Критическое осознание

      Время было далеко за полдень, и солнце стояло высоко над горизонтом, припекая своими лучами. Все суетились и сильно спешили, готовясь к церемонии посвящения в королевские рыцари. Наконец-то у Нифии появилось шесть сильнейших бойцов, способных изменить ход войны. Собраны представители всех стихий, которые положат конец этой кровопролитной бойне. Дэниэл Кузо, пайрус — позитивный лучик и лидер команды. Сильнейший боец не только среди огня, но и всех остальных стихий. Шун Казами, вентус — всегда спокойный и здравомыслящий, просчитывающий свой следующий шаг. Своими навыками ниндзя он часто выручает лучших друзей. Маручо Марукура, аквас — всё, что связано со стратегией и работой мозгами, его сильная сторона, которая не раз давала преимущество бойцам. Джейк Валери, саббтера — мускулы команды, всегда идёт на таран и готов рискнуть жизнью ради других. Фабия Шин, хаос — долг перед родиной, честь и моральные принципы для неё превыше всего. Всегда придёт на помощь в любой ситуации. Рен Кроллер, даркус — хранитель единственного выжившего тёмного бакугана. Первобытная мощь и сила в генах Лайнхольда может уничтожить планету.       От Императора Ганделии отвернулась, можно сказать, его надежда на победу. Ведь после ухода Дарака только раскрывшаяся сила тёмного бакугана могла разнести всё в пух и прах, возвращая ему преимущество. Рена, как и Дарака, не сразу приняли в команду, ему пришлось побороться с принцессой за место в команде и доверие.       Вдали от всей этой суматохи за замком расстилался красивейший королевский сад. Плодоносные деревья, чётко подстриженные кусты, словно по линейке, выложенные белые тропинки, цветы, растущие буквально повсюду, давали почувствовать всю суть природы, всю её красоту. Когда на глаза попадаются животные, обитающие здесь, понимаешь всю гармоничность этого места. В восточной части сада, в самом далёком от дворца месте, находилась просторная поляна. Мягкий шелковистый газон, тень, создаваемая деревьями сакуры, закрывала от палящего солнца, расслабляющий шум воды, где прыгали рыбы.       Под одним из деревьев в позе лотоса сидел пайрус драгоноид. Глаза его были закрыты, а грудь плавно поднималась и опускалась под умиротворённое дыхание. Его чуткий слух ловил каждое движение, шорох вокруг поляны. Он искал любую опасность для его возлюбленного и напарника по боям. Высказывание «Не суди книгу по обложке» как раз подойдёт к мыслям Драго по отношению к Дараку. Он и не думал, что с виду жестокий, беспощадный воин способен на благородство и честь. После поступков даракноида, который подвергал свою жизнь опасности ради того, чтобы защитить Дэниэла, драгоноид был, мягко говоря, в шоке. И, конечно же, он начал обдумывать своё отношение к бакугану.       В самом центре находился Дарак, свернувшийся полуклубком, мило сопя. Вытянув передние скрещенные лапы и положив на них свою голову, бакуган расположился прямо под палящим солнцем. Из слегка приоткрытой пасти виднеются смертельно острые клыки. Кристально чистая фиолетовая чешуя поблёскивает, отражая солнечных зайчиков. Рана на морде покрылась кровавой коркой, всё ещё не позволяя открыть глаз. На голове даркуса расположился Дэниэл. Облокотившись на один из рогов, человек последовал примеру бакугана, погрузившись в сон. Эта идиллия была бы прекрасной, если бы не одно большое «но». Периодически Дарак слегка подрагивал, перебирал задними лапами или же вонзался когтями в землю, оставляя глубокие полосы. Лицо корчилось то ли в гримасе боли, то ли страха, а дыхание периодически учащалось.       Драгоноид заметил его состояние, но не придал этому значения, списав всё на не очень хороший сон. В чём-то бакуган был прав, но всё, что снилось даракноиду, было реально. Его прошлое, которое он так старался забыть, скрыть ото всех окружающих, спрятать глубоко в себе. Забыть и не вспоминать до конца своих дней. Но всё же личность определяется по поступкам, рассуждениям и, самое главное, историям жизни. Прошлое — это та часть его, к которой он не хотел возвращаться. Забыть, как страшный сон, убежать. Но как можно сбежать от самого себя? Та тёмная часть его, доставляющая невыносимую боль. Забыться периодически получалось, но кошмары, которые снились каждый чёртов раз, стоило закрыть глаза, не позволяли этого сделать. Лица тех, кого он, думал, что навсегда выкинул из своей жизни и никогда не вспомнит, стояли перед его глазами каждую ночь. Его больное сознание играло с самим же бакуганом злую шутку.       Из-за этого спал Дарак редко, банально боясь вернуться туда, в прошлое, вновь прочувствовать эту боль. Большую часть времени он безэмоционально лежал в ожидании очередного боя, когда можно будет забыться, выплеснуть всю свою энергию, злость. Раньше никто его не трогал, и всем было плевать, сонный даракноид или нет, уставший, валящийся с ног или же полный сил. Все плевали на его как моральное, так и физическое состояние. И Дарак привык. Привык быть лишь инструментом в чьих-то руках, что в этом мире есть лишь он один, и никто не спасёт его от этой правды. Но сейчас, когда человек переживает за него и хочет, чтобы бакугану было как можно лучше, — это непривычно, даже дико. Его стали заставлять отдыхать, а значит спать.       Ему пришлось вновь столкнуться со скелетами в своём шкафу, но если в тот раз он справлялся за счёт грубости и жестокости, то теперь так нельзя. От причинения кому-то боли даркусу становилось легче. И как же сейчас он сможет вынырнуть, не захлебнувшись в собственных страхах?

