преступление без наказания

Джисон-то и сам не понял, как это произошло. Случилось и все. Пару секунд. Вернее, нет, намного больше чем пару, может быть целая минута… а впрочем, Джисон не считал. Это не важно. Важно то, что теперь он не знает, как рассказать это все Минхо. А Минхо хрен поймёшь, всегда сам себе на уме, потому Джисон и не знает, какую реакцию может получить. Ли остаётся непредсказуемым даже для самого Хана – человека, который находится с ним в отношениях уже четыре месяца. Ну а как произошло это? Ничего особенного, наверное. В какой-то момент они просто поняли, что влюблены друг в друга, давно и сильно. Тот день оба помнят в деталях. Они сидели на плохо освещенной кухне, которая заливалась оранжевым, почти золотым светом, а тот в свою очередь красиво падал на лицо Минхо. Джисон держался из последних сил, чтобы не сделать того, о чем пожалеет позже, но когда дело касалось Минхо удержаться всегда было так чертовски сложно, что вот в этот раз ничего и не вышло: Хан дрожащими руками, из-за которых, казалось, дрожала вся кухня и чашки на их столе, аккуратно взял в свои ладони лицо парня, выражающее только недоумение, но вместе с тем и беспрекословное доверие, и просто коснулся его губ своими. Невесомо. Тихо. Слишком по-настоящему. Наверное, глаза Минхо горели желанием не меньше. Возможно и он всякий раз мысленно бил себя по лицу, чтобы перестать так открыто пялиться на парня. Он сам не замечал, как в какой-то момент просто начинал откровенно смотреть на него своим внимательным взглядом, в необъяснимом нежелании скрывать эту симпатию. Взглядом наблюдающим, восхищающимся, изучающим каждый изгиб тела под безразмерными тонкими футболками, прикоснуться к которым рука всегда так отчаянно тянулась, – так он смотрел на него всегда. Хан носил самые разные, самые красивые футболки, идеально подчеркивающие мускулистую грудь и сильные плечи. Ли знал, что его самая любимая та, на которой изображены большие белые ромашки (Минхо, наверное, знал все о Хане, даже не пытаясь этого запоминать). Бывало, он думал, что стоит ему за неё потянуть, то Джисон тут же обернётся к нему, посмотрит этими любимыми глазами, но снова так ничего и не поймет. Не допустит мысли, что старший так сильно хочет его губы на своих. Все становилось ещё хуже, когда Джисон брал в руки гитару. Черные волосы жили отдельной жизнью, когда его голова двигалась в такт музыке, а играл Джисон действительно хорошо. Минхо, будучи солистом их группы, был абсолютно слаб перед таким Ханом. Тот целиком и полностью отдавался ритму, он жил тем, что он делал, и ему это нравилось. Минхо хотелось запомнить каждую выразительную черту красивого лица, густые брови, большие, почему-то всегда такие умиляюще удивлённые глаза с меланхоличным оттенком в них. Ли может быть уверен, что видел это. И он поклялся себе, что готов сделать все, только чтобы эти глаза улыбались. Но делать много ему и не пришлось – одного взгляда на лицо Хана было предостаточно. Потому что смотрел Минхо как в последний раз. Как самый благодарный художник смотрит на свое творение не в силах перестать любоваться им. А Джисон под его взглядом плавится, места себе не находит, как он влюблен в него. Но сказать это слишком тяжело, слишком страшно, потому в тот вечер Хан принял свет оранжевой кухни, поблескивающий на лице старшего, и их очередную неловкую паузу, в которой каждый думал только об одном, за самый очевидный знак, за своего рода разрешение. Минхо выглядел таким красивым (глупости, когда он таким не выглядел?), поэтому Джисон мысленно простил себя за эту слабость, совершенно не зная, что за ней последует дальше. Да и, к слову, ему было немного плевать. Пошлет – так хоть страдать по нему больше не будет (и тогда в его голове это звучало очень тупо, потому что, ну, это же ужасная ложь). Но Минхо и думать об этом никогда не пытался. Первые секунды дались с трудом: он пытался понять правда ли все это сейчас происходит с ним? Действительно ли губы Джисона настолько мягкие и горячие или он так сильно задумался, смотря на них, что просто попал в эту фантазию? Отчаянно желая прикоснуться к Хану, он хотел попробовать его на реальность. И когда рука неуверенно коснулась плеча Джисона, Минхо улыбнулся. Ему больше всего на свете тогда хотелось улыбаться, потому что это то, что он каждый раз загадывал на падающие звезды. И он улыбнулся во весь рот, пока Джисон смеялся вместе с ним, понимая, что все это он себе не придумал. Чувства Минхо настоящие. В меру своей безграничной любви к друг другу, Минхо и Джисон выглядели самой бесконфликтной парой в мире. А если конкретизировать, то Минхо никогда Хану не смел чего-то запрещать по отношению к другим и уважал его свободу и комфорт. То же делал и Джисон. Хотя, спорить сложно, ему иногда очень хочется Минхо обнять, закрыв собой, и никому не показывать, потому что с какой стати кому-то ещё можно смотреть на него? Однако он не пытался озвучить что-то подобное в присутствии Минхо, ведь Ли хоть и кажется с виду котёнком, которого только приласкать и гладить, но любой знает, что тот упреков в свою сторону ни от кого не потерпит. Хан только улыбается на это, как только видит, что Минхо начинает с большущим энтузиазмом и бешеной жестикуляцией разговаривать с кем-то на повышенных тонах. – Скорпионы все одинаковые, – говорит себе Джисон, думая, что сказал это недостаточно громко, чтобы увлеченный яростными дебатами Минхо его не услышал, но он ошибался, а потому в следующую секунду чувствует на себе пристальный взгляд. И черт его пойми, потому что он нечитабельный. Джисон за эти четыре месяца ещё немного не разобрался в инструкции к тому, как встречаться с Ли Минхо. Написана она мелким шрифтом и немного по-дебильному. Видно, что сам писал. Хенджин, уже забывший причину их спора, тихо смеется, получая от Минхо подзатыльник. Джисон хватает второго за руку и утягивает за собой, по дороге добавляя, что скучал, потому что Минхо весь день провёл в студии и даже сообщения несчастного не написал. Бессовестный. Минхо незаинтересованно отвечает, что был "ну очень занят", но уже в следующий миг сдается, прижимает к себе и вкусно целует. Джисон, скучавший по этим губам, злиться больше не может. И все это очень романтично, но возвращаясь к реалиям, подытожив все вышесказанное, – Джисон проснулся сегодня в двенадцать дня опоздав везде, где только было можно. Осеннее солнце слепило не на шутку хорошо и Хан которое утро спрашивает звезду не забыла ли та, что сейчас ноябрь, и за какие грехи она вообще будит его таким злосчастным способом. Солнце не отвечает, а парень тянется за телефоном, чтобы посмотреть время. – Пиздец, – Джисон вскакивает с кровати и принимает сидячее положение, пытаясь разглядеть экран телефона получше. Все плывет и слегка кружится, и стоит признать, ничего так не бодрит как: – Восемь пропущенных от Минхо и двадцать шесть сообщений. Я труп. Джисон нехотя