одержим искусством.

— Арс, ну что за манеры? Ты же у нас интеллигенция, скрой непристойности писателей, а не показательно демонстрируй их. О подобном в работах не упоминают, разве что вскользь, не уделяй этому много времени. Расскажи о их достоинствах, а не упущениях. — указывая на абзац, в котором в красках расписано о том, как Пушкин проигрывал в карты свои произведения. Шастун невзначай, будто опираясь, поглаживает плечо ученика — вряд-ли класс оценит нечто большее если, вообще, заметит. — Антон Андреевич, ну он же вовсе не святой, что о нем ещё рассказать, кроме того, что он помогал развитию русской литературной речи и был разгильдяем? — Что нибудь наплети. Я уже второй год у доски рассказываю всем, какой он хороший, сам ничего большего не скажу. Оценивающие будут учитывать лучшее, худшие стороны писателей они сочтут за неуважение к ним. Давай, сдавать через две недели. Можешь придти после уроков, что нибудь найдём. — мужчина напоследок аккуратно похлопывает по спине, возвращаясь к собственному столу. — Ну что, как обстоят дела с заданием, скатали все, пока я разговаривал или мне выйти за журналом? — Так у Вас журнал на столе лежит! — задорно отвечает ему кто — то из класса. — А у тебя все в тетради написано? — Не — а. — Вот и не забирай у себя последнюю возможность списать. — улыбается учитель, забирая журнал со стола, бросая взгляд на часы над дверью. — Три минуты. Не пойман — не вор, не увижу — не было. Пишите.

***

— Давай, радость моя. Я сейчас заполню журналы, тетради проверю, а ты пока поищи что — нибудь в этих методичках. Найдёшь тут пару хороших слов и о Пушкине, и о Маяке, и Серёжку Есенина не забудь. Ты кофе не хочешь? Косичка обещал мне завезти. — Я на нуле, не стоит. У тебя много тетрадей? С таким количеством информации работать и работать. Шастун тихо цокает на отсутствие денег у младшего, отправляя Серёже сообщение с просьбой взять капучино и американо. — Мне тоже не мало работы, повезёт, если к шести закончу. Можешь написать про Пушкина и идти домой, тебе не зачем допоздна засиживаться. Матвиенко подкинет, он сегодня на побегушках. — Я с тобой посижу, может закончу. В крайнем случае тебе помогу. У тебя же тесты недавно были по Бедной Лизе? Вот их и проверю. — Арсюш, а отдохнуть? Не дури, справлюсь, а у тебя уже меньше, чем через полгода экзамены. Заняться нечем — повтори билеты. — Я с тобой хочу время провести, а не зубрить билеты. И так их знаю, кто ещё дурит. — закатил глаза парень, открывая первую методичку. — Даже не спорь со мной. — И где только твои бушующие гормоны, м? Я б вообще на твоём месте на свои уроки даже не делал домашнее, не говоря уже о том, чтобы их посещать. — Шастун присваивается за стул рядом с Поповым, аккуратно укладывая ладонь ему на талию. — Серьёзно, я беспокоюсь о тебе, это уже нездоровая любовь к учёбе. Предки опять давят? Ты только скажи, я наберу им, поговорю.. — Антош, никто не давит, все хорошо. Просто хочу побыть с тобой подольше. Сам знаешь, скоро олимпиады и факультативы, у меня не будет времени на лишний вздох. — парень ластится к учителю, укладывая голову на плечо.

***

— Вечерочку, товарищи. — улыбается Матвиенко, заходя в кабинет. — Ваше кофе. Я ненадолго, меня ждут. — Здравствуйте, Сергей Борисович. — приветствует младший учителя, получая в ответ многозначительный кивок. Ничего нового, все как всегда сдержанно. — Напишешь мне потом о своём ждущем, Ромео недоразвитый. — цокает мужчина, показательно закатывая глаза. — Чья бы корова мычала, так твоя бы лучше молчала. Попов улыбается перепалке друзей, тут же опускаясь в свою работу.

