Лизавета и старинный шкаф

— Ты правда считаешь, что это плохой шкаф? — Уверен. Мне мама часто рассказывает о том, что существует старый, даже очень, шкаф, в котором находиться портал в потусторонний мир. — Чушь. Я в такое не верю. Тем более этот шкаф не такой уж и старый. Лиза уже жалела, о том что пригласила его в свой дом. Сначала он съел всё пряничное печенье, которое Лизина мама припрятала на ужин, а теперь рассказывает ей, Лизавете Баллард, о каких-то сверхъестественных и совсем нереальных вещах. Теперь она лишь хотела чтобы он ушёл и больше ничего. Ни-че-го. — Тебе, наверное, уже пора идти, нет? — Наверное, — он глянул на наручные часы. Лиза заметила, что они очень потрёпаны: ремешок весь потёртый, а на стекле, закрывающее циферблат, красуется огромная царапина, — Да, определённо мне нужно идти. — И сколько сейчас времени? — Эм… Самое время чтобы уйти, — улыбнулся парнишка. И Лизавета поняла, что тот не умеет пользоваться часами. — Я тебя провожу. — Не стоит. Но раз ты настаиваешь… Кстати! Раз уж я съел всё печенье, то как-нибудь я принесу тебе другое, очень редкое и не менее вкусное. Если ты не против… — Можешь себя не утруждать… — Ладно, как желаешь, — сказал он, стоя на пороге Лизиного дома, — И прошу, не открывай, пожалуйста, тот шкаф. А то, кто знает, что может произойти. — Ага-ага, — закатила глаза Лизавета, — Пока. — Пока. Увидимся завтра в шк…– он не успел договорить, потому что Лиза нагло закрыла дверь, прямо у него перед носом. — И как мне одеваться? — начала бурчать под нос девчонка, — Тоже мне! Гений нашёлся! Лизавета раскрыла настежь шкаф и перебирая все вещи, находящиеся там, нашла лёгкое летнее платье и, быстро скинув школьную форму, надела его на себя. Нужно купить печенья, пока мама не вернулась домой. Ибо ждать, пока тот недотёпа принесёт ей обещанный десерт, нет времени. — Чёрт, — захлопнув за собой дверь, Лиза забросила сумочку со всей силы на вешалку. Все продуктовые уже закрыты, а к круглосуточному час как минимум идти. Баллард посмотрела на часы. Через полчаса вернётся мать и накричит на неё за то, что съела всё печенье. И ей наплевать на то, что это не она. Мама ещё и сделает выговор за то, что Лизавета привела в дом чужих. Эх. А вот бабушка… Бабушка всегда разрешала ей водить в дом подружек и всяческих гостей. И за печенье не ругала, потому что сама могла его испечь в любое время дня и ночи. И Лизу этому учила. — Лизавета Баллард, я дома, — а ещё эта её глупая привилегия называть свою дочь официально: полным вариантом имени и фамилией. Счастье, что хоть по отчеству не называет. А то Лизавета считала бы себя старушкой, — Ты прибралась в доме? Ну да. Первое, что должна спросить любящая мать у своего чада, так это пробрался ли он в доме. Не «как дела?», «как ты себя чувствуешь?» или «как твои успехи в школе?», а именно «прибрался ли ты в доме?». Да, а ещё собрал вещи, чтобы сбежать и купил медаль «лучшей матери года», чтобы торжественно её вручить. — Я не успела, — честно призналась Лиза. — Объясни, чем можно было таким заниматься, чтобы не успеть взять веник и подмести пол? Лизавета лишь виновато опустила глаза. Дайте-ка вспомнить… в четыре она только пришла домой вместе с тем обжорой, который увязался за ней ещё от школы. Через полчаса она выдворила его наконец и пошла искать печенье, имея на руках лишь свои собственные карманные деньги. Потратив на безрезультатное занятие почти час, она вернулась домой. И оставшееся время выделила для выполнение домашнего задания. Вот в общем и всё, чем она занималась. Казалось бы столько времени потрачено в пустую, и ничего толком не сделано. Она, конечно, могла вместо уроков