открывает чат, зная, что ласкового “доброе утро” там сегодня ждать не стоит. его бёдра🥵 Я ТКБЯ СОЖРУ НАХРЕН его бёдра🥵 ТЕБЕ ТЕЛЕОФН ДЛЯ ЧЕГО ПРИДУПРОК его бёдра🥵 забудь про слово секс его бёдра🥵 ладно это слишком жестоко для меня его бёдра🥵 ты то ладно его бёдра🥵 я не справлюсь его бёдра🥵 КОРОЧЕ если ТЫ сейчас НЕ ответишь то…… ТО….. блин да пошёл ты.... даже сделать тебе ничего не могу потому что люблю его бёдра🥵 дал же бог парня тусовщика а лужайку не дал его бёдра🥵 ну это из поговорки типа ты понял да его бёдра🥵 короче напишу друзьям твоим спрошу на месте ли у тебя пальцы а то почему ты ответить не можешь Джисон улыбается, но чувствует себя виноватым. Минхо никогда на него долго не злился, если вообще когда-нибудь злился. В голове яркими картинками всплывают воспоминания вчерашнего дня. Ночной клуб, пару бокалов вина, дом его друзей. Он точно может вспомнить очертания пустой двухлитровой виски, танцы и игры в карты на раздевание. Затем его настойчиво просили сыграть что-нибудь на гитаре, а потом кто-то открыл ещё и водку, и дальше Джисон все помнит очень плохо. Не то что бы Хан был прям заядлым тусовщиком, но он частенько зависал на вечеринках в дни, когда у них с ребятами не было репетиций. Джисону встречи с друзьями никогда лишними не казались – он обожал посиделки под теплым пледом и непринужденные разговоры поздней ночью, в объятиях тьмы и самых лучших людей. Но сегодня что-то явно пошло не так, причем сразу же, как только Джисону предложили выйти из дома. К слову говоря, те самые вышеупомянутые «посиделки под теплым пледом и непринужденные разговоры» только в десяти процентах случаев являлись таковыми. Хан подбегает к зеркалу и судорожно вертится перед ним. Никаких желаний на засосы он не проигрывал. Отлично. Значит, объясняться ни перед кем не придется. Джисон натягивает первую попавшуюся футболку и расчёсывается, как в дверь его комнаты характерно стучат. И сейчас это прозвучит как что-то банально лучшеподружеское, но он знает, что так стучит Феликс. Ритм больно похож на припев их недавно вышедшей песни – у парня явно выработался рефлекс с условием того, как долго он практиковался. Феликс занимал позицию барабанщика и все согласились с тем, что он был для этого рожден. Он и правда часами мог зависать в студии и играть, пока пальцы в кровь не сотрет – неудивительно, что ритмы песен ему приедаются настолько, что он уже по дверям их отстукивает. Хотя Джисон думает, что тот просто прикалывается. – Я голый, – врет Хан. Последнее, чего бы сейчас хотелось – это выслушивать от Феликса. – Ты безответственный, – раздается голос из-за двери, и в этот же момент она распахивается и негромко ударяется о стену. – Но лучше бы ты был голым. Барабанщик всем своим видом показывает, что если Джисон сейчас скажет хоть одно слово против, то живым отсюда не выйдет. Потому что Джисон облажался. Потому что Джисон опоздал на репетиции. Он всех подвёл и это не в первый раз. Но Феликс всегда злится. На всех. По разным причинам – серьезным или не очень. А исходя из того, что с ним Джисон общается теснее всего, Хан выступает в роли его личного мальчика для битья. Да он и не жалуется, наверное. Феликс всегда говорит по делу и не дает эмоциям полностью овладеть им, просто терпение у него не такое крепкое, как у остальных, вот и все. Но сейчас Джисон и правда заслужил. – Да, я перебрал. Снова. В тысячный раз. Феликс, будь добр, помолчи сейчас, – Хан пытается залезть в левую штанину, но в спешке это выходит так себе. Голова начала кружиться ещё сильнее, как только он поднялся с кровати. – Тебе очень повезло, что я не Минхо. – Ты не лучше. Феликс не сдерживается и тихо смеётся. Джисон замирает в полуштанинном состоянии и смотрит на него. – Ты сейчас серьезно? Какого хера ты угараешь? – лицо Хана ещё никогда не выражало настолько сильного возмущения. – Ты меня каждый раз до усрачки пугаешь, а сейчас стоишь и просто ржешь? Алло, совесть Ли Феликса, – Джисон прикладывает к уху воображаемый телефон из ладони и импульсивно стучит по нему несколько раз, – Вы пропадаете. Парень смеётся ещё громче, вытирает невидимые слезы и продолжает то, за чем пришел. – Но ты сам виноват. Это же не первый раз, когда ты пропускаешь репетиции из-за своих ночных приключений. А мне надоело быть твоей нянькой и по утрам тебя будить, вот ты и проспал. Офигенно, что ты вообще проснулся. Джисон справляется с одеждой и вздыхает. Феликс прав. Он всегда прав. Пора с этим заканчивать. – Я… уже никуда не успею? – тихо спрашивает Хан, уже зная ответ. – Нет, – Феликс медленно отводит взгляд на часы на стене. – Поэтому спускайся на кухню, как приведешь себя в порядок, мы с парнями сейчас будем обедать и ждём тебя, – на этих словах он уходит, оставляя парня в громкой тишине своих мыслей. Джисон слабо кивает, возвращаясь к своему отражению в зеркале, и как только взгляд падает на собственные губы, что-то с грохотом переворачивается в животе. Джисон может отчётливо чувствовать, как в груди не(приятно?) тянет и это приводит в крайнее замешательство. Хан ведет пальцами по губам и по телу разливается тепло. Он что-то забыл. Он что-то забыл и не может вспомнить что. Это было что-то важное? Или нет? Но абсолютно подлое ощущение, что точно ничего хорошего. Парень в последний раз проводит по волосам, решив, что рано или поздно это «что-то» да вспомнится, а если нет, то ничего не поделаешь. Он не собирается духом перед тем, как войти на кухню к ребятам, а просто входит, как ни в чем не бывало. Старая схема, но работает как никогда хорошо: Джисон перестал ломаться у тупой двери в кухню, подбирая слова в голове. Это порядком и так изнуряло не до конца проснувшийся мозг, поэтому Джисон действовал решительно. Его с недовольным выражением лица встречает Чан, ответственный за организацию группы, которого он готов был слушать и соглашаться с тем, что он придурок. Остальные же молчали, давая ему слово, но сказать им ничего и не хотелось. Джисона они ни капли не осуждали, хотя бы потому, что сами бывают такими же. Не часто, но все же такое случалось. И если бы на сегодня были запланированы интервью или запись альбома, то да, Джисон бы сейчас под стол лез, прячась, пока Чан бы молнии в него пускал. Хан принимал выговор с достоинством и честью, пока все мирно ели свой обед и в целом не обращали на него внимания, лишь изредка вкидывая шутки. И только один человек в компании сидящих за столом, неотрывно пялился на его физиономию и стыдливое выражение лица. Его лицо не разделяло тех эмоций что у Феликса и Чана, напротив, было довольно спокойно. Руки скрещены на груди, открыто и наблюдающе, а взгляд жаждет словить чужой, но безуспешно. Джисону похоже и правда очень стыдно, а в этот раз это чувство подпитывается ещё и заблокированным воспоминанием. От него тоже почему-то стыдно. Минхо продолжает смотреть на него, пока Джисон не садится по другую сторону стола, теперь находясь