***

— Ну как ты, устал? — интересуется Шастун, уложив голову на вытянутые руки — точно кот! — Есть немного. Всего час, думаю, мне не больше осталось писать. — Подойди ко мне. — просит мужчина, разглядывая любимого. Попов послушно выполняет просьбу, став чуть позади учителя, мягко массируя плечи. — Ну ты же устал, отдохни хоть немножко. — едва ли не шёпотом просит парень, улыбнувшись Шастун, когда тот повернулся к нему, потянув на себя. —Я люблю тебя, знаешь? — мужчина аккуратно садит младшего к себе на колени, целуя в уголок губ. — Знаю. И я тебя, Тош.

***

Никакая разница в возрасте, социальном положении и статусе или в ещё миллионе критериев не мешала паре. Пожалуй, это и есть причина для того, чтобы млеть и таять от прикосновений друг друга в кабинете русского языка и литературы, обнимая собственного ученика, сидящего прямо на его рабочем столе. Будь бы хоть в одном из парней чуть больше смелости — ни одна бы из пошлых шуток не осталась не высказанной. А пока они оба давятся пошлостями, скрывая то, что один хотел бы разложить, а другой разложиться прямо в том же кабинете.

***

"— Приедешь ко мне? Родители уехали в командировку, а мы с тобой почти неделю не виделись вне школы :(" отправляет парень, тут же задумавшись, что выглядит это, как самое заезжанное предложение переспать, если верить его одноклассницам. "— С радостью) тебе привезти что — нибудь? Может, газировки какой хочешь? " " — Тош, я только тебя хочу" " — Всмвсле увидеть, я соскучился" — Каждое сообщение охерительней другого. — бурчит Попов, прежде чем выключить экран смартфона, уткнувшись в подушку красным лицом, все равно тут же откликаясь на вибрацию в руке. — Ну не игнорировать его потому, что я болван? "— Арс, вдох — выдох, успокойся) Я понял" "— Ты сейчас смеёшься надо мной, да? :(" "— Вовсе нет, я собираюсь. Сейчас со школы сразу к тебе, минут через тридцать буду, предупрежу косичку, чтоб не ждал" "— Буду ждать, люблю" Совсем недавно младший перестал бояться заявлять о своих чувствах чаще, чем единожды и стал напоминать об этом Шастуну при каждом удобном случае — поцелуи больше не обходились без сбивчитых признаний, в переписке, как когда Антон никак не сможет наблюдать за покрасневшим лицом Арсения, тот мог временами отправлять ему целые поэмы о его любви, а на прощанье Попов вечно тихо шептал три слова на ухо старшему, заставляя его таять, несмотря на то, что он, казалось бы, старше и каменный в этом плане. Вовсе нет, он невероятно чувственный.

***

— Что у тебя уже звенит? — улыбается подросток, обнимая Шастуна. — Белое вино. Я так соскучился. — старший целует парня в лоб, поправляя волосы. — Котенок мой. — Ну я сейчас расплачусь, не начинай. — Арсений прячется в шею мужчины, не выпуская его из объятий. — Хочешь перекусить? Там матушка чего — то наготовила, я ещё не смотрел.

***

На ноутбуке уже в миллионный раз просматривается Гарри Поттер, которому вторит Шастун, знающий, кажется, каждую реплику наизусть. Попов улыбается, делает очередной глоток вина. Пожалуй, он ещё не до конца опьянел лишь из — за того, что его заставили поесть, прежде чем пить.

***

— Пусти меня на минутку. — тихо просит парень, постучав кончиками пальцев по руке старшего. — Что такое? — послушно убрав руку, интересуется мужчина, поставив фильм на паузу. Попов открывает шкаф, с минуту что то ищет в нем, а после, довольно улыбающийся, достаёт пошарпанный рюкзак. — Серьёзно? — улыбается Антон, наблюдая за тем, как из рюкзака достаётся три банки пива. — Я как то купил упаковку, а потом спрятал сюда. Матушка не то, чтобы интересуется моими старыми вещами. Кажется, она думает, что я его выбросил. — Мне б твою смекалку в свое время.

