Рука помощи

      Если бы вы неделю назад решили зайти в торговую гильдию Фэйюнь и подняться на второй этаж, где располагались покои молодого господина, то могли услышать твёрдые быстрые шаги и слова, которые не должны произносить благовоспитанные мальчики:        — Что?! Они из-за этого не приняли мою работу? Да как они смеют!       Такой непотребное поведение у Син Цю вызвало письмо, которое пришло в конверте этим утром. Содержание его таково:       «Здравствуйте, господин Син Цю. Мы получили вашу работу. К сожалению, мы не можем принять её, так как вы доставили черновые листки, где невозможно разобрать слова. Надеемся, что вы пришлёте нам чистую рукопись, в которой будет более понятный почерк.»       Ниже были пожелания успеха в писательской карьере и подпись главного редактора издательства. В конверте помимо злосчастного письма лежала работа Син Цю.       Дрожащие руки сминали бумажку. «Черновые листки»? «Невозможно разобрать слова»? «Более понятный почерк»?! О каких дальнейших успехах может идти речь, когда Син Цю вернули листы конечной версии? Мечник сел на кровать и обхватил голову руками. Хорошо, что он попросил отца расписаться за него на конверте, зная, что так рукопись дойдет быстрее. Однако заблаговременная подача не принесла ожиданий. Редакторы чётко дали понять: не изменишь почерк — не возьмём. Но литературный конкурс, где молодые авторы показывают свой талант, от этого издательства будет уже через три недели! Получается, что теперь Син Цю должен тратить всё свободное время на переписывание текста. И, конечно же, не факт, что его почерк и тогда смогут понять. Громкий вздох развеял недолгую тишину в изысканной спальне. Юноша решил выйти из дома, чтобы отогнать удручающие мысли и прогуляться перед долгой работой.       Он шагал по шумным торговым улицам Ли Юэ и размышлял о своей книге. Конечно, эту повесть невозможно сравнивать с «Легендой о мече». Но даже в маленьком произведении профессиональные критики должны увидеть его уровень писательского мастерства. И если уж народу Ли Юэ не понравилась предыдущая работа Син Цю, то он готов учиться на собственных ошибках. Повесть прекрасно бы продемонстрировала его упорство и способности. Жаль только, что из-за сжатых сроков её, скорее всего, не успеют рассмотреть. Думы настолько поглотили юношу, что он и не заметил, как очутился рядом с доками. Зовы продавцов заменились на беседы людей, а в воздухе витал аромат, что будил и манил голодные животы.        — Эй, Син Цю! Заходи перекусить! — прокричала девушка, стоящая за прилавком ресторана «Народный выбор». Её громкое своеобразное приветствие распугало птиц, а с машущих рук клубилась мука в белые облачка.       Что ж, перед заключением себя в четырех стенах можно и вкусно поесть. Син Цю присел возле прилавка и поздоровался с Сян Ли. Та же облокотилась об стол, подперев голову руками и постукивая белым пальцем по щеке.        — А чего ты без Чунь Юня гуляешь? Неужели он пошёл охотиться на демонов, оставив тебя одного? — спросила девушка, и смешок вырвался из её рта.       Точно. Син Цю совсем забыл про Чун Юня. Из-за их обязательств они не всегда могли проводить время друг с другом, а тут ещё и дополнительная преграда воздвиглась в лице переписывания текста. Сян Ли была одновременно права и нет: это Син Цю скоро оставит Чунь Юня одного на несколько дней. Невыносимо длинных скучных и изнуряющих дней.        — Неужели я права? — пролепетала Сян Ли, заметив грустный взгляд друга. Однако Син Цю не успел перед ней объясниться, так как девушка снова увидела кого-то на улице, вытянулась и прокричала, — Чун Юнь! Иди сюда, тут сидит Син Цю!       Друзья юного экзорциста знали, что ему всегда было немного страшно, когда Сян Ли звала его, потому что в девяноста девяти процентах случаев причиной этому являлась дегустация новых экспериментальных блюд, которые часто оказывались острыми. Поэтому юноша для безопасности себя и других часто лишь махал рукой и спешил в противоположную сторону от ресторана «Народный выбор». Но последняя фраза девушки подействовала как катализатор. Без задней мысли Чун Юнь устремился к обители вкуснейшей еды и поприветствовал девушку и своего парня, присев на соседний стул от него.        — Чун Юнь, ну и где ты ходишь? Син Цю без тебя успел морковный салат съесть, да ещё и испорченный. Вон, смотри, какой он кислый сидит! — упрекнула экзорциста Сян Лин, подперев руками бока. — Ладно, пойду что-нибудь приготовлю вам. Сытый живот и волка усмиряет.       