прямо напротив. – Не смотри на меня так, – прячет глаза Хан и приступает к еде. Джисон ожидает услышать что-то укоризненное, но спустя недолгую паузу Минхо отвечает только: – Как? Джисон и сам до конца не понимает, как. – Так, что мне от этого взгляда еще хуже становится, – объясняется. Джисон не видит, но Минхо улыбается. – Злишься на меня? – Хан начинает ковырять лапшу, а после ест. – Не умею. Минхо не видит, но Джисон улыбается тоже. – Я позвонил твоему другу и спросил в порядке ли ты, так как ты не отвечал, – начинает Ли, – и он мне сказал, что ты полуголый сидишь на столе и играешь нашу последнюю песню, абсолютно не попадая в ноты. Я принял решение, что ты в полном порядке. – Он сказал, что я сыграл идеально, – себе под нос и смотря куда-то в сторону возмутился Джисон, но тут же забыл об этом. – Ладно. Почему никто не попытался разбудить меня? – Феликс нам запретил, – улыбается кошачьей. – И я считаю, что это правильное решение. Конечно же, он считает. Минхо всегда был либо инициатором, либо соучастником всех самых недобросовестных идей в их группе. – Давно надо было тебя проучить. – Ты просто завидуешь, что со мной не пошел. – В этом и суть. Я знал, что ты пропустишь репетиции. Джисон ничего не отвечает, перебирая палочками рамен, и чувствуя себя так, будто стал жертвой жестокого эксперимента. Старший продолжал смотреть на взъерошенные волосы Хана и на его лицо, которое становится ещё милее когда тот ест. – Так ты не злишься? – спрашивает ещё раз на всякий случай. – Нет, – честно отвечает Ли, откровенно любуясь лицом напротив и почти не сдерживая улыбки. Слишком скучал. – Ты скоро доешь? Сам Минхо уже давно закончил есть и теперь выглядел так, как будто ждал своего старшего брата, с которым ему не терпится поиграть в прятки. – Уже почти, чего тебе неймётся? – но улыбки не сдерживает, зная точный ответ на свой вопрос. – Поцеловать тебя до жути хочу, прижать к стене, вылизать твой рот и не оставить ни одного живого места на шее, ещё вопросы? – Черт возьми, Минхо, прямо напротив моего салата! – возмущается сидящий рядом Хенджин. – Не моя вина, что ты подслушиваешь. – У меня буквально просто есть уши, а ты мог бы быть потише, – отвечает Хван, и, теперь немного грустнее ковыряя свой салат, добавляет: – Я же сейчас умру от зависти. – Я и твои губы могу попробовать на вкус, если Хани разрешит мне этот дружеский жест, – Минхо ластится к лицу Хвана, который в свою очередь делает всё, чтобы отпихнуть его от себя. Минхо слишком тактильный. Слишком. Джисону от этого хорошо, Хенджину, уклоняющемуся сейчас от назойливо вытянутых губ Минхо – не очень. В какой-то момент наблюдения за этими двумя сердце Джисона пропускает удар. Он потёр шею и попытался проследить за этим ощущением: это что-то определенно новенькое в его палитре чувств. Ревновать Минхо к кому-либо не совсем актуальное занятие, так что этот вариант отпал тут же (особенно к Хенджину, который абсолютно точно по девочкам, хотя хрен его знает). Минхо никогда не целует никого всерьез, кроме самого Хана, и это подлежать сомнениям не может. Чувство… стыда? Снова? Это больше похоже на правду, думает Джисон. Но стыдно за что, блин? Разве что испанский стыд за своего парня, но это тоже не новое ощущение. Хан отводит взгляд от обжимающихся Минхо и Хенджина, который кажется уже готов первому рот откусить, только чтобы тот отвял. – Колючая заноза в заднице, – ворчит длинноволосый. – Кто? – наигранно поднимает брови Хо. – Ты, блин! Все остальные только смеются с них, в то время как Джисон немного потерялся в своей голове. Это не скрывается от внимательного взгляда Минхо и в ту же секунду он перестает донимать Хвана, быстро целуя того в щеку и убегая от обрушившегося на него вселенского гнева. По пути он хватает Хана за руку и утаскивает его с собой. Они быстро находят их комнату и закрываются в ней, по-детски громко смеясь. Звонкий смех в помещении сменяется тишиной, а приоткрытые губы обоих дрожат словно в ожидании самого первого поцелуя, и они не медля набрасываются друг на друга. Руки Минхо теперь крепко сжимают чужую талию, похожих на которую он не видел нигде, да и искать не будет. Пальцы в кольцах скользят по сильной спине вверх и вниз, в то время как долгожданный поцелуй становился все глубже, и Минхо прекрасно понимает, как держится Джисон, чтобы не уложить его на кровать. Они оба хорошо знают, что если это случится, то придётся доводить все до конца, а времени у них всегда по-несправедливому мало. Невероятно настойчивый язык Минхo, как Ли и обещал, не обделяет вниманием ни один сантиметр джисонового рта – и это именно то, чего старший так хотел. Да что там, иногда Минхо кажется, что это то, ради чего он вообще живет. Ему почти сносит крышу, когда Джисон издает низкий гортанный стон, не разрывая их поцелуя ни на секунду, потому что Минхо просто бог поцелуев и Хану просто не хочется отлипать. Ладонь младшего медленным движением скользит под большую футболку, холодными пальцами трогая косточки позвоночника и притягивая к себе ближе. Он отстраняется, но только для того, чтобы найти белоснежную шею и услышать тяжёлый выдох. Хан целует как в последний раз, будто ему больше никогда не представится такой возможности, как будто он пытается зацеловать его на год вперёд. Минхо держится за горячую шею Джисона, пока тот выцеловывает на его собственной красивые рисунки, и сейчас ему кажется, что в мире кроме них двоих никого никогда не существовало. С Джисоном, в принципе, по-другому и не бывает. Он рад тому, что их взаимотношения в итоге превратились в отношения, со всеми этими штуками типа поцелуев, многозначительных взглядов, в которых читается «я сейчас сожру твои бедра» или «погоди мы только до комнаты доберемся, ты доигрался». Минхо безумно благодарен Джисону за то, что рядом с ним он чувствует себя кем-то, будто он что-то да значит. И не просто что-то, а нечто очень особенное, потому что вы вообще видели этот до невозможности влюбленный взгляд, направленный прямо на Минхо? И он не хочет открывать глаза, никогда, это было бы ужасным решением сейчас. Хан несильно кусает, получая в ответ тихий смешок, потому что Ли не сдерживается, потому что не может больше скрывать то, насколько счастлив. Минхо зарывается пальцами в чужих мягких волосах и ему хочется больше. Ближе. Так, чтобы все перед глазами плыло без возможности спастись от требовательных губ. Но сейчас это немного проблематично. – Притормози, – шепчет Минхо, все ещё путешествуя по Гонконгу и остальным городам планеты. С каким же трудом ему даётся это слово: даже сказать Хенджину, что он прав, не было такой тяжёлой задачей. – Да, уверен, именно этого ты сейчас и хочешь, – отрезает Хан и прекращать даже не думает. – Какой ты наблюдательный, малыш, может, и со стояком мне теперь поможешь? У нас репетиция через пятнадцать минут, – и он почти стонет от недовольства, когда Хан всё-таки отстраняется. Не