заняться уборкой, но получить хорошее образование для неё намного важнее, чем чистый пол. — Я спрашиваю, Лизавета Баллард, чем ты занималась всё это время? — мать начала повышать тон, что Лизу выводило из себя. Хочешь покричать, так иди в свою комнату, закройся там и ори, сколько душе угодно, но нечего срывать свое недовольство на дочь или кого-нибудь ещё. — Почему я должна перед тобой отчитываться за каждый шаг? Ты ведь передо мной не отчитываешься! Откуда я знаю, на работе ты была или шлялась по разным забегаловкам со своим Деяном? — Да как ты смеешь? — мать разозлилась ещё больше и влепила дочери смачную пощёчину, — Ненавижу тебя. — Как приятно. Жаль, что до этого момента это было не взаимно. — С чего плакать-то, — подумала Лиза и пошла в свою комнату. Как же противно, когда единственный родной человек, который сам тебя привёл в этот мир, ненавидит тебя. Конечно, она это сказала сгоряча, и утром мать будет ползать на коленях перед ней, извиняясь за свои слова. Лизавета знает это, потому что так было не раз. А все из-за её ужасного характера. Наверное, именно поэтому от неё и ушёл отец Лизы. Баллард вышла с душа, немного успокоившись, и принялась укладываться в кровать. Может некоторые дети и ждут, когда их поцелует мать на ночь, но Лиза не ждала. Мама никогда не целует её и она и не обижалась. У каждого человека своя жизнь и только он имеет право делать в ней всё, что ему вздумается и не делать, того, чего ему не хочется. Видать старшей Баллард не хочется её целовать, а раз не хочется, то ведь не заставлять её это делать насильно. От этих раздумий Лизу отвлек скрип дверей. Лизавета перевела взгляд на дверь её комнаты, всю обвешенную различными постерами и плакатами, но она оказалась закрытой. Тогда скрип повторился, и Баллард поняла, что скрипела вовсе не эта дверь, а дверцы старого шкафа. — Я не верю во всякую потустороннюю чушь, — уверенно проговорила Лиза и встала закрыть окно. Но даже после этого, за своей спиной она услышала как дверцы закрылись. Будто кто-то выглянул, посмотрел, что здесь творится и закрыл их обратно. — Вот и прекрасно, — улыбнулась Лизавета, — Если все монстры такие пугливые, то мне нечего бояться. Раненько утречком Лиза на скорую руку приняла душ, надела школьную форму и, схватив со стола рюкзак, оминая кухню, на которой попивала чай довольная мать, побежала на урок. — Ну как? — видно самым элементарным правилам вежливости «обжору» не учили, — Ты шкаф открывала? — Во-первых, доброе утро, — Лиза решила немного подколоть его: — А во-вторых, как я могла его открывать, если ты мне запретил это делать? — А, ну да, — видать он все воспринимает буквально. Лизавета даже по лбу себя ладошкой легонько стукнула, от его тупизма. — Лизавета Баллард! Почему у тебя в тетради я не вижу ещё одного упражнения? — поинтересовалась на уроке учительница.  — Я не поняла, как его делать, — не могла же она сказать, что всему виной разъярённая мать, которую только то и волнует, чтобы в доме был порядок. А то что у них в семье непорядок, так это сущие пустяки, никого не волнующие совсем. — Ладно. Но в следующий раз, я этого не прощу. Заруби себе на носу, — Отлично, всем что-то нужно. Матери, чтобы убиралась регулярно в доме, учителям, чтобы без перерывов выполняла домашку. Все думают только о себе. Может быть она устно сделала это задание? Но всем без разницы. Ведь кому какое дело до неприметной девчонки по имени Лизавета Баллард. Лизок, Лизунчик, Лизаветочка, как только её не называла бабушка — светлой души человек. Не то что сейчас — Лизавета Баллард. Её уже тошнит от этого официоза. Тошнит от собственной фамилии, когда её проговаривают в