***

—Тош, а ты останешься у меня? Уже поздно, а ты выпил, не сядешь же ты за руль. — Возьму такси. Я же со школы, мне не во что переодеться. — Я найду что — нибудь, оставайся. — пьяному парню не хватает сил даже на то, чтобы говорить громче, чем шёпотом, поэтому он, вместо пустословия, решает уговаривать иначе. — Арс, ноутбук.. — Попов, который, естественно, не ноутбук, аккуратно усаживается на бедра старшего, оставляя поцелуй бабочку на шее. — Мы сейчас скинем ноутбук, тише. Попов нехотя отрывается от парня, закрывает ноутбук и кладёт под кровать. — Пожалуйста, останься со мной. Я так соскучился за эту неделю. —Останусь я, останусь, успокойся. — улыбается Шастун, поглаживая плечи младшего. — Ты пообещал, что найдёшь мне что нибудь. — Ты слишком принципиальный, Тош. — бурчит Арс, вставая с бёдер старшего, а после направляется к шкафу. — А ты слишком правильный, чтобы я тебя испортил. — Испортил? Я не товар, чтобы быть не в надлежащем виде. — Попов, сдерживая глупые всхлипы и слёзы, достаёт футболку и кое — как достаёт штаны, что должны бы подойти мужчине. — Я водички попить. Не оставляя времени на ответ, младший повесил одежду на стенку постели, тут же выходя из комнаты. "— Сам себе придумал, накрутил, а теперь расстроился, идиот." — стакан воды, как оказалось, не то, чтобы прекрасное успокоительное. Зато обнаруженая пачка валерьянки оказалась очень кстати. Ещё один стакан воды, две небольших таблетки, пару минут, дыхательная гимнастика и парень вновь готов вернуться в комнату. — Ты уже переоделся, я могу войти? — аккуратный вопрос раздаётся, стоит двери чуть приоткрыться — Да, конечно. Мог и не спрашивать. Попов жмется, ему, кажется, никогда не было так неловко. Но смущение вмиг разбивается о тёплые объятья. — Ну, Арсюш, что такое? Я не хотел задеть тебя, прости. Мне стоит выбирать выражения. — с первой фразы парень подтаивает, а под конец он, в принципе, уже лужица любви и слез. — Тише, радость моя. Давай ляжем, ты наверняка устал. Младший тихо выдаёт свое согласие, аккуратно выпуская мужчину из объятий, не осмелившись на другие прикосновения. Парень ложится к Шастуну когда выключает свет и успевает обругать себя. “— Если стало стыдно, значит ты трезвеешь.“ — гласила одна из самых близких к сердцу групп. * Нервы — кому ты звонишь        — Арс, послушаешь меня? — аккуратно спрашивает учитель, поцеловав парня в загривок. — Мне кажется для тебя это будет важно. Попов тут же отзывается лёгкой дрожью от поцелуя, поворачиваясь к мужчине с тихим мычанием, что обозначало, что он весь во внимании. — Не шугайся так, пожалуйста, все хорошо. Радость, я не поменял свое мнение о тебе, я все ещё люблю тебя и буду любить дальше. Я не хочу, чтобы причиной что нашего, что твоего первого секса был алкоголь. Да, сам лёгок на помине и именно так мы и начали встречаться, но я хочу, чтобы твой первый раз не был перепихоном, смекаешь? Потерпи месяц, тебе стукнет восемнадцать и я, обещаю, сделаю все, что ты захочешь. Иди ко мне, Арсюш. — за время своего монолога Шастун переместился в положение сидя, и, ожидая отдачи со стороны младшего, протянул к нему руки. В которые тот сразу упал, сжимая в объятьях едва не до хруста костей, тихо всхлипнув. — Тише. Если стыдно, значит протрезвел. — Тош, я люблю тебя. — еле говорит Попов, уткнувшись в шею старшего. — И я тебя.