Flashback

      Юное, совсем ещё хрупкое тело летит прямо в каменистую стену. Многовековая грязь и проросшая плесень — вот, что окружало бакуганов. Выделенное им помещение для сна и отдыха, а для некоторых даже и для постоянного проживания было полностью не пригодно для жизни совершенно любого. Но кого это волновало? Уж точно не тех, кто выходили в свет со своими бойцами, видели яркую, цветущую, полную жизни Нифию. Условия проживания там и на Ганделии в разы отличались. Едкий запах гнили буквально въедался во всех обитателей. А у некоторых ухудшалось здоровье в виде постоянного кашля и даже рвоты.       Свист рассекающих воздух острых когтей — удар. Ядовитый смех, агрессивное рычание — удар. С каждым новым действием воздух выбивается из лёгких, становится трудно дышать, а горло словно сжимает сама рука смерти. Новые кровавые полосы появляются на тощем теле, которое было всё украшено подобным. Можно даже подумать, что места уже нет для новых ранений, а нет, оказывается, есть, они находят. В ушах звенит, а в голове, словно эхом, раздаётся этот невыносимый смех. От него не сбежать, никуда не деться. И Даркус об этом знает. Для них это лишь забава. Самый слабый является их личной игрушкой для развлечений. Остаётся лишь терпеть, ведь толку от сопротивления не будет. Силёнок не хватит, а в ответ получишь лишь новую порцию боли. И никто не придёт на помощь, не спасёт, не защитит. Все лишь смотрят на его мучения. Некоторые забавляются, смеются, а те, кто молчат, не решаются что-либо сказать: они рады, что не оказались на его месте.       На маленькую лапу ещё совсем детёныша наступают, а ему лишь остаётся скулить, показывать свою боль. Знает ведь, будет терпеть напор — будет сильнее. Они только рады видеть боль. — Как у таких сильных бакуганов мог родиться такой слабак?       И вправду, как? Даркусу кажется, будто он их видит, своих родителей. Вот они стоят позади всех и смотрят с разочарованием, осуждением или же сожалением, с болью во взгляде? Он не разбирает этого. Сознание плывёт, родители становятся, словно призраки, еле видны глазам и исчезают. Омерзительная картина, лучше им не видеть, как избивают их сына, за которого они отдали жизнь. Погибли, чтобы жило их дитя, частичка каждого из них живёт в нём, как и вечная память о близких. — Да кому ты нужен? Ничтожество.       Резкая боль в груди, кажется, сломано одно из рёбер. Дышать становится всё тяжелее. Из приоткрытой пасти, которая пыталась схватить хоть какие-то крупицы воздуха, пошла тонкая струйка крови. Сжимают основание хвоста — слабое место бакуганов драконьего типа. По телу раскатывается едва чувствуемое тепло, вызванное стимуляцией половой зоны, но тут же пропадает, и накатывает новая волна боли. Он Альфа, но позволяет издеваться над собой, а лишь потому, что находится в подростковом возрасте. Полное отсутствие мышц, слабый характер, как и его внутренний Альфа — жалкое зрелище. Можно подумать, что это тощая Омега, которая прошла через ад.       А Дарак в буквальном смысле прошёл ад. Слава богу, что насильники не пытаются его изнасиловать. Ведь одно дело — терпеть избиения, оскорбления и стимуляцию полового органа, и совершенно другое — потерять окончательно свою честь и достоинство. Стать чьей-то подстилкой — последнее, что может грозить Альфе. А все эти мучения и страдания лишь из-за того, что родители служили королевской семье. Были сильнейшими на Ганделии и Нифии. Детёныш таких бакуганов должен был стать таким же, но кто же знал, что получится бесхарактерный сопляк? А отец с матерью его любили, сильно. Им было плевать на все его качества. Если раньше семья защищала даракноида ото всех, то теперь они умерли, и он остался совершенно один. Общество бакуганов на Ганделии в буквальном смысле змеиная нора, где выживает сильнейший, а над слабыми издеваются, используют. Как жаль, что Дарак относится ко второй категории.