паре с именем. — Ей, пугало, — Ну вот, сейчас снова начнётся, — Не уж-то ты такая глупая, что не смогла решить ту задачку. Не ожидала от тебя такого. Считала, что ты умнее, но видать ошиблась. — Таким как ты свойственно ошибаться! -оскалилась Лиза. Вероятно, сейчас забияка, поинтересуется «почему?» или что-то в этом роде. — На что это ты намекаешь? — Лизка почти угадала. Это легко. Предугадывать следующие действия и высказывания, таких как эта: среднестатистическая белобрысая зазнайка, с тонной косметики на лице. Ничего настоящего. Все они действуют и излагаются по каким-то писаным для их невеликого ума пунктам и цитатам, которые Лизавета успешно научилась вычислять заранее и наносить небывалый урон самолюбию этой многотысячной армии «зазнаек». — Да я вроде и не намекаю, а прямо говорю. Тебе скажи 2 на 2, а ты даже здесь ошибёшься. Вам это свойственно. — Кому это «нам»? Ты хочешь сказать, что я тупая? — Вау, не уж-то до тебя дошло. А вам — это таким же тупоголовым как и ты, — Лиза высказала все что хотела ей сказать и развернувшись, молча направилась к выходу из школы. — Эй, — послышалось за спиной. Чёрт, опять он. Решил снова пойти к ней в гости и сожрать все печенье? Кажется он даже не знает, как её зовут. Какая прелесть, –Можно тебя провести? Снова. Лизавета остановилась и улыбнувшись своей самой сумасшедшей улыбкой, медленно повернулась в его сторону. Нужно ведь как-то избавиться от него раз и навсегда. А парнишка увидев её гримасу резко остановился. — Прости, — как можно более загадочно проговорила Лиза, — Но сегодня у меня совершенно другие планы. И завтра. И послезавтра. И через неделю. И всегда… — Окей. Я понял. Прости, я больше не побеспокою тебя. Интересно, она не переборщила с образом сумасшедшей психопатки? А то вдруг он испугался настолько, что расскажет об этом кому-нибудь из учителей, и её отправят в психбольницу, со словами о том, что она просто мастерски притворялась нормальной. Она даже не вышла вечером встречать мать с работы. А зачем? Чтобы та снова сказала ей злощастное «Лизавета Баллард, ты прибралась в доме?» или на кричала на неё за сущий пустяк? Ну нет уж, увольте. Уж лучше она посидит в своей комнате с пугливым монстром, которого не существует, и поучит уроки. Она уже почти выучила стих с литературы, как вдруг снова услышала скрип дверок. — Ну долго ты будешь следить за мной? — спросила сердитая Лизавета у выдуманного чудища и распахнула шкаф настежь, — Бабушка? Что ты здесь делаешь? Ты ведь умерла год назад… — Тише, милочка. Это не я, — улыбнулась бабуля, — Вернее, я, но призрак. — Так они существуют? — поразилась Лиза. — Существуют, но только когда ты сама этого хочешь, — загадочно засмеялась родственница, и провела своей призрачной рукой по волосам внучки. — Но я ведь думала о том, что у меня в шкафу монстрик прячется, но никак не ты… — Лиза все меньше и меньше понимала, что вообще происходит. Может она сошла с ума? — То есть ты не хочешь меня видеть? Как обидно. Тогда прощай. Я позову кого-нибудь из своих знакомых-монстров. — Нет, бабуль. Я очень рада, что ты пришла ко мне… Ты уйдешь? — грусть и тоска заплескались в изумрудных глазах Лизаветы. — Я буду приходить всегда, когда тебе будет нужна моя помощь или совет, ну или просто, когда тебе будет скучно. — А можно один-единственный вопрос, бабуль? — Конечно. Для тебя все, что угодно, Лизаветик, — Ох как долго она не слышала этого. Эти слова для неё как мелодия. — Почему ты появилась именно в шкафу? — Потому что я очень любила в нем прятаться в детстве, так же как и ты, — подмигнула бабушка. — Всё-же я схожу с ума… — прошептала Лизавета. — Может быть! Всё может быть…