Wraith's Quirks

      Среди сородичей рейф Шоун слыл большим оригиналом. Ну а некоторые так и вовсе считали его фриком. Не столько из-за выкрашенных в розовый цвет волос, сколько из-за образа мыслей. Во-первых у него, в отличие от большинства остальных, было имя.       Человеческое имя. Когда он только прибыл на Олезию, чтобы обсудить детали будущей сделки, Магистрат спросил, может ли он узнать имя рейфа? Тот ответил ему, что у них нет имён в привычном понимании, и, если для человека это так важно, тот сам может придумать ему имя. Магистрат выбрал имя Шоун, и его гостю оно понравилось. Набор звуков казался достаточно лёгким для запоминания и вполне удобным для произношения. К тому же, в нём было достаточно шипящих звуков, чтобы быть приятным для слуха рейфа. С тех пор он был Шоуном и все олезийцы называли его так. Особенно во время званых обедов, которые он так любил.       Рейф, принимал пищу в компании людей, вместо того, чтобы питаться ими. Подобное считалось серьёзным отклонением, если не сказать большего – реальным извращением естественного порядка вещей в котором рейфы были хищниками, а люди – добычей. Впрочем, пока Шоун поставлял сородичам непрекращающийся поток человеченки, и Королева, и остальные офицеры закрывали глаза на причуды Командующего. И это имело смысл. Ведь в то время, как их соплеменники вынуждены спать между Жатвами, сами они могли наслаждаться привилегией беспрерывного бодрствования. Вполне достойная цена за то, чтобы потерпеть его причуды.       К тому же Шоун никогда не лез на рожон и не бравировал своей непохожестью на остальных, как сделали бы на его месте другие. Если же кто-то из офицеров задавал ему прямой вопрос, он уклончиво отвечал, что всё – не более, чем маскировка, помогающая сойти среди людей за «своего» и не казаться им столь пугающе чуждым. Разумеется это была ложь – люди оставались людьми и рейф пугал независимо от того, как выглядел и чем занимался в их присутствии. Однако, такая формулировка помогала отделываться от любопытных. Шоун пользовался ей по мере надобности, продолжая развлекаться с людьми в своё удовольствие.       Большинство рейфов видели в собратьях по Галактике лишь ценный кормовой ресурс. Шоуну же нравилось проводить время в обществе некоторых из этих существ. Последний Магистрат Олезии был один из таких людей. Этот улыбчивый и сладкоречивый лизоблюд и подхалим неплохо развлекал Шоуна во время совместных приёмов пищи. Он так боялся своего гостя, что не мог сдержать дрожь в пальцах, когда передавал ему кубок с вином. Даже находясь в своём городе, в окружении вооружённой охраны, он трепетал перед Шоуном и той мощью, что стояла за ним. Человеческих страх был так забавен. Даже больше, чем сопротивление.       Попытки жертв защититься всегда развлекали рейфов. Люди были так хрупки и недолговечны. Так уязвимы перед ударами Судьбы вроде болезней или ранений, однако олезийцы, по крайней мере, знали своё место и не пытались прыгнуть выше головы.       Шоун всегда считал себя одним из наиболее цивилизованных представителей своего вида, но при виде этого толстого, трясущегося о страха, человечка, не мог отказать себе в удовольствии немного попугать его. Мрачные шутки про еду в исполнении рейфа всегда шли, что называется «на ура». Бедный Магистрат покрывался холодным потом, стоило сказать, что повар выглядит более аппетитным, чем приготовленная им еда, или упомянуть о предполагаемых вкусовых качествах людей, встретившихся ему на пути. Подобное поведение можно было считать незрелым, но Шоун, как и все рейфы, был хищником, а хищники любят играть с едой.       Кто-то мог бы подумать, что он только занимался тем, что третировал несчастного правителя, но на самом деле их обеды, в большинстве случаев, проходили довольно мирно. Они встречались словно старые друзья, пили отменное олезийское вино и вкушали изысканные деликатесы. Это было так необычно – использовать столовые приборы, отрезая ножом маленькие кусочки и класть в рот, но для того, чтобы всесторонне прочувствовать удовольствие от трапезы, Шоун тщательно выучил последовательность действий и всегда, неукоснительно, следовал ей. Надо сказать, затраченные усилия окупились, стоило ощутить как кусочек приправленного специями мяса или ломтик рыбы в соусе тают во рту, Шоун аж запрокидывая голову от удовольствия и издавая рыкающие звуки.       