хочется отпускать. Джисон смотрит удивлённо. – Феликс ничего не говорил мне о ней. Минхо закатывает глаза в своей излюбленной манере. – Конечно, он не говорил. Он давит на твою ответственность. – Бесит. – Так тебе и надо, королева вечеринок. – Повтори. Джисон хорош в щекотке. Они падают на кровать после того как Минхо всё-таки был пойман и защекочен. Минхо всегда проигрывает, если это Джисон. Хотя, скорее, Минхо с пребольшим удовольствием сдается ему добровольно. И сейчас они лежат и смотрят друг на друга как в самых блевотно-романтических фильмах. Минхо никогда бы не подумал, что окажется в подобной ситуации, если говорить честно. Окажется влюбленным. Окажется лежащим здесь напротив Джисона в их общей комнате, которую остальные парни согласились им отдать. Точнее, выглядело это не так, как будто Минхо и Джисон их об этом попросили, совсем наоборот: в один прекрасный день, Чанбин, тогда делящий комнату с Минхо, сказал, что «она им очень нужна». – Почему Чанбин так настаивал на том, чтобы вместо него ты жил со мной? Ему же никогда не нравился факт наших отношений, – внезапно произносит Джисон, уставившись в потолок и раскинув руки у своей головы. – А еще ему не нравилось то, что мы трахались, пока он спит, – без раздумий отвечает Минхо. – Оу. – Ага. Они смотрят друг на друга и снова смеются. – Нужно идти, – шепчет Минхо и закрывает глаза в надежде, что всё, кроме Джисона, сейчас куда-то испарится. Хан поворачивается к нему и внимательно смотрит. Их лица в сантиметрах друг от друга и на таком расстоянии видно каждую ресничку и бесконечной глубины глаза, когда Минхо открывает их и тоже смотрит. Джисон очерчивает взглядом красивые губы с опущенными уголками, но целовать не тянется – хочет насмотреться. Но перед смертью не надышишься, как и у Хана ничего не получается. – Не пялься, – без единой эмоции произносит Хо, но потом не выдерживает и улыбается. – А ты мне запретишь? – Да, а ослушаешься – накажу. – Тебе нельзя читать фанфики рейтингом выше 12+ – Ну, в тех, которые ты мне скидываешь, обычно все реплики ведут к- – Заткнись! – Минхо закрывает рот парня руками, пока тот пытается их укусить. И Минхо сдается первым, когда тянется за поцелуем, обхватив руками его щеки. Хан приоткрывает губы, но как только они касаются чужих, Джисон понимает, что он наконец вспомнил. – Джисон? Джисон завис. – Ты в порядке? Лучше бы он никогда не имел памяти. – Прости. Стоит ли говорить сейчас? Он в любом случае должен. Их отношения это честность прежде всего, но… Минхо не отвечает, но смотрит так, как будто у Джисона все на лице написано. – Ты что-то вспомнил? – Вспомнил? – удивленно. – Вспомнил… Наверное, да. Минхо не глупый, и это важно запомнить раз и навсегда. – Какое воспоминание могло придти к тебе из-за нашего поцелуя? Как насчёт… другого поцелуя? Он был. Но он был не с Минхо. О, Боже, он был не с Минхо. Стоп, но это же не проблема, если он был с кем-то другим. Нет, не с другим. Черт возьми. С другой. Но почему он так напуган? Минхо не против того, чтобы Джисон целовал кого-то в пьяном угаре, потому что это не серьезные поцелуи, они только лишь ради забавы. В этом плане их отношения существенно отличаются от отношений других людей, но их это немного не волнует, ведь они и правда ни капли не ревнуют друг друга. Это их отношения, их жизнь. Они верны друг другу и этого доста- – Это было круто. – Да. Повторим? – Давай. Но что это вообще значит. – Помнишь ты… – Минхо не дожидается ответа Джисона и задаёт ещё один вопрос, – спросил, не злюсь ли я? Кивает. – Ты знаешь, я отвечу на это позже, когда ты расскажешь мне что-то, что ты ещё хочешь мне рассказать. – Но мне нечего рассказать? – говорит Джисон и он почти не врёт. А ещё он боится. Минхо смотрит на него. Хан не может прочитать этот взгляд. Они сидят так некоторое время, после чего Минхо протягивает ему руку и тянет за собой. – Пошли, опоздаем.

***

Репетиция прошла хорошо. Ну, относительно. Точнее, да, все справились отлично. И Джисон тоже. Джисон чувствовал себя в порядке. Совсем не смотрел на Минхо каждые десять секунд, чтобы поймать его глаза на себе. Совсем не расстраивался, когда этого не происходило. Джисон сыграл хорошо. И пальцы его брали самые сложные аккорды, отлично справляясь с песней. Совсем не дрожали, когда Минхо начинал петь, иногда непонятно смотря ему в лицо. В общем, да, все прошло более чем хорошо. Джисон не сдерживается и кричит настолько громко, насколько может, пока Феликс, сидящий напротив него в одних только безразмерных шортах, смотрит на друга без единой эмоции. Он не имеет ни малейшего понятия о том, что вообще произошло, но выглядит очень понимающе. Джисон просто зашёл к нему в комнату не произнося ни слова, сел на край дивана, уставился в стеклянный столик перед собой на несколько секунд, а потом заорал. И пока Хан пытался найти ответы на свои вопросы в судорожном перебирании колец на пальцах, Ли начал искать себе в шкафу какую-нибудь футболку, постоянно оглядываясь на умершего внутри Джисона. – Что-нибудь ещё? – Феликс наконец садится обратно на своё кресло. – Да. Я поцеловался с девушкой вчера, – он никогда не выглядел более отчаянным. Феликс громко вздыхает и трет переносицу, чувствуя, что его смена психолога уже началась. – Все? – Феликс, – Джисон наклоняется ближе, думая, что, может быть, друг его не конца расслышал, и смотрит слегка обезумевше, – Я поцеловался с девушкой! – Я услышал. А если продолжишь так орать, то и Минхо услышит, – Минхо ненавидел шум, он мешал ему работать. – Придет и разбираться не будет – прикончит обоих, а я сегодня хочу ещё жить. Я вот, чипсы ещё не доел, а это мои любимые, между прочим. – Феликс, я, блять, даже не понимаю, что мне ему сказать. Ли принимает удобную позу и набирает побольше воздуха в лёгкие. – Насколько я помню, вы не ругаете друг друга за пьяные поцелуи. У вас это не считается изменой или чем-то. – Да, но в этот раз было с девушкой. Они мне типа? Никогда не нравились? – Погоди, то есть ты никогда с девушками не целуешься? – Нет… не знаю, нет. Я испугался не самого факта, что у неё две Х-хромосомы, а того, что я даже очень хотел этого. – А, – в эту же секунду Феликс щелкает пальцами, – Ты хочешь сказать, что после этого поцелуя ты понял, что тебе нравятся и девушки тоже. Джисон молчит. Что? Нет. Нет же? – Ладно. Вернёмся к началу. Вы нормально относитесь к поцелуям не друг с другом, потому что считаете, что с другими людьми они ничего не значат. Ты переживаешь из-за этого раза, потому что он что-то значил? Осознание к Джисону приходит медленно и постепенно, не торопясь, крадётся и смакует время. Правда бьёт по нему, как он не старается от нее убежать. Он подгибает колени, кладёт на них голову и бормочет сквозь руки: – Да. Пиздец. Да, – протяжная пауза, после которой он решает выдать себя с потрохами: – Мы потом… ещё очень долго целовались. Мы были немного пьяные. Нет, вообще не