, учителю. Проводить с ним время было лучшим отдыхом. Тёплые объятья, поцелуи, которые невозможно описать, совместный просмотр фильмов и даже пару совместных, "дружеских", ужинов.

***

— Тош, я.. — мысли теряются, разбегаясь врозь, не давая шанса восстановиться, когда пухлые губы нежно касаются шеи, оставляя мокрые отметины и лёгкие укусы, что сойдут уже через пол часа. — Мм? Что такое, Арс? Мне остановиться? —Н.. Нет, мне нравится, я хочу, чтобы ты.. — залившись краской, парень прикрыл лицо руками, стесняясь наконец произнести желание вслух. — Ну, не бойся меня. Я тебя не обижу, мы уже обсуждали это. —Я хочу, чтобы ты опять прикоснулся ко мне, как тогда, в машине.. под футболкой. — Не стесняйся говорить, чего ты хочешь. В моих интересах приносить тебе удовольствие. — мурлычет Антон, аккуратно приподнимая футболку младшего, выбивая из него судорожный вздох, проводя короткими ноготками по животу.

***

Дальше ласк в одежде парни не позволяли себе заходить — прикосновения ниже пояса или выше бёдер считались запретными для обоих, но, несмотря на это, иногда Арсений мог случайно прикоснуться к ширинке старшего, на что тот мгновенно реагировал глухим стоном, заставляя испуганно убрать руку.