Пристрастие к человеческой пище. Немногие среди рейфов были способны оценить такое. Продукты растительного и животного происхождения могли доставить удовольствие, но их не хватало, чтобы насытить даже самого слабого сородича. Поэтому большинство, со временем, потеряли вкус к ней и косо смотрели на тех, кто продолжал предаваться гастрономической мастурбации.       Это всегда заставляло Шоуна усмехаться в глубине собственного разума. Там, куда не могла заглянуть даже его Королеве. Ведь если другие рейфы считали его странным только из-за того, что позволял себе время от времени побаловаться человеческой пищей, что бы они сказали, узнай о прочих его пристрастиях. Совместными обедами в компании избранных представителей человеческого вида, его интерес к людям не ограничивался. Несмотря на вполне солидный, по меркам рейфов возраст, Шоун не утратил присущего молодости энтузиазма и сластолюбия. И был не прочь время от времени поразвлечься с хорошенькими человеческими самочками.       И его любимицей была помощница Магистрата – Марин. Впервые они пересеклись во время очередного из визитов, примерно пять Циклов назад. Коротеньких, планетарных циклов, естественно, а не тех, которыми измеряли время рейфы. Не имея необходимости погружаться в спячку подобно другим, Шоун, как впрочем и весь его Улей, предпочитал теперь вести отсчёт времени, основываясь на годичном цикле Олезии. Планеты, к которой они, волей-неволей, оказались привязаны как пастухи к пастбищу.       Марин тогда одной из рядовых служащих, постоянно крутившихся вокруг Магистрата. И как-то она сразу приглянулась ему. То ли внешностью, то ли более спокойным поведением. Надо сказать, что даже по меркам рейфов, эта девушка была весьма хороша собой. Невысокая, худенькая, миниатюрная. Её тёмно-серое платье, украшенное кольчатым узором на рукавах и вставками более светлого материала на груди и подоле, выглядело безыскусным подражанием мрачному и утончённому стилю его народа, однако при этом справлялось со своей задачей подчёркивая линии фигуры. Кожа у девушки была чистой и светлой, глаза – серыми и ясными, а лицо – тонким и невыразительным и как будто несущим печать сдержанности. Чёрные волосы были собраны в тугой пучок на затылке.       Шоун сразу понял – с такой, как она не будет ни проблем, ни воплей в стиле «не трогай меня грязный монстр», ни слезных просьб взять её с собой на Улей и сделать «своей навсегда», чтобы это ни значило. Нет – она не станет ни отпираться, ни требовать чего-то. Разложив всё по полочкам, рейф тонко намекнул Магистрату, что не прочь пообщаться с его сотрудницей в более приватной обстановке. Тет-а-тет так сказать. Тучный мужчина пришёл в ужас, решив что его гость собирается съесть подчинённую, но чинить препятствий, разумеется не стал. «Лучше она чем я» – читалось на его заплывшем жиром, подёргивавшемся от страха лице.       Им выделили отдельное помещение, предназначенное, по всей видимости, для отдыха местных служащих. Оно было довольно просторным и непривычно-прямым. Стены, выдержанные в холодной, голубовато-серой гамме были декорированы панелями светло-коричневого цвета казались рейфу неприятно-ровными, как и широко, панорамное окно, сквозь которое открывался живописный вид на город. Настоящее произведение искусства, созданное самым самым гостеприимным и цивилизованным человеческим народом Галактики из стекла и камня Помимо этого в комнате было несколько электрических (какой примитив, какая архаика) светильников и ряд высоких ваз с цветами, красные, синие и фиолетовые венчики которых достигали размеров головы взрослого человека.       Марин была в ужасе,когда она задёрнул шторы и направился с жутковатой улыбкой на зелёном, лице, однако Шоуну удалось её успокоить. Не словами – нет,никакие уговоры и заверения в том, что он не причинит ей вреда, не действовали. Пришлось использовать воздействие на разум чтобы немного успокоить будущую любовницу. Лишь после этого он позволил себе коснуться её.       