пьяные, блять… Феликс, это было так? Круто? Я не знаю, я… к ней ничего не чувствую, и я до смерти люблю Минхо, но тот момент… был каким-то особенным, понимаешь? Она была довольно красивая, и… Короче, не знаю я, что это было, – он сильнее зарывается в свои колени, пытаясь уменьшиться или вовсе исчезнуть, но у него не получится. – Мы с Минхо всегда говорим друг другу правду, но обязательно ли ему знать это? Это разозлит его. Очень сильно. Но раз для меня это в итоге ничего не значит, получается, это не так уж важно? – Ну тут мои полномочия уже… – Клянусь, если Минхо придет меня убивать, я натравлю его и на тебя. – Если честно, Джисон, – Ли выглядит серьезным теперь и Хан действительно ожидает услышать от него хороший совет, какие он обычно и даёт, – Будь я в такой ситуации, – Феликс делает драматично-индийские паузы, а Джисон смотрит все пристальнее, – я бы застрелился. – Этот способ не сработает, – сосредоточенно отвечает Джисон, его глаза широко распахнуты и он не моргает. – У меня нет пистолета. – Господи, Хан, я пошутил. Джисон смотрит на него секунду как безумец, чья крыша уже давно валяется где-то в канаве. Феликс сейчас рядом с ней будет плавать. – Хорошо, – улыбается, но с последующей фразой улыбка пропадает с лица. – Я не буду дожидаться Минхо и убью тебя сам, – Джисон подрывается с места и тянется руками к шее друга, но второй умело увиливает, и тогда Хан сдается. Феликс решает больше не издеваться над другом и наконец дать дельный совет. Он смотрит Хану прямо в глаза и от этого взгляда Джисону становится спокойно. – Лучше ты все расскажешь ему и не будешь чувствовать себя так, как будто совершил преступление. Он любит тебя. Сильнее чем кого-либо. Уверен, если вы поговорите об этом, то все будет в порядке. Даже если нет, он оценит твою честность. Согласись, будет хуже, если он узнаёт об этом не от тебя, хотя не знаю как это может произойти. Но жизнь забирает все шансы на удачу. А ещё хуже то, что ты себя грызть будешь, я ж тебя знаю. Ты слишком совестливый, а потому у тебя один выход – сказать. Говори, ничего не скрывая. Говори, как чувствуешь и как только что рассказал мне. Даже если Минхо разозлится, хоть я и сомневаюсь в вероятности такого исхода, то это не должно длиться долго. Пойди и скажи ему. Хорошо? – Хорошо, – Хан быстро кивает, отводя глаза. – Хорошо, тогда я… схожу к Минхо. Не сейчас. Наверное, через час. Нужно собраться с мыслями, – вздыхает. – Спасибо. – Вот и супер, – Феликс не двигается с места, смотря на притихшего друга, ожидая, что тот скажет что-то ещё. Теперь он выглядел уже не таким встревоженным. – Хан-и? – Фу, Феликс, какого черта. Я ненавижу это, – Хан кривится. – Хорошо, я передам Минхо. – НЕТ. – Тогда почему я не могу называть тебя так! Ты что, любишь его больше, чем меня? Джисон уже было открыл рот, чтобы возразить, когда за дверью послышался грохот. Оба меняются в лице, переглядываясь, и встают заглянуть за дверь с целью узнать, что или кто там упало. Джисон выглядывает и смотрит по сторонам коридора, Феликс протискивается из-за его спины, чтобы тоже что-то рассмотреть. Никого. Только складка на ковре. Кто-то поскользнулся? А если и так, то как он исчез так быстро? Не хотел, чтобы его заметили. Джисон останавливает эти мысли. Кому на планете нужно за ними следить? Может этот инкогнито просто куда-то спешил или не хотел привлекать внимания. Но с другой стороны, в этом небольшом здании живут только они. Это что-то вроде их штаб-квартиры. Ребята иногда приводят сюда друзей, но не слишком часто. – Готов поклясться я слышал знакомый запах, – шепчет Хан, все еще стоя в дверном проеме и осматривая коридор. – Да ты грёбаный сыщик. Вроде из нашей группы ты со всеми знаком. Джисон трёт переносицу. – Я имею в виду, что это не левый чел к нам в общагу прокрался. Это кто-то из наших был. Очень знакомый. – Может спешил и оступился, – говорит и падает на диван. – Не парься. Да, Феликс должен быть прав. Джисон просто параноит.

***

Стоять у двери их с Минхо комнаты и не решаться зайти оказалось самой мучительной вещью в мире. Джисон обещал себе больше никогда не сомневаться и идти, гордо подняв голову! А сейчас чувствует себя беспомощным щенком, маленьким и брошенным на произвол судьбы. Феликс, когда получил сообщение от Джисона с текстом «ок. я пошел. я смогу», в ответ написал лишь «иди и хватит быть ссыклом». Настоящая поддержка в самом лучшем своём виде. Хотя Хану в какой-то мере даже помогло: он тут же легко ударил себя по щекам и направился на смерть. Но теперь вот, стоит у порога и зайти не решается никак. На его телефон приходит сообщение. мой психолог ли феликс: скорее всего ты все ещё стоишь у двери и не можешь зайти я тебя как облупленного знаю. ОТКРЫВАЙ УЖЕ!!!! ужас хан сколько можно. он тебя не сожрет, а если и сожрет, то тебе понравится Джисон в последний раз вздыхает, пряча телефон в задний карман джинсов, и, медленно нажимая на ручку, так же не спеша открывает дверь. Из небольшой линии проема в глаза сразу бросаются чьи-то ноги, виднеющиеся из-под не очень длинной юбки, которая в свою очередь не закрывала колен. Кто-то, сидящий у их столика с зеркалом, аккуратно сложил их одна на одну. Ноги явно были женскими, а ещё Джисон успел четко рассмотреть юбку в чёрно-белых тонах, но даже кажется, что это было платье. – Простите-простите-простите! – тараторит Хан и закрывает дверь, прижимаясь к ней и заливаясь краской. Надо же было столько времени бояться зайти, чтобы понять, что Минхо вообще не здесь! Так стоп. Какого хрена. А где тогда Минхо. Нет, другой вопрос, откуда у них здесь вообще девушки. Кто-то из ребят привел ее сюда? Хан не знает. Но знает точно, что девушек в чёрно-белых юбках-платьях он здесь в последнее время точно не наблюдал. Да здесь вообще девушки редко бывают, из всей их группы с ними только Чан знакомится (перед ним тяжело устоять). Но что-то еще. Что-то ещё он увидел… Обувь. Она была без обуви? То есть даже без носков. Так или иначе, это очень странно. Это значит, что она находится в этой комнате продолжительное время, но даже если и так, с какой, блять, стати? Что она делает в их с Минхо комнате? Вряд ли она воровка, она бы точно не сидела у зеркала как ни в чем не бывало, ожидая, пока ее поймают. И у Минхо нет подруг, только если она не… О, нет, Минхо не мог так поступить с ним. Хан прокручивает самые ужасные сценарии в голове и больше не может ждать, теперь уже с силой открывая дверь. – Надеюсь, это не то, о чем я- И замолкает. Вместо двух человек, что он ожидал увидеть, он видит одного. – Не знаю, о чем ты подумал, но скорее всего да, это не то, о чем ты подумал. Охуеть не встать. И не сесть. Минхо. Минхо в чертовом платье. И это, блять, не просто платье. Это охуевший костюм горничной. Хан быстро моргает и ему начинает казаться, что он вот-вот перестанет видеть вовсе. Хочется сказать столько слов, но все, что он может, – это стоять столбом и