О внутренних конфликтах, обретении спокойствия и тёплых объятиях

      Тактика "игнорирование" никогда не была лучшей из арсенала Серёжи только потому что выматывала самого его. Сложно говорить с самим собой. Ещё сложнее молчать с ним же. Птица начинал злиться если его долго не замечали. Научившись контролировать его Разумовский вовремя разделял мысли свои и мысли внутреннего психа, но критический недосып едва ли позволял контролировать конечности, что уж говорить о второй личности-маньяке.       – Хватит молчать.       Он сидит на диване напротив стола. Неотрывно смотрит прямо в лицо. Парня немного потряхивает, пальцы стучат по клавиатуре, нога под столом дёргается так, будто вот-вот оторвётся. В ушах начинает наростать ультразвук, а Птица смотрит всё так же спокойно, даже с издёвкой, мерзко улыбается.       Дверь в офис открывается слишком громко и резко. Разумовский вздрагивает, поворачивая голову в сторону вошедшего Олега.       — Я принёс успокоительное. – буднично сообщает Волков, набирая стакан воды из кулера. Заботливо выдавив две таблетки на ладонь он подходит к Серёже, гладит по щеке привлекая внимание. Проходит пара секунд прежде чем, проморгавшись, он ловит фокус на обеспоконном лице напротив.       – Только попробуй выпить это! – вскакивает с места Птица. – Ты у меня ещё год не уснёшь подонок! – Разумовский воровато оглядывается, ещё больше вжимаясь в кресло.       – Он опять что-то говорит тебе? – Мягко интересуется Олег, присаживаясь на корточки перед парнем. – Не слушай. Смотри на меня. Только на меня.       — Хорошо... – с трудом выдавливает из себя Серёжа, сжимая подлокотники в ладонях. Он принимает таблетки прямо из необычно нежных(во всех смыслах) для солдата рук. Отпускать начинает уже через минуту. Голос Птицы теперь не выходит на передний план, контролировать ситуацию становится гораздо проще, а крепко обнимающий Волков, будто щитом укрывает его от воздействия действительно вредоносной личности.       – Сколько ты спал сегодня?       – Да. – видимо, по-своему растолковав вопрос находится с ответом Разумовский, рвано выдыхающий в любимую шею.       — Понятно. Ты вообще хоть немного высыпаешься? — недовольно тянет брюнет, ладонями пробираясь под мешковатую майку.       – Куда? – рассеянно отстраняется Серёжа. Хмурится, рассматривая лицо напротив.       – Пойдём ложиться, пока тебя отпустило. — усмехается Олег, заправляя за ухо мешающие рыжие пряди.

***

      Бодрствовать ночью — в общем-то стиль жизни для Сергея Разумовского. Отоспавшись днём, кажется за все три месяца проведённые вне психиатрии, уже к часу ночи он был на ногах. Птица ошивался рядом, по-своему давя на мозги, но уже не так упёрто. В этот раз игнорировал он, а не его.       – Ты либо исчезни, либо говори, что ты хочешь. – в который раз повторяет одно и то же Серёжа, глядя в огромный экран. Он смотрел программу новостей на государственном канале, с каждым словом ведущей расстраиваясь всё больше и больше.       — Ничего. – скрещивая руки на груди отзывается Птица, отходя за спинку дивана. Разумовский закрывает глаза и открыв их облегчённо выдыхает, не обнаруживая извечного компаньона в поле зрения.       – Он успокоился? – обнимает за плечи Волков, вынуждая улечься на его грудь. Целует в макушку и отбирает пульт переключая канал.       – Да. – улыбается Серёжа, прижимаясь ещё ближе. Потирается щекой о грудь, вдыхая любимый запах.       Олег всегда отгоняет кошмары, с самого детства. Он стал главным героем для парня. Научил жить в гармонии с самим собой. Он смог справиться с Птицей. Принять и его и Серёжу вместе и поотдельности. Не мешать им и поддерживать обоих, не позволяя "внутренним конфликтам" съедать Разумовского изнутри.       – Я люблю тебя. – бубнит Серёжа, куда-то в шею. И это годаздо больше, чем просто "спасибо". Гораздо ценнее любых благодарностей. Волков понимает, гладит по спине, улыбается.       – Это взаимно.