Поначалу девушка вздрогнула, ощутив холод его прикосновения даже сквозь прослойку одежды, но уже через секунду сама прильнула к нему, уткнувшись лицом в плечо. Некоторое время рейф просто обнимал её, невесомо проводя когтистыми пальцами по спине и издавая низкий, вибрирующий звук, похожий на мурлыканье кошки. Сочетание осторожной ласки и звукового воздействия, стимулирующего определённые участки коры головного мозга, подействовало и без телепатии. Марин подняла на него глаза.       Расширенные от непрошедшего страха они казались светлыми, словно кристаллы, в изобилии произраставшие в пещерах одной из планет на которых он был. И блестели, как звёзды. Будь Шоун моложе и сентиментальнее, может быть его сердце и сбилось бы с ритма. Но он был стар и умудрён опытом, а потому пульс его остался ровным. Рейф выразил своего восхищение ещё одной улыбкой, и потянулся поцеловать девушку. Марин... стоило отдать должное её выдержке, не отпрянула. Он не удерживал её и она могла бы выскользнуть из его объятий, если бы захотела, но она не сделала этого. Нет, она приняла его холодный, как сама смерть, поцелуй.       Такая хрупкая, но в тоже время такая сильная. Шоун восхищался этой девушкой, видя, сколько выдержки ей потребовалось, чтобы не скривиться от отвращения. Его лицо, пусть в чём-то и привлекательное обладало чётко выраженными, инсектоидными чертами, которые определённо отталкивали Марин. Ну а его рот, полный острых коричневатых зубов, бывших, к тому же, ещё и полупрозрачными, наверное и вовсе казался ей кошмарным. И всё же человеческая самка позволила ему сделать, что он хотел и приняла поцелуй со звуком, похожим на испуганный стон. Всё-таки Шоун не ошибся, выбрав своей партнёршей именно эту девушку.       Стоило их губам соприкоснуться, как его ладонь, мгновенно оказалась на затылке Марин, препятствуя её уходу. Она не вырвалась и не оттолкнула его и теперь обречена была вытерпеть всё до конца. Ловкие пальцы рейфа распустил стянутые в узел локоны девушки и погрузились в их густой шёлк, расчёсывая и расправляя отдельные пряди.Марин застонала от ощущения когтей, легко царапавших кожу головы, но отодвинуться не посмела. Видя это несопротивление, рейф притянул черноволосую к себе.       И вновь первым её побуждением была попытка борьбы. Инстинкт приказывал ей бежать от опасного хищника и лишь воля девушки противостояла ему. Он чувствовал, как её тело напряглось напротив его собственного,а рука упёрлась ему в грудь. Пальцы судорожно сжались, царапая кожу форменного плаща, но Марин усилием воли вернула себе контроль, сумев выдохнуть и расслабиться. Их поцелуй продолжился, оставаясь всего лишь соприкосновение губ. Твёрдо решив постепенно приучать Марин к своим ласкам, Шоун положил ей руку между лопаток и неторопливо провёл ладонью вдоль позвоночника, вниз – до самой поясницы.       Ну а когда его пальцы достигли копчика, затронув запретную область Марин снова застонала. На этот раз – громче, протестующе. И рейф воспользовался этим, погрузив свой язык в её рот. И вот тут девчонку пришлось буквально сильной удерживать – так отчаянно она рванулась прочь от него и этогоиноземного вторжения. Шоун был готов к этому, и с лёгкостью удержал рядом с собой, продолжая бесцеремонно вторгаться в её беззащитный рот. Его шершавый язык скользил ища контакта с её языком, который нахалка пыталась спрятать от него, прижав к нёбу. Рейфу очень не нравилось, когда от него скрывали то, чего он хотел, поэтому он впился взором в глаза Марин, передавая телепатическое послание. Достаточно короткое и просто, чтобы она смогла воспринять его.       Укушу! – секунду или дольше ничего не происходило. Затем в ответном взгляде отразилось понимание и девушка сдалась, покорившись ему. Получив свой трофей Шоун победно заурчал, втягивая его в свой рот и наслаждаясь вкусом человеческого страха. Марин в ответ тихонько заскулила, уверенная, что сейчас лишится этой части своего тела. В её глазах он, наверное, был чокнутым каннибалом,удовлетворяющим свои извращённые гастрономические пристрастия за её счёт, однако у самого рейфа не было намерений лишать её языка. О, он с лёгкостью мог бы сделать это, пустив в ход острые зубы, но не сделал. Даже не укусил ни разу.       