Пока главный шеф повар Ли Юэ убежал творить гастрономическую магию на кухне, Чун Юнь всматривался в лицо Син Цю, опущенное вниз. Похоже, дело и впрямь серьёзное. Даже серьёзнее, чем случайно съеденная морковка.        — Цю-Цю, что случилось? — спросил экзорцист, протягивая ладонь к чужим сложенным на столе рукам. Легонько поглаживая большим пальцем запястье, Чун Юнь терпеливо ждал, когда мечник расскажет о своих переживаниях.        — Ох, случилось то, из-за чего мы не сможем видеться некоторое время, — начал Син Цю с самой ужасной новости для экзорциста. Убедившись, что его внимательно слушают, он продолжил. — Это всё из-за ответа редакции, в которое я отправлял свою повесть. Они мне отказали.       Драматичная пауза. Чун Юнь пытался сложить в голове информацию. Да, он что-то припоминал про новую книгу и конкурс. Но почему из-за ответа издательства Син Цю не сможет видеться с ним? Ему надо куда-то ехать? Чун Юнь может составить компанию. Редакторам не понравилась какая-то часть текста? Так это можно исправить и за день. Голова перебирала варианты, но так и не находила логичного.        — А почему отказали? — задал наконец-то вопрос Чун Юнь, не додумавшись сам.        — О, это очень не профессиональная причина с их стороны, — проворчал Син Цю, задрав нос. — Если бы они захотели сделать качественно свою работу, то удосужились разобрать мой текст, несмотря на мою манеру письма.        — Погоди, они не взяли твою книгу, потому что не поняли почерк? — осторожно спросил Чун Юнь через пару секунд.        — Да, именно так.       Новая пауза. Но она продлилась меньше предыдущей и была разрушена смехом. Из сдавленного он быстро перешёл в заливистый. Рука, что раньше покоилась на чужих, обхватила живот со своей напарницей, а глаза, в которых раньше читалась тревога, зажмурились и слезились. Похоже, их обладатель, чьё поведение сейчас не походило на обычное, считал ситуацию до жути уморительной. К сожалению, Син Цю не был предрасположен к веселью.        — Что ж, если ты решил потешаться над моей проблемой, то я, пожалуй, пойду домой, в котором просижу несколько недель без выхода на улицу. А это значит, что и без встречи с тобой! — подытожил Син Цю, поставив акцент на последние слова. Он уже собирался вставать, как его схватили за рукав.        — Син Цю, подожди, не уходи! Прости, я больше не буду, — старался сдержать новые волны смеха Чун Юнь. Он отпустил ткань, достал из-под пазухи универсальное средство от перегревания — мороженное, и стал устранять пробудившуюся энергию Ян, — Если хочешь, то я могу помочь с переписыванием.       А это идея неплоха. У экзорциста хороший почерк: чтобы заклинание на бумаге сработало, слова должны быть максимально понятными. Чун Юнь будет писать под диктовку Син Цю, и, таким образом, они совместят приятное — времяпрепровождение вместе, с полезным — работой над книгой. Решение проблемы найдено! Лицо мечника просияло.        — Дорогой Чун Юнь, ты правда готов помочь? — спросил Син Цю, сжав кулаки и прижав их к груди.       Утвердительный кивок развеял сомнения.

***

      Если бы вы теперь же решили зайти в торговую гильдию Фэйюнь и подняться на второй этаж, где располагались покои молодого господина, то могли услышать голоса двух юношей, чей диалог больше походил на спор.        — Ну Син Цю, пойдём ужинать. Мы работаем уже 3 часа без отдыха, — молил один из них.        — Дорогой Чун Юнь, как мы можем сейчас уйти! Если прекратим работу, то не поймём чувства людей при чтении данной части. Динамика и заинтересованность — одни из главных аспектов хорошего произведения, — продекларировал другой.        — Ты то же самое говорил пять страниц назад. Моя рука устала и уже не поспевает за тобой.        — Потерпи ещё немного, Юнь-Юнь. Обещаю: ещё две страницы, и мы пойдём отдыхать. Представь, что это одно из упражнений на выдержку.        — И это ты говорил три страницы назад, — пробурчал Чун Юнь, но всё же продолжил писать. Если бы он знал неделю назад, что Син Цю захочет переделать некоторые моменты повести, то подумал бы дважды, прежде чем предлагать помощь. Мечник шагал по комнате и читал своё произведение, попутно изменяя целые страницы. И, конечно же, бедному Чун Юню приходилось по несколько раз переписывать одну и ту же сцену, пока диктующий не будет доволен. Хорошо, что хотя бы сюжет интересен, и экзорцист правда переживал за героев. Однако он не мог полностью насладиться повестью: вся концентрация уходила на написание текста, чтобы, о Архонты, ещё и из-за собственной ошибки не переделывать работу.        — Она стояла возле окна и смотрела на вечерний золотистый портовый город, — продолжил читать Син Цю, медленно шагая по комнате и подёргивая серьгу. — В лучах заходящего солнца он был воплощением богатства и зажиточности, к которым стремились все его жители. Шань Ксиу следила за купцами, которые медленно закрывали свои магазины, надеясь на приход новых покупателей, и спросила: «Если бы вам дали все сокровища и драгоценности Ли Юэ, то чтобы вы делали?». Пан Ливей ничего не ответил, продолжая заполнять бумаги за письменным столом. Наконец, он поднял на неё взгляд, поправил очки и сказал… Нет-нет-нет, не пиши «сказал». Напиши «заявил». Да! Он заявил ей: «Я бы делал то же самое, что и сейчас. Ведь мне и так принадлежат все сокровища и драгоценности Ли Юэ». Шань Ксиу хитро улыбнулась на такие слова.       Чун Юнь откашлянулся. Ох, не нравилась ему параллель, которую он проводил в голове между персонажами и им с Син Цю.       Шаги прекратились. Экзорцист не видел лица мечника, но был уверен, что тот смотрит на него.        — Она начала медленно подходить к человеку, что держал в своих руках сто кораблей, тысячи фабрик и миллион рабочих. Её шаги, словно поступь кошки на охоте, были не слышны, — диктовал Син Цю и тихо приближался к Чун Юню. — Она поочерёдно сжимала ладонь и распускала пальцы, пытаясь выпустить когти.       Пламя канделябра колебалось в такт биения сердца. Экзорцист чувствовал спиной, что сзади кто-то стоит, но продолжал писать неровным почерком. Голос стал ниже на пол тона.        — Шань Ксиу остановилась справа от него. Пан Ливей не замечал её передвижения, пока чужие пальцы не дотронулись его плеча.       Чун Юнь почувствовал то же, что и герой. Внимание сбивалось. В груди становилось мало места. Так хотелось узнать, что случилось дальше.        — Рука, еле касаясь кожи, прошлась по шее и легла на щёку. Пан Ливей прекратил писать.       Дрожь пробежала по телу от прикосновения. Символы на бумаге становились корявыми.        — Шань Ксиу повернула его голову к себе.       Перо замерло в воздухе. Текст более не поглощал внимание Чун Юня. Его взгляд был прикован к лицу напротив, к глазам, в которых отражалась пламя свечи, и к безумно манящим губам.        — Мужчина, что мог за одно мгновенье разрушить тысячи жизней, смотрел на неё испуганно, будто заяц, которого поймала лиса. Она же провела руку от покрасневшей щеки к шее, на которой подёргивался кадык, до вздымающейся груди.       Слова проходили мимо ушей. Чун Юнь и без них всё ощущал на себе.        — Лицо Шань Ксиу приблизилось к Пан Ливею.       Экзорцист ощущал чужое дыхание.        — Почти соприкасаясь с губами мужчины, женщина прошептала…       Глаза закрылись. Их обладатель смиренно ожидал чего-то.        — «Если вы не знаете, что делать со своим богатством, то я знаю!».       Бах!       Изящный стул вместе с сидящим упал на пол. Чун Юнь за одно мгновенье почувствовал непонимание, страх и боль.        — Шань Ксиу толкнула Пан Ливея в грудь, забрала документы с письменного стола и вышла через окно, на крыши золотого города. Только через минуту человек, владевший всем, осознал, что ничего теперь не имеет, — торжественно заключил Син Цю. — О, это просто превосходно! Какой накал! Какая интрига! Мы сегодня прекрасно поработали! Согласен?       Лежа на полу, Чун Юнь не слышал восклицание и вопрос мечника. Перо сжималось в кулаке. Прикрыв покрасневшее лицо локтем, экзорцист размышлял над фразой, которую однажды произнесла Сян Лин: «Знаешь, хоть от тебя и убегают злые духи, но одного демона ты всё же нашёл». Да, лучше и не скажешь.        — Зачем ты это сделал? — спросил Чун Юнь у своего мучителя.        — Юнь-Юнь, прости, но я должен был узнать, какие эмоции испытает человек в данной ситуации, чтобы максимально приблизиться к действительности. Это ещё один из критериев хорошего произведения. И надо же мне было как-то отомстить тебе за твой смех над моим почерком, — ответил Син Цю, склонившись над экзорцистом. Вскоре последний услышал, как мечник отошёл от него к письменному столу и стал перелистывать исписанные страницы. — Эх, столько бумаги испорчено. Дорогой Чун Юнь, вставай, у нас впереди ещё столько глав, а тебе нужно переписать последние строчки. Они вышли совсем корявыми.       