END Flashback

      Хоть и прошло много лет с того времени, Дарак возмужал и стал сильнейшим воином, да и пора забыть о чёрной полосе в жизни, что когда-то происходила, но сучья память не даёт этого сделать, каждый раз напоминая о прошедшем детстве, ошибках, что были совершены. Теперь даркус стал сильнее своих обидчиков и с лёгкостью мог бы их убить, но стоит только закрыть глаза при виде знакомых силуэтов, как в горле встаёт ком, накатывает паника. Хочется убежать, спрятаться, забыться, и чтобы никто не трогал. Но разве это возможно?       Резкий скачок, и Дарак принимает вертикальное положение. Его задние лапы всё ещё лежали на земле, но передние буквально дрожали, когда он старался опереться на них. Суженные зрачки, тяжёлое дыхание и напряжённость каждой мышцы в теле. Сначала перед глазами всё плыло и была неясная картина, но спустя пару секунд всё пришло в норму. Повернув голову, даркус увидел смотрящих на него Дэниэла с Драго. Видимо, они о чём-то разговаривали, раз человек стоял так близко к пайрусу. Под их внимательным взглядом он немного успокаивается, но бешенные скачки сердца так быстро не привести в норму. Встрепенувшись, даракноид встал на все свои четыре лапы, внимательно осматривая обстановку вокруг. Все его движения были нервозными и резкими, что не укрылось от Дэна. POV Дарак       Сердце бьётся как бешеное, в ушах звенит, одышка. Не могу прийти в норму.       Чёрт. Это всего лишь сон, всего лишь сон. Это прошло и больше никогда не произойдёт, почему тогда я так нервничаю? И надо же было моему сознанию подкинуть отрывок из прошлого именно сейчас, когда я только начал быть в дружеских отношениях с Дэном и драгоноидом. Надо успокоиться, лишние расспросы мне сейчас ни к чему, а они точно что-то заподозрят, если продолжат смотреть на меня. Возьми себя в лапы, Дарак. Ты больше не тот сопляк, что позволял использовать себя. Гортанный рык пронёсся по округе, а по двум парам глаз, уставившимся на меня, я понял, что сам являюсь источником этого звука. Такими темпами совсем потеряю контроль над собой.       Отведя взгляд, пристыженно опускаю голову и иду к небольшой реке, что так кстати была рядом с поляной. Чешуёй ощущаю на себе сверлящий взгляд, но лишь продолжаю игнорировать этих двоих. Дэниэлу не нужен бакуган, у которого проблемы с башкой. Опускаю голову в холодную, освежающую воду. Чувствую, как она попадает в слуховые каналы, исполняющие функцию ушей, затекает в ноздри, открытую пасть. Единственный открытый глаз начинает щипать от долгого контакта с водой, но я продолжаю стоять. Надо выбить эту дурь из себя. Меня никто больше никогда в жизни не тронет, потому что силёнок не хватит со мной тягаться. Кислород заканчивается, и в воду уходят последние пузыри с таким ценным на данный момент газом. Резкий рывок, и голова принимает вертикальное положение. Приоткрытая пасть, раздутые ноздри и покрасневший глаз. Вода стекает с морды прямо по шее и наконец падает на траву. — Дарак? — зовёт меня человек, но я словно не слышу его или не хочу слышать. Вокруг меня будто выстроилась стена, отгородившая меня от внешнего мира. На этом маленьком участке я остался один на один с самим собой. Нет худшего врага, чем ты сам, не правда ли? Как иронично. — Эй? — я чувствую, как на мою лапу кладут маленькую ручку и начинают слегка поглаживать.       Прикосновение словно обжигает. Это действие со стороны Кузо было неожиданно и непривычно для меня. Всё ещё не привык к тактильным ласкам. Я вздрагиваю и, чуть ли не подпрыгивая, отхожу назад. Своими действиями чуть не задел Дэна, блять. И в мыслях не было причинить ему вред. Вижу, как Драго напрягся от моего действия, наверняка готовясь в любой момент сорваться с места и набить мне морду за вред его «любимому». Идиотизм в высшей степени, теряет мозг из-за человека, потому что втюрился, как подросток в пубертатном периоде. Я сглатываю тугой ком, вставший прямо посередине глотки, и смотрю на ничего не понимающего человека. Могу отдать второй глаз на выкол, что зрачок сузился до катастрофически минимальных размеров. — Не беспокойся, Дэниэл, всё в порядке.       Я наконец-то нашёл в себе силы заговорить и как бы ни старался, но всё же голос дрожал, и были слышны нотки страха. Мальчишка это, конечно же, заметил. — Ты странно себя ведёшь, точно в норме? — как бы мне ни хотелось, но мой взгляд был затравлен, и сам я в данную минуту никак не ассоциировался с сильнейшим бакуганом Ганделии. — Всего лишь плохой сон, нет причин для беспокойства. Давай закроем эту тему?       Отчасти я сказал правду, всего лишь плохой сон, но Дэну необязательно знать, что этим сном является видение из прошлого, которое доставляет дикую боль, как душевную, так и физическую. От всех этих воспоминаний чешуя в некоторых местах словно огнём горела, как после сильного удара. Сколько бы я ни пытался забыть своё прошлое, подсознание, тело — они всё помнят. Боль — это боль, как её ни назови. Разве она становится слабее оттого, что ты думаешь, будто она нереальна?