Он просто сосал его – сильно и с чувством, от чего Марин вскоре начала стонать. Ей было больно, а слабые звуки, вырывавшиеся изо рта, был единственным способом выразить протест и недовольство. Насладившись своей властью над девушкой Шоун оторвался от её рта и отодвинулся, продолжая, впрочем, удерживать её в своих объятьях. Не сумев подавить облегчённый вздох, Марин подвигала челюстью, проверяя – на месте ли ещё её язык или рейф забрал его и унёс собой – и посмотрела на него. Взгляд её серых глаз оставался испуганным, но теперь в нём появилось и ещё что-то. Злость и, одновременно, любопытство.       — А теперь сделай то же самое для меня, – серые глаза девушки недобро блеснули, и в них было обещание ответной боли.       В этот раз она сама потянулась к нему, обняв за шею и запустив пальцы в выкрашенные розовой краской волосы. Их губы вновь встретились, а его язык мягко влился в её рот, затянутый внутрь неумолимой силой орального вакуума. Шоун наслаждался её неубедительными попытками причинить ему боль и рычал от удовольствия, даже когда девушка укусила, пролив несколько капель крови. С точки зрения рейфа, способного своим укусом причинять тяжкие телесные повреждения, это был всего лишь лёгкая забава.       Приятный разогрев, вслед за которым настала очередь основного блюда. С лёгкостью высвободив язык и лишь слегка поранившись при этом о зубы, он оскалил зубы в улыбке, смакую вкус собственной крови. Короткая и ставшая довольно жесткой прелюдия завела его, и Шоун решил более не терять времени понапрасну. Тем более, что его партнёрша тоже была уже почти полностью готова. Страх ещё присутствовал, но на самом краю сознания, оттеснённый туда духом соперничества и возбуждением. Марин боялась смерти, но не собиралась уступать рейфу во всём и до определённого момента готова была противостоять ему.       Всё же он не ошибся, выбрав её. Улыбнувшись этой мысли, Шоун убрал руку с затылка девушки и, отыскав «молнию», потянул за «язычок», не спеша расстёгивая платье. На мгновение на лице Марин отразилась неуверенность. Для неё всё происходило слишком быстро, но девушка сумела приспособиться и догнать его. Подстроиться под заданный темп. Подрагивающие от волнения пальцы задвигались сражаясь со спрятанными под запа́хом* застежками его форменного плаща, фасон которого он придумывал лично.       Наблюдая, как Марин возится с его одеждой, Шоун невольно задумался – окажется ли она девственницей или нет? Судя по запаху феромонов, источавшихся с поверхности кожи, выходило что нет. Но так было даже лучше – ни запаха крови, нервирующего тонкое рейфийское обоняние и пробуждавшего голод. Ни психологической травмы, которую девушка наверняка получила бы если бы её невинность забрал рейф. Такие проблемы были ему ни к чему. Он просто хотел немного поразвлечься с симпатичной особью.       Когда она оба оказались полностью обнажены, Шоун положил руки на плечи девушки и надавил, вынудив опуститься на диван.       Марин, очевидно, думала, что он наброситься на неё как дикий зверь, и возьмёт грубо и жёстко. Но у рейфа были иные планы.       — Я хочу попробовать тебя на вкус, – прорычал он, скользя дыханием по разгорячённой коже, от чего та сразу покрылась мурашками. Девушка колебалась поначалу, видимо опасаясь его острых зубов, но быстро осознав, что у неё нет другого выбора,раздвинула ноги, опираясь ступнями о диван. Положение показалось Шоуну не слишком удобным. В основном потому, что в такой позе у девушки оставалась минимальный контроль над ситуацией. Используя ноги в качестве опоры она могла отодвинуться в самый неподходящий момент, а он не собирался давать ей ни малейшего шанса избежать предстоящего. Поэтому он принял меры.       Схватив Марин за бёдра, он резко притянул её к себе – так, чтобы округлая задница о казалась на самом краю дивана, а ноги свесились вниз. Испуганная резким изменением положения и вызванной им дезориентацией, девушка испуганно вскрикнула, но рейф и ухом не повёл. Легко опустившись на колени он согнул её ноги в коленях и закинул себе на плечи, удерживая руками за бёдра.       