Сил не было больше терпеть. Чун Юнь резко поднялся с пола, со скрипом задвинул стул, бросил на стол перо и направился к кровати, говоря:        — Не буду я ничего переписывать. Я устал, а ты ещё делаешь из меня какого-то подопытного. Если уж тебе что-то не нравится, то сам и исправляй, — и сел на мягкую заправленную постель, сложив руки на груди.       Син Цю, честно говоря, не предполагал, что его парень так обидится. Конечно, в прошлом происходили моменты, когда Чун Юнь вспыливал из-за его проделок, но это было мимолётное состояние. Похоже, толчком в грудь мечник перегнул палку.        — Ты сильно ударился? — расстроенно спросил он и подсел рядом, протягивая ладонь к напряжённому плечу. Однако Чун Юнь смахнул её с себя, продолжая хмуриться. Тяжесть вины всё сильнее давила на Син Цю, но забытая обида вернулась, заливая благородное сердце горечью.        — Знаешь, мне тоже было больно, когда ты посмеялся над моей проблемой, — заявил мечник, отвернувшись от экзорциста. Гордыня и любовь боролись в душах юношей, а те не могли выбрать победителя.       Снаружи всё реже доносились крики людей, дул лёгкий прохладный ветерок из приоткрытого окна, развеивая шторы, и солнце раскрашивало город в жёлтые тона. Всё было как в повести, над которой они работали. Даже Син Цю с Чун Юнем, как персонажи из той книги, отдалились друг от друга, только в переносном смысле. И никто не решался сблизиться.        — Почему только ты можешь подшучивать надо мной? — шёпот оборвал нависшую над ними тишину.        — Что? — переспросил Син Цю, не веря в услышанное.        — Почему только ты можешь подшучивать надо мной? Ты специально заставляешь мою энергию Ян пробуждаться, чтобы я смущался, и потом смеёшься над этим. А когда я смеюсь над твоим почерком, то ты мстишь мне в трёхкратном размере, играя с моими чувствами, — доносился дрожащий голос из опущенной головы. — Моё извинение и моё предложение помощи не показали, что я не всерьёз? Неужели только из-за шуток тебе нравится быть со мной?       Син Цю следил за голубо-жёлтой макушкой, пока вслушивался в голос. Смысл слов вывалился на него, как снежный ком. Он и не мог представить, что его дурачество расстроит экзорциста. Собственные проблемы затмили эмпатию. Мечник приблизился к своему парню со спины, подтянув ноги на кровать. Руки легонько опустились на холодные ладони, обхватывая тело: их хозяин боялся, что они вновь буду откинуты. Однако сопротивления не последовало. Тогда голова Син Цю, наклонившись немного в сторону, улеглась на плечо, а грудь плотнее прижалась к спине. Элегантные пальцы проводили круги по тыльным сторонам ладонь, чтобы усмирить нервозность, щека тёрлась об кофту, имитируя поглаживание. Души влюблённых пытались связаться друг с другом с помощью прикосновений.        — Мне было бы очень одиноко, если бы тебя не было рядом, — тише шороха прозвучало признание. Син Цю сильнее прижался к спине, будто хотел, чтобы Чун Юнь почувствовал его сердцебиение. — Я правда сожалею о своём поступке. Прости меня, пожалуйста. Клянусь своим мечом, что моё ребячество впредь будет проявляться в более лёгкой форме.       Короткий смешок вылетел из рта экзорциста. Руки в перчатках отвечали на нежности других.        — Не надо, Цю-Цю. Я не хочу, чтобы ты был закрытым со мной. Просто позволь мне тоже шутить.        — Хорошо, я согласен с условиями сделки, — ответил Син Цю, прогоняя недопонимание между ними. Он отпустил из объятий любимое существо, клюнул его в затылок, встал с кровати и подошёл к столу, где оставил свою рукопись. Перелистывая её, мечник как бы невзначай сказал: — Как жаль, что ты больше не хочешь быть прототипом для моих персонажей. Помню, что где-то дальше должна быть сцена с поцелуями.       Чун Юнь громко сглотнул. Данная перспектива казалась более приятной, чем падение со стула. Тут можно привести себя в жертву искусству, не считая себя таковым. Эх, на что только не пойдёшь, чтобы помочь достигнуть совершенства.        — З-знаешь, я не против помочь и с эмоциями, если там не будет ничего болезненного, — предложил экзорцист, почёсывая ушибленное место на голове. Син Цю прыснул от смеха, закрыв рот свободной рукой.        — То есть ты готов продолжить работу, дорогой Чун Юнь? — спросил мечник с огоньками озорства в глазах.       Утвердительный кивок вновь развеял сомнения.