заново открывать для себя воздух. Он нервно трёт шею и сглатывает подступивший к горлу ком, не прекращая разглядывать парня. Господи, дай Джисону сил, потому что… ничего сексуальнее он в жизни не видел. Минхо стоит перед ним со своим обычным самым непринужденным видом. Кружевные концы платья едва ли касаются колен, от которых Джисон глаз оторвать не может, а Минхо с этого только сильнее улыбается. Его худые ноги, прекрасно дополняя весь образ, выглядели сейчас как что-то, что Джисон бы ел на завтрак, обед и ужин. Платье на Минхо сидело идеально, словно больше никто в мире не был достоин его надевать, – это слишком завораживало. Изгибы талии, рук, выразительных кистей, а ниже – маленькие худые ноги. Все это кажется каким-то несуществующим. И теперь уже Джисон нуждается в том чтобы проверить Минхо на реальность. Делал бы Ли так периодически, Хану бы сейчас ничего не стоило просто подойти к парню и начать целовать его губы, но такое происходит с ним впервые. Вообще, с тех пор как в его жизни произошел Минхо, очень многое случается с ним в первый раз, но ожидать что-то вроде этого Джисону даже в голову бы не пришло. Не то чтобы их с Минхо сексуальная жизнь была однообразной… скорее нет, чем да. Они целовались в любой удобно подвернувшийся случай, закрывались в комнате и делали то, что только Феликс за стенкой знает, потому что ни Джисон, ни Минхо не умеют быть тихими. За все это время их отношений Минхо изучил тело Джисона от и до, так что прекрасно знал, где нужно поцеловать, где потрогать и где надавить, а где можно даже укусить. Джисон в свою очередь запомнил и исполнил все самые невероятные кинки Ли из несчастных фанфиков, которые тот, к сожалению, ему скидывает (а Джисон, к ещё большему, их читает). Мало того, Минхо всегда делает вид, который называется «ни на что не намекаю», но с Ханом разговор короткий. Захотел – сделаем. И они наслаждались компанией друг друга каждый раз, как первый, хотя этого всегда будет мало. Потому что Минхо всегда мало Джисона, а Джисон знает, что никогда не влюбится ни в кого так же сильно, как он влюблен в Минхо. Проще говоря, никто из них не жаловался. Никто ни разу даже не упомянул об этих чертовых платьях, и сейчас Джисон думает, что Минхо его где-то обманывал. Старший еле слышно подходит к нему, из-за чего Хан бессознательно пятится назад на пару маленьких шагов. Все ещё пытаясь собрать картинку воедино, он начинает дышать быстрее, когда парень подходит к нему впритык. Одним движением руки, аккуратно разместив ее на щеке, он заставляет Джисона замереть. Видеть своего парня в таком замешательстве не может не умилять, и, конечно, это очень и очень давит на самолюбие старшего. – Минхо… – он продолжает звать его, толком и не понимая, что хочет услышать в ответ. Но это собственно все, что может сейчас сказать Хан. – Мое имя хорошо подходит твоим губам, – и смотрит на них, не сдерживая улыбки. Нет, только не эти минхофразы. Ли ведёт вверх по мускулистой груди, останавливаясь на шее, поглаживая ее большим пальцем. Он чувствует, какой марафон сейчас бежит сердце Джисона. Его пульс слышно даже не делая попыток прислушаться. Минхо наклоняется к явно недышащему сейчас Хану и, многообещающе вздыхая у его уха, спрашивает: – Зачем пришел, Раскольников?* Чего? Минхо видимо забыл, что Джисон книг не читает. Мозг Хана заискрился и сгорел, так что придется Ли теперь самому на свои дурацкие вопросы отвечать. Но Джисон всё-таки набирается смелости, как он обычно всегда это делает перед выговорами у Чана, с честью и достоинством смотря ему прямо в глаза, ни капли не боясь. Он решает не ходить вокруг до окола, переминаясь с ноги на ногу, и далее по списку. Хан должен сказать Минхо всю правду и сделать это как можно быстрее, ведь и сам он уже не может больше молчать. Это становится последней отважной мыслью, когда Джисон наконец отвечает, забыв о каком-либо сомнении: – С-спросить, к-как дела, – не вышло. Феликс бы сейчас снова обозвал его чем-нибудь нехорошим. Минхо наклоняется и широко улыбается у его уха, Хан чувствует, как потом его ухмылка касается шеи, а ещё чувствует, что он полный идиот. Минхо располагает свои руки на талии парня и немного сдавливает, притягивая ближе. – У меня все просто прекрасно. В данный момент времени, – и целует жарко в шею, медленно ведёт языком и несильно кусает, наслаждаясь вкусным запахом. А Джисона как будто парализовало: даже рук поднять не может. Минхо застывает у его лица слишком близко и смотрит в недоумении. С Джисоном реально что-то не так. – Ты сегодня какой-то заторможенный. – Ну да, это же я стою в чертовом платье горничной сейчас. – Ох, так вот в чем дело? – бессовестный. – Я смутил милашку? – Ты… – Хан тысячу раз бессилен перед таким Минхо, – замолчи. Смущение накрывает новой волной после этих слов старшего. Ли снова берет его лицо в руки и смотрит в опущенный взгляд, интересуясь. Он больше не улыбается и Джисон на самом деле думает, что тот уже все знает. Но даже так, Хан не может сказать. Когда Минхо так близко, когда Минхо любит его здесь и сейчас, – Джисон боится все разрушить. – Я не идиот, Хан-и. Говори то, зачем пришёл, иначе… – Иначе? – Джисон переводит глаза на него. – “Иначе” наступает прямо сейчас. Я знаю, что ты не скажешь, – он давит на сильные плечи, заставляя младшего отступать назад. Хан падает на кровать, не отводя глаз от Минхо, от невероятно красивого Минхо в платье, и через секунду Ли уже удобно сидит на его бёдрах. – Потрогай, – внезапно просит старший. Джисон хочет переспросить, где именно, но в следующее мгновение его рука уже расположилась в трусах Минхо под просторной юбкой. – Не там, Господи, – Ли закрывает глаза, немного откидывая назад голову, и с большим трудом проглатывает собственный стон, не давая ему случиться. Парень явно не был готов к тому, что его просьбу воспримут подобным образом. Джисон выглядит очень растерянным. – Потрогай платье. Хан сглатывает и несмело тянется пальцами к маленькому вырезу на груди. Именно он почему-то больше всего привлекал внимание. Сначала щупает ткань, а потом гладит часто вздымающуюся грудь парня и останавливается на плечах. Он ведёт дальше, по коротким рукавам и маленькой талии, пока руки не запутываются в подоле платья и не скрываются под черными и белыми цветами. Минхо внимательно наблюдает за его действиями, пытаясь словить реакцию, но Джисон просто выглядит очень любопытным, словно ребенок, нашедший незнакомый ему ранее объект. Хан про себя думает, что непривычно. Нигде и никогда ему не приходилось такого видеть. Но как странно бы это ни было, Хан находит это очень привлекательным. Джисон заканчивает с исследованием платья Минхо и переводит взгляд на его лицо, на этот раз уже более уверенный. Двумя пальцами хватает его за подбородок и жадно целует, выдыхая в поцелуй, освобождая лёгкие от накопившегося напряжения. Их языки соприкасаются и Джисону от этого очень приятно. Он целует с напором, проникает все глубже, давая Минхо знать, что его попытка поиграть в маскарад однозначно десять из десяти. Ли смеётся в поцелуй. Снова. Джисон забавный. И с Джисоном хорошо. – Так тебе понравилось? – тихонько спрашивает и снова целует. – Ты шутишь? Я сейчас без трёх секунд в штаны спущу. Ли победно улыбается. – Мне понравилось, как ты покраснел, – кусает за щеку. – Очень милый, – и спускается ниже к шее. – Отвали. Я понятия не имел, как реагировать. Ты выглядишь...