Выхода не было и Марин не осталось ничего другого, как со вздохом покориться ему. Шоун хмыкнул, неторопливо лаская распростёртое под ним женское тело. Шершавые ладони двигались вверх и вниз, оглаживая живот, бока и бёдра. Когда они добрались до груди Марин шумно выдохнула, изо всех сил сопротивляясь наплыву сильнейшего страха. И он хорошо её понимал.       Питаясь, рейфы прижимали руку с кормовой к щелью именно к груди, а потому подобные прикосновения во время ласк должны означали абсолютное доверие. Ни один рейф ни за что не позволил бы другому прикоснуться к себе до тех пор, пока не был абсолютно уверен в том, что сородич не съест его. У Марин, подобной уверенности, понятное дело не было. Поэтому она и боялась его. Но страх лишь должен был сделать её более пикантной на вкус, а Шоун, как истинный гурман, ценил перчинку в блюдах.       Девушка стонала и выгибалась,пока края его кормовой щели на его левой руке царапали чувствительный сосок, а пальцы правой обхватывали его соседа, нежно перекатывая, прежде, чем сжать. Ни на мгновение не переставая играть с её грудью, Шоун коснулся губами живота Марин возле пупка. Впился, присасывая кожу, чтобы почти сразу отпустить и переместиться в другое место. Он не спешил, оставляя на её теле дорожку от поцелуев – от низа живота через лобок и к обнажённым, влажным от соков, губам.       Предвкушая лакомство рейф втянул аромат её возбуждения двумя парами ноздрей. Тяжёлый и мускусный он в равных долях был смешан из страха и желания, с нотками протеста и обречённости. Противоречивый и в высшей степени богатый коктейль. Его изысканность восхитила рейфа, разжигая его похоть одним только своим запахом. Теперь же пришло время попробовать её на вкус.       Марин вскрикнула, когда его язык скользнул по краю половой щели, облизывая пышущие жаром, влажные складки. Шершавая текстура неумолимого захватчика стимулировала сильнее, чем она могла бы представить. Однако её ощущения не шли ни в какой сравнение с тем экстазом, который сейчас испытывал рейф. Лакомство оказалось даже ещё более вкусным, чем он ожидал, и Шоун не собирался упускать возможности как следует распробовать эту красотку. У них в запасе было много, очень много-о времени.       Едва его жертва привыкла к ощущение непрекращающегося, дразнящего облизывания, как его скользнул внутрь, собирая ещё больше интересующей рейфа влаги. Это было блаженство. Для него, для неё, для них обоих. Когти на его пальцах сжались, прорезая кожу на её бёдрах и оставляя красные, заполняющиеся кровью отметины. Впрочем, Марин едва ли даже заметила это на фоне других ощущений, что переполняли её, перегружая нервную систему. Он только начал она уже была на грани и чувствовала как внутри накапливается напряжение. Шоун читал это в её охваченном похотью разуме, но не давал себе труда как-то реагировать на этот естественный процесс. Он продолжить водить языком по чувствительному месту, слизывая всё больше выступающей влаги.       Понадобилось всего несколько десятков толчков, чтобы девушка напряглась всем телом и выгнула бёдра, оглашая пустую комнату криком освобождения. Смесь страха и возбуждения сделали своё дело, вознеся Марин на вершину блаженства. Но, к сожалению для неё, это не могло остановить Шоуна от желания попробовать самое её интимное место. Удобно устроившись между девичьих бёдер, он снова скользнул языком вдоль входа, только на этот раза, вместо того, чтобы идти вглубь, он побежал вверх, обнаружив маленький бугорок. Точку удовольствия, которую Марин прятала от него. Простого прикосновения к ней оказалось достаточно, чтобы заставить девушку вскрикнуть, безудержно извиваясь на диване. Как будто это могло ей помочь избежать мучений!       Рейф полностью контролировал ситуацию и чтобы напомнить жертве об этом, ввёл в неё сразу два пальца, бесцеремонно отыскивая ещё одну сладкую точку. Не выдержав этого, Марин попыталась уползти от него, цепляясь руками за диван, но Шоун легко пресёк эту жалкую попытку побега, с помощью одной лишь силы своего разума. Он использовал не принуждение – так было бы слишком просто. Вместо этого он сконцентрировался и передал в её охваченный пламенем возбуждения разум одно короткое слово:       Укушу! – Марин всхлипнула от безысходности. Оставшись на месте, она обрекла бы себя на удовольствие, слишком сильное, чтобы его можно было вынести, а продолжив сопротивляться – познала бы боль, которую сложно было даже представить. Принужденная выбирать между невыносимым удовольствием и невыносимой болью, она выбрала удовольствие и на протяжении следующего получаса оставалась марионеткой рейфа, подвешенной на нитях собственных нервов и танцующей на кончике его языка.       Каждый офицер, которого Королева хоть раз подпускала к себе, обязан был предварительно овладеть этим навыком. А Шоун, долгое время остававшийся фаворитом правительницы Улья, освоил его в совершенстве. У человеческой самки не было ни шанса.       Ему не составило большого труда сломать Марин, утопить её разум в наслаждении, заставив забыть о страхе и отторжении, которые она испытывала в начале встречи. Рейф играл с ней, наслаждаясь вкусом и ароматом любовного сока до тех пор, пока пока её потребность в нём не стала непреодолимой. Тогда и только тогда он решился перейти к основному блюду и взять эту девушку.       Шоун не любил насилие в любых его формах. Считал грубым и неэстетичным. А мысль об изнасиловании и вовсе вызывала у него отвращение. Такое происходило время от времени, когда какой-нибудь молодой офицер устремлял свой похотливый взор на симпатичную пленницу, но Командующий презирал тех сородичей, которые опускались до подобного, считая их опущенцами, гумусом.       Сам же он предпочитал использовать более утончённые и, как правило, психологические методы вроде обольщение и ментальной манипуляции. Потому, что это было намного интереснее и сложнее, чем просто взять силой. Вот и сегодня девушка, ещё час назад смотревшая на него как на монстра, буквально умоляла взять её. Осознание этого пьянило даже лучше олезийского вина.       Голод и потребность охватили рейфа, заставив оторваться от девичьей щёлки. Издав торжествующее рычание, он поднялся вверх по её телу, не прерывая зрительного контакта. Серые глаза Марин были затуманены похотью. Все мысли исчезли, оставив взамен лишь непреодолимую жажду удовлетворения. Движимая ей, брюнетка просунула руку между их телами и взяла его за член. Легко и непринуждённо, словно он был обычным парнем, а не ужасающим космическим вампиром», способным запросто осушить её.       На мгновение Шоун замер, наслаждаясь своим влиянием, но Марин больше не была настроена ждать. Нетерпеливо схватив рейфа за ягодицы она потянула его вниз, выгибая собственные и заставляя его, тем самым,прижаться к ней. Когда он всё-таки вошёл в неё,она вскрикнула, а у него перехватило дыхание. Внутри она была такой горячей и влажной, но вместе с тем достаточно разработанной,чтобы принять его за раз. Закрыв глаза Шоун втянул воздух щелевидными ноздрями. Инстинкты побуждали его поскорее высвободиться, яростно врезаясь в потерявшую голову от желания человеческую самку, но он сумел сдержал этот порыв.       Подобное поведение было бы столь грубым и животным. Недостойным утончённой личности вроде него. Поэтому рейф не двигался пока снова полностью не овладел собой и лишь после этого медленно скользнул – из неё. Наружу и внутрь, внутрь и наружу. Каждое его движение было чётко выверено и рассчитано. И доставляло максимальное удовольствие. Марин с готовностью приподнимала бёдра, встречая его удары. С её губ, вперемешку с бессвязными стонами слетали просьбы двигаться сильнее. Она хотела получить освобождение сейчас, но Шоун следовал своему плану, постепенно наращивая темп и всё больше распаляя страсть.       В какой-то момент они достигли синхронизации. На каждый его толчком она отвечала собственным, как и на каждое прикосновение. Их обоюдный экстаз рост пока не достиг предела и не набрал критическую массу. То,что произошло потом, было сравнимо со взрывом в открытом космосе. Все звуки просто разом исчезли, образы поглотил яркий белый свет. Удовольствие, раскаленное добела своей интенсивностью, пробило каждую фибру его существа. Закрыв глаза в блаженстве Шоун сконцентрировался на ощущении похороненного в женских глубинах члена, накачивавшего внутри семя струю за струей. Кайф.       