очень. И я не знал, что можно делать... ну, вот так. – Если бы ты почаще в интернет заходил, ты бы шарил, – Минхо снимает его футболку и затем Джисон чувствует горячее дыхание где-то в области ключиц. – Извини, зумер, – в следующую секунду Хан жалеет о сказанном, потому что Минхо очень круто проехался по его члену, не испытывая ни капли вины за это. В этот раз оставаться тихим получилось так себе, но Хан попытался. – Не сдерживайся, Хан-и, – Хан-и, – Я хочу, чтобы из тебя сегодня вышли все звуки, что ты там прячешь, – Минхо ведёт языком вдоль зацелованной шеи до самого места за ухом. – Давай, котёнок, мне нравится, как ты это делаешь, – и больно целует: точно останется засос, но сейчас на это слишком плевать. Руки Минхо сжимают пояс на обтягивающих джинсах, и это все, что они делают уже на протяжении десяти минут. Джисона это настораживает. Почему Ли, как раньше, просто не сорвет эту мешающую одежду к чертям собачьим и не начнёт уже делать что-то что и правда заставит Джисона сорвать голос? А что ему гитаристу, собственно. – Ты мне что, мстишь? – спрашивает Хан, думая, что и правда что-то не так. А Минхо может, к слову, мстить. Не серьезно и довольно по-детски, но может, так что это не что-то новенькое в их отношениях. – Ох, мстить? – и улыбается так немного безумно, от чего у Джисона мурашки по коже стадом пробежались. – Малыш, никакой мести, – он целует идеальный ханов живот, смотря исподлобья, спускаясь вниз, – Всего один вопрос, на который ты должен мне ответить, помнишь? На этот раз Минхо всё-таки расстегивает ремень на его штанах, и, твою мать, Минхо в этом платье ощущается на другом уровне. Казалось, только оно сегодня играет здесь главную роль. А ещё недавно родившаяся бисексуальность Джисона. Возможная. Это не точно. Минхо с трудом стаскивает плотно прилегающие джинсы с бедер парня и ругается себе под нос. – В следующий раз предупрежу, что будем трахаться. Наденешь что-то кроме легких пижамных штанов – вылетишь отсюда нахрен. Джисон тихо посмеялся, но волнение тут же вернулось к нему. Минхо явно хочет от него ответа на свой вопрос, но выглядит он не так, словно понятия не имеет каким будет ответ. То есть, у Джисона уже есть одна маленькая гипотеза насчёт этого, но вряд ли она станет фактом. Но Минхо устрашающий. В этом плане. И в остальных иногда. Как бы эгоистично это не звучало, но Джисону сейчас слишком хорошо, чтобы он сам все это разрушил. Он не хочет, чтобы Минхо останавливался. Если это их последний вечер проведённый вместе, то Джисон бы не хотел испортить и его. Если сейчас он возьмёт и скажет, мол, вот, да, с девушкой поцеловался и мне ну очень она понравилась, прям чересчур, то что Минхо ему скажет? Хан не знает. И ему не хочется знать. Страшно, как минимум. Опасно, как максимум. – Твое лицо такое сексуально-озадаченное, – Минхо никогда не любил медлить, а потому вместе с джинсами не стало и нижнего белья. – Что произошло на вечеринке? Прямой, как стена. – Ну же, Джисон, – Минхо облизывает его член, проходясь по всей длине, – Скажи мне, – и заглатывает полностью, надеясь таким образом поскорее добиться ответа. Минхо очень не любит медлить. И Хана бы сейчас услышало все здание, но он вовремя успевает закрыть рот обеими руками. Потому что, черт побери, это слишком приятно, чтобы молчать об этом. Джисон тихонько скулит, и он не понимает, как он должен сконцентрироваться на вопросе Минхо, когда все, о чем он может думать, это его горячий рот и пугающий взгляд, который он иногда поднимает на бедного Хана. Многозадачность никогда не входила в перечень его профессиональных навыков. Старший отсасывает ему быстро, заставляя Джисона сходить с ума и ловить белые искорки перед глазами, когда он их прикрывает. Странно он, конечно, придумал. Довести сейчас Хана до точки невозврата, а сам что? – Минxo... – младший почти захлёбывается в собственных стонах, – Черт тебя возьми- И прежде чем Джисон успел прийти к ещё одному умному выводу, Минхо крайне резко останавливается. Младший готов поклясться, что если бы они сейчас, чисто теоретически, взбирались на Эверест, и добравшись, Минхо бы Джисона столкнул с вершины – это чувствовалось бы одинаково. Что это, блять, ещё такое. – Какого… – Джисон звучит отчаянно разочарованным. Минхо вытирает распухшие губы тыльной стороной ладони и садится на бедра младшего, по-заговорчески улыбаясь. – Придумал ответ? – Ли тянется к его губам, замирает в несчастных сантиметрах и смотрит на них. Джисон не делает попыток прикоснуться в ответ, понимает – увернется. Вместо этого Хан просто тяжело дышит и смотрит в глаза старшего. – Я могу так весь день, сладкий. Джисон сглатывает. Может. – Вчерашняя тусовка… – начинает он, в то время как лицо Минхо находится в опаснейшей близости. Минхо красивый. До невозможности. Джисон всегда смотрел на него: это было чем-то вроде терапии. Глаза старшего умели многое с ним делать, но, прежде всего, из-за его взгляда он чувствовал себя спокойно. Каждый раз, когда глаза Минхо находили любимые черты, Джисон чувствовал себя в безопасности. И сейчас, когда Минхо смотрит на него так горячо и вроде бы, как и раньше, внушает комфорт – Джисон утопает в бесконечном ощущении вины. Но он должен. – Прежде чем я скажу, могу я спросить кое-что? – интересуется. – Это вне правил, – в глазах Ли читается такая нежность, что Хану хочется плакать. – Но ты сегодня очень красивый, поэтому можно. Ты всегда очень красивый, так что правил для тебя в принципе не существует. Джисон бы улыбнулся. – Таким виноватым выглядишь, – убирает с лица темно-синие волосы. – А ты выглядишь так, как будто сам знаешь свой ответ, придурок. Джисон теперь немного больше в этом уверен. Почему-то. Минхо тихо смеётся. – Нет, не знаю. Так ты скажешь или мне продолжить? Думаю, садизм у меня в крови. – Дебилизм у тебя в крови, – отвечает тот и тяжело вздыхает. – Я поцеловался кое с кем вчера. Джисон не находит никаких эмоций на лице Минхо на этих словах и принимает это за зелёный свет. – Это была девушка. Довольно красивая… Не такая красивая, как ты, но- – Оставь это. – Она была очень красивой. Ли понимающе кивает. – Я никогда не думал, что найду девушек привлекательными, но с ней я даже… хотел побыть подольше. Мы очень долго целовались. И, Минхо, я… Я помню, что пьяные поцелуи не считаются у нас какой-нибудь изменой, но... мы были почти трезвыми. Джисон замолчал, но через несколько секунд продолжил: – Это не значит, что я тебя не люблю! – на одном дыхании. – Я тебя больше жизни люблю, Минхо. Но после того, что я сделал… Я пойму, если ты больше не захочешь быть со мной. Мне так жаль, – его глаза начали блестеть от слез, – Ты, наверное, никогда не простишь ме- Минхо аккуратно целует его, заставляя замолчать. Прижимается губами к губам и просто замирает, прикрыв глаза. Джисон никогда не испытывал удивления больше, чем сейчас. – Зря спросил. Так и знал, что снова всякой ерунды напридумываешь. – Ерунды?.. Хан выглядит как мокрый от дождя щенок. – Полнейшей. Я тебя не собираюсь бросать из-за того, что ты бисексуал. – Но я не это сказал. Я же- Минхо вздыхает, но не злится. Не такой реакции ожидал Джисон. По тщательным прогнозам его тело должно уже было валяться где-то в сточной канаве, но оно все еще тут, чувствует вес Минхо на себе и немного дрожит. – Я тебя пока существую любить буду. Пока ты говоришь мне, что любишь меня в ответ, я тебе верю. Не важно, кого ты целуешь по приколу и с кем тебе на несколько минут стало хорошо. Что мне эти минуты, когда ты говоришь, что тебе со мной хорошо семь дней в неделю? Я знаю, что ты искренен со мной. Я не собираюсь осуждать тебя за твои чувства. И я не оставлю тебя, пока ты сам не решишь этого сделать. Пока ты здесь со мной все остальное уже не так важно. – Минхо, о мой бог. – Пожалуйста, ничего не отвечай, меня сейчас вырвет. Я больше никогда не скажу столько софтовых вещей за раз. Джисон готов был расплакаться, но новое неизвестное слово подарило ему очередной ступор. – Каких?.. – Господи, я удалю тебе интернет, – разочарованно вздыхает Ли. – Ты все равно им не пользуешься. Джисон не злится на очередной подкол парня. Он чувствует облегчение и несказàнную радость за то, что его не убили сегодня вечером. Минхо лежит так некоторое время, уткнувшись Джисону в шею, и тихо дышит. Хан в свою очередь путешествует где-то в космосе, совершенно забыв о том, что они с Минхо тут собирались сожрать друг друга несколько минут назад. И пока он там считает звёзды, совершенно неожиданно получает несколько напористых поцелуев в шею и тут же спускается на Землю. Черт. Это было приятно. – Если ты думал, что я надел это сегодня для того, чтобы пообниматься, ты ошибаешься. – И в мыслях не было, – и смеясь целует, переворачивая старшего на спину. Минхо притягивает ближе за новой порцией вкусных поцелуев, но Хан резко останавливается, – Погоди. – А? – Почему ты раньше мне никогда не говорил о том, что… у тебя это платье есть. – О, нет, давай не сейчас, умоляю. – Ты же явно в магазине его не купил сегодня вечером, у нас таких рядом не продают. Значит, заказал в интернете. – Джисон, прекрати-и, давай без твоих анализов, я тебе все потом сам расскажу, – недовольно стонет Минхо и пытается закрыть рот парня ладонями, но безуспешно – они оказываются прижатыми к кровати. – А значит, как минимум неделю оно тебе шло. Но и решение купить его ты не за три секунды принял. Отсюда следует, что мысль была в тебе уже давно. – Лучше бы ты был во мне сейчас. Хан игнорирует. – Но есть ещё одно но. Вероятность того, что в источнике, в котором ты его нашёл, ты наткнулся на подобные вещи такие как это платье, довольно большая. Я бы сказал стопроцентная. Возможно, сейчас ты достаточно ознакомлен с ассортиментом. Возможно, ты купишь еще. Но суть другая, тебе нравится это уже давно, – Джисон выглядел так, словно считал в голове 158-79, – И ты ничего не сказал. Минхо протяжно выдыхает. – Погуглить тебе значение слова “сюрприз”? – Не язви. Ты мне лучше скажи, – Хан говорит серьезно, – почему сегодня? – Сегодня что? – Сегодня сюрприз твой произошел. Ты же явно ждал подходящего момента. – Джисон, чего ты от меня хочешь? Выключи мозг и включи член, расслабься, – недовольно стонет Ли. – Признания, – пародирует Хан. – Ты мне мстишь? – не сдаётся Минхо. – Это же ты тот придурок, который ходить не умеет и спотыкается. Это ты подслушивал нас с Феликсом. – Ах, так вот в чем дело, – улыбается. – Да. Но это была отличная возможность сыграть на твоей бисексуальности. – Сейчас будет отличная возможность сыграть на твоей заднице, – Джисон скидывает его с себя и оказывается сверху, – Молись о том, чтобы завтра ты смог ходить.

***

– Джисон, НЕТ. Я не хочу знать обо всех подробностях вашей с Минхо сексуальной жизни! – Феликс отчаянно закрывает уши, зная, что все равно ни слова не пропустит из уст гитариста. – Как мне ему потом в глаза смотреть?! – Но мне нужно поделиться этим с кем-нибудь! Ты же мой друг, в конце-то концов! – Джисон крепко держится за рукава его толстовки, умоляя убрать руки от головы и выслушать беднягу. – Больше нет. Выйди из моей комнаты. В следующую минуту внимание парней переключилось на Хенджина, по-хозяйски вошедшего в помещение. Тот начал что-то интенсивно искать. Он, судя по всему, их даже не заметил и просто продолжил ходить по комнате в поиске чего-то, наверное, очень нужного. – Ликси, ты не помнишь где я блеск для губ оставил? – Хенджин стоит к ним спиной, но когда оборачивается, то замечает Джисона, чьи глазные яблоки сейчас выпадут из орбит, и очень (очень) злое лицо Феликса. – Ликси?.. – столько отвращения в голосе ещё поискать нужно. – Д-да, на… на тумбочке, вон, посмотри, – Феликс прикрывает лоб рукой, всячески избегая охреневшего взгляда друга. – Нет, не там, на той что…черт побери, у кровати. – У кровати, – повторяет Хан. Хенджин, радостный потому что нашёл блеск, так же радостно направляется прочь из комнаты, но Хан Джисон ему сегодня этого сделать не даст. – Стоять, Джинни. Хван замирает на месте рядом с Феликсом и, кажется, не дышит. – Этому будет гетеросексуальное объяснение? Хенджин издаёт смешок, но Феликс тут же пинает его локтем. – Мы просто целовались пару раз… – опустив глаза говорит Ли, понимая, что врать нет смысла. Джисон не тупой, а их поймали с поличными. – Пару часов, ты имел в виду? – поправляет его Хван. Феликс тяжело выдыхает. – Да. Хан молчит, пытаясь подобрать в голове нужную реакцию на это. То есть, из всех в мире девушек Феликс настолько отчаялся, что выбрал Хенджина? Его хочется только сочувствующе похлопать по спине. – Ну, что сказать, ребята, – Джисон давит из себя улыбку, – Рад за вас. – Да нихрена ты не рад, – щурится Феликс. – Да, нихрена я не рад. – Я точно такой же запутавшийся бисексуал как и ты, так что даже не смей меня в чём-то обвинять. – Но Хенджин? – Джисон, похоже, сейчас расплачется. – Феликс, буквально Хенджин? – Я все еще здесь, придурок, – тоже решает что-то сказать Хван. – Что за шум? Вся группа, включая хромающего Минхо, появляется в дверном проеме, будто начиная новый акт в этой трагикомедии. – Ничего особенного, – натянуто улыбается Джисон. – Проводим обряд посвящения в бисексуалы. Минхо тихо смеется, стоя где-то сзади, и совсем не вспоминая сцену, в которой видел жарко целующихся Феликса и Хенджина на их девственно-невинной кухне.