Благодаря его стараниям и ментальному воздействию, Марин под конец, тоже раскрепостилась и полностью отдала с себя ему в акте драматического самопожертвования. В сияющей бесконечности взаимного и обоюдного удовольствия их умы были полностью открыты друг другу и рейф слышал мысли девушки так же чётко, как если бы она проговаривала их вслух. А потому он знал, что движет ей вовсе не страсть, а желание защитить свой народ. И пусть безостановочные, многочасовые ласки и феромоны, источаемые его телом в конце концов и заставили её потерять голову, это не отменяло истинных мотивов этой по-настоящему храброй девушки.       Марин действительно думала, что её покорность могла повлиять на его решение есть или не есть людей на Олезии! Но хоть подобные мысли и казались Шоуну глупостью, он не стал разубеждать человеческую самку.Вместо этого он просто позволил ей сыграть свою роль своей жертвы и получить от этого извращённое удовольствие, подобно тому, как сам он получил удовольствие от её разорённого тела и разума. Так или иначе они оба получили то, что хотели и остались довольны встречей – каждый по-своему.       После этого они встречались ещё раза три. Зная о случившемся Магистрат приблизил Марин к себе на тот случай, если его гость снова захочет увидеться с ней. Шоуна, надо сказать, забавляло то влияние, которое оказала его прихоть на судьбу девушки. Ведь фактически стремительный вертикальный взлёт её карьеры во многом был обусловлен тем, что произошло между ними в тот день. Фактически, должность свою она получила через постель. Только не Магистрата, как можно было бы подумать, а рейфа. Ирония судьбы, которую Шоун никак не комментировал ситуацию, продолжая, время от времени, вызывать Марин для... частной беседы.       Со временем у них сложилось нечто вроде постоянных отношений. Настолько, насколько это вообще было возможно между рейфом и человеческой женщиной. Марин обладала тем, чего были лишены другие её соплеменницы – сильным духом, открытым разумом и запасом чувственности. Шоун, до определённой степени ценил это и даже, в какой-то мере, был привязан к ней. И пусть его чувства нельзя было назвать любовью в привычном понимании, это нисколько не мешало их странному межвидовому роману.       Теперь же всё было кончено. Олезия лежала в руинах, а он смотрел на свою любовницу сквозь корни органической решётки.       — Мне интересно, ты понимаешь,что именно твоё вмешательство погубило твой народ? – спросил Шоун, глядя на Марин. – Если бы ты не подсказала чужакам, в чём дело, мы питались бы сейчас кучкой жалких заключённых, а не твоими соплеменниками.       — Те люди на острове тоже были моими соплеменниками. Я не могла позволить Магистрату и дальше решать, кому жить, а кому умирать! – в её серых глазах был огонь. Звёздное пламя уверенности, которое порой мелькало во взглядах великих лидеров.       — Что же, теперь вы все умрёте, – безрадостно подытожил рейф, закладывая руки за спину и прохаживаясь вдоль решётки. – И это очень печально. Сделка, которую я заключил с твоим предшественником была выгодна всем нам. Мы питались заключёнными, а вы, взамен, получили спокойную жизнь. Я не трогал олезийцев и даже позволил вашей цивилизации развиваться, хотя мог в любой момент уничтожить её. А теперь всему пришёл конец... и почему? Потому что ты, моя дорогая, встала не на ту сторону. Очень жаль.       — Тебе не понять, какого это – жить в страхе, ожидая что тебя в любой момент могут отправить на остров! – выкрикнула Марин.       — Тебе ничего не грозило, – Шоун театрально взмахнул рукой, словно отгоняя от себя её слова. – Магистрат не осмелился бы.       — Я не настолько эгоистична, чтобы думать лишь о своём благе, – эти слова рассекли воздух словно клинок, ранящий сердце.       Почему-то её обвинение задело его и рейф, коротко оскалившись, надавил ладонью на выпуклую мембрану рядом с клеткой заставив решётку исчезнуть. Расползтись стаей испуганных червяков. Марин попятилась, а он сделал шаг по направлению к ней, загоняя в угол Из темной камеры был всего один выход, перекрытый массивной фигурой рейфа, а потому ещё через два шага Марин оказалась прижата к противоположной стене. Загнана в угол. Бежать было некуда и она знала это. Её сердце колотилось в груди, а пот, испаряющийся с поверхности кожи, был насквозь пропитан страхом. Шли последние секунды её жизни и они оба знали это.       — Ну давай! Возьми меня, а их отпусти, – воскликнула Марин,до последнего стараясь выглядеть сильной и несломленной.       — Высоко себе ценишь, раз думаешь, что я променяю годовой запас еды на ночь с тобой! – когтистая рука рейфа сомкнулась на нежной шейке девушки, но ожидаемого удара в ладонью в центр грудной клетки не последовал. Шоун не спешил убивать девушку.       — Чего ты ждёшь? Или сейчас предложишь мне стать твоей почитательницей? – сарказм в её голос почти обидел его.       — Ты всё равно не согласишься, – усмехнулся рейф, пригладив тонкие, волосяные выросты на подбородке. – Да мы сейчас и не в том положении, чтобы почитателей заводить. Но я всё равно не хочу убивать тебя. Да и ты ещё можешь послужить своему народу.       — Стать новым Магистратом? Отбирать для тебя жертв из числа соседей и друзей? – и вновь в глазах Марин мелькнула та же уверенность, которую он ощутил, когда она укусила его в первый раз. Но если тогда это было мило и даже уместно, то сейчас раздражало. Настолько, что когтистая рука рука Шоуна сжалась на горле Марин, перекрывая доступ кислорода. Чтобы не болтала.       — Знаешь... несколько циклов кормления могли бы сделать тебя более сговорчивой,– пригрозил он сверкая щелевидными зрачками жёлтых глаз, но почти сразу успокоился и отпустил жертву. – Но на твоё счастье я более цивилизован и благороден.       Марин молча смотрела на него, одновременно пытаясь продышаться. Кислород с трудом поступал в лёгкие, приступы кашля душили девушку, а на её бледной коже остались синяки и, заставившие Шоуна испытать раскаяние. Он повёл себя примитивно. Потерял контроль. Такое не должно было повториться. Не после всего, что уже было безвозвратно утрачено в этот проклятый день.       — И мне не нужен новый Магистрат. Мы не планируем воссоздавать вашу цивилизацию в том виде, в котором она была. Я планирую отобрать несколько сотен человек и выпустить их на пригодной планете. Дать расплодиться перед следующей Жатвой.       Эксперимент с Олезией провалился и теперь у них не осталось другого выбора, кроме как вернуться к старым порядкам. Печально,но факт. Марин же напротив смотрела на него с заинтересованностью. Как будто, наконец, позволила себе надеяться.       — Ты хочешь, чтобы я повела их? – всё же не зря он выбрал её. Эта девушка действительно была весьма сообразительной.       — С тобой у них будет больше шансов выжить, чем с кем-то другим, – театрально развёл руками Шоун. Он не любил констатировать очевидное, но в данном случае без этого было не обойтись. Сейчас между ними не должно было быть недопонимания.       — И что мне нужно сделать,чтобы получить эту должность? – прозвучал уже второй за сегодня риторический вопрос подряд.       — Я думаю ты знаешь,что, – в этот раз рейф позволил широкой ухмылке нарисоваться на своём лице. Марин действительно знала, а потому привычно положив руку на его лицо, уже привычно потянулась поцеловать его. Но в тот миг, когда их губы почти соприкоснулись, Шоун легко оттолкнул девушки и, положив руку ей на макушку, легко заставил опуститься на колени перед ним.       Серые глаза Марин потемнели от гнева, но она не сказала ни слова против и потянулась к завязкам его штанов. Освободив его пульсировавший собственной жизнью член от тесного плена, черноволосая принялась ласкать его. Каждое прикосновение посылало искры удовольствия вдоль его стержня, а когда она втянула его в свой жаркий и влажный рот рейфа и вовсе охватил экстаз. Его колени ослабели от удовольствия, и чтобы оставаться на ногах Шоуну пришлось опереться рукой о стену, царапая хитин когтями.       Оба знали, что, вероятно больше уже не увидятся. Их Улей вскоре должен был погрузиться в стазис и выйти из него циклов через пятьдесят. К тому времени Марин либо уже умрёт, либо превратится в старуху. Это была их последняя встреча. Но несмотря на некоторый драматизм,они всё ещё могли подарить друг другу удовольствие и приятно провести время. Быть может в последний раз.       В запасе у них осталась ещё одна ночь, во время которой рейф мог по максимуму отдаться своим причудам.