В ритме танца

      Итан шарит рукой по карманам, мозолистыми пальцами пытается отыскать хоть один гребанный патрон. Но к сожалению, он находит все: от крошек, скрепок и всякой мелочевки, до кусочков еды, вполне пригодной, к слову, для употребления. Уинтерс недовольно выдыхает, снимает рюкзак и пытается отыскать там хоть что-то. Но рюкзак и вовсе встречает его пустотой и маленькими мошками, противно летающими вокруг. У мужчины начинают сдавать нервы. Он гневно скидывает все свое оружие в рюкзак и берет палку в руку, надеясь хоть чем-то отбить нападение, если такое вообще будет. Он замученный, уставший прекрасно может маскироваться под зомби, оборотня, разницы особой нет, думает Итан.       Маленькие хлопья снега падают на землю и растворяются там же. Грязь неприятно липнет к ботинкам.       Моро вымотал и забрал с собой в могилу последние боеприпасы. И Итану хочется взвыть от этого, просто рвать и метать. Но после ебаного кислотного дождя, подстроенного этой ебанутой жабой, руки покрылись красными пятнами будто ожогов, голова ужасно болит, а тело в общем уже не готово слушаться, что видно по дрожащим ногам.       Впереди виднеется фабрика Хайзенберга. Уинтерс понимает, что конкретно влип, потому что на руках большое количество оружия, но без патронов, а ну есть еще небольшой кусок хлеба, но против монстров он вряд ли поможет. Ну какой-то способ определенно можно придумать, но это уже будет явно не тогда, когда на кону жизнь его и Розы. — О, Итан Уинтерс, — по всей территории фабрики разносится чужой чарующий голос, довольно растягивающий буквы в его имени. — Именно тебя-то я и ждал. Ловушек нет, не боись и проходи.       Итан осторожно приближается к траве, держа нож наготове. Нагибается и внимательно осматривает землю на наличие мин или бомб каких-нибудь. И зная Хайзенберга, такая предосторожность весьма оправдана. Такой человек, или же монстр, не упустит возможность устранить врага побыстрее, пока он не набрался сил противостоять. И Уинтерс сейчас был прекрасной мишенью, словно черный кролик на белом снегу: безоружен и совершенно вымотан. И понимание этого абсолютно ничего не меняло, хотя и подливало адреналина в кровь. Однако на удивление проверка оказалась ненужной, трава ведущая к воротам действительно была чиста, а потому посильнее сжав лямки рюкзака, он скорее двинулся к железным призывно открытым воротам.       Они с скрежетом открылись, неприятно резанув по ушам мужчины. Довольно громкий звук точно был слышен по всей округе. Итан осмотрелся. Позади никто не шел, а впереди простиралась комната. Он хотел было закрыть дверь, но если вдруг что-то пойдет не так, он не сможет сбежать. Мужчина взял в руки дробовик, чтобы если вдруг припугнуть лорда, сейчас без хитрости никак.       Он проходит пару комнат и заходит наконец в ту, где висит огромное полотно, которые трудно пропустить. Итан опасливо оглядывается и подходит ближе к ткани. Резким движением сдирает ее и смотрит на огромное количество фотографий, кое-как прикрепленных к доске. Видит Димитреску, Беневиенто, Моро перечеркнутых красным крестом прямо на всю область фото. И рядом Мия с Розой. Итан с тоской смотрит на погибшую жену и нервно вздыхает, понимая, что должен отбросить чувства, чтобы спасти дочь, захваченную непонятными чудиками. Уинтерс будто чувствует холодок по затылку и мгновенно напрягается. — Так ты всё-таки дошел до меня. Поражает, — неожиданно говорят за спиной.       Итан за секунду разворачивается лицом к нежданному гостю и вскидывает дробовик, чтобы хоть немного припугнуть возможного будущего противника. — Так ты хочешь убить меня, как и их всех? — кажется будто он задает вопрос себе и пытается найти ответ у себя же в голове, раз не смотрит на Итана, наблюдает лишь за фотографиями, отмеченными ярким красным крестом. — Чего ты хочешь, мудила, — в лоб говорит Уинтерс и посильнее сжимает спасительный дробовик. Если нет патронов всегда можно ударить прикладом. Он расслабленно опускает брови и меняет лицо с враждебного на лицо человека, который пережил столько дерьма в своей жизни, что даже не сосчитать. Руки мелко дрожат в такт сердцебиению и от того становится еще спокойнее, кажется. Но напряжение, появившееся сразу после того, как Хайзенберг вошел, не исчезло, а наоборот кажется продолжало расти. — Советую выбирать слова при разговоре, — спокойным, но жёстким тоном говорит в ответ Хайзенберг и вальяжно приближается ближе, будто не замечая дробовик прямо перед грудью. — Советую остановится и не нарушать личное пространство, если хочешь поговорить, — Итан хмурит брови и лишь сильнее одними пальцами, чуть ли не посиневшими от силы сжатия и напряжения в теле. Дробовик точно упирается в центр груди и это напрягает скорее Итана, чем Хайзенберга. Он никогда не любил нарушение чужих личных границ, но после ситуации с лордами деревни вообще испытывает панику при простом приближении любого человека, монстра, неважно. — Да, хорошо, как пожелаешь, — язвительно отвечает. — Я хочу предложить тебе перемирие. Хотя бы на сегодня. Ты, я вижу, вымотан и истощен, в то время как я коплю силы для схватки с Мирандой. Думаю, от этого предложения мы оба будем в плюсе. — Я смогу отдохнуть в твоей фабрике, — неожиданно даже для себя предлагает и хочет было сказать, что конечно это была шутка и все это несерьезно. Но сказать ничего он уже не успевает. — Хорошо, взамен лишь одно мое желание.       Итан вопросительно вскидывает бровь и осторожно опускает дробовик понимая, что сейчас ему он вряд ли поможет, вдобавок не заряженный. Он скептично оглядывает лорда и ищет признаки того, что тот в веселом настроении и шутит. — Прекрати так смотреть на меня. Я серьезно предлагаю тебе за отдых тут, а также за время чтобы ты не лез ко мне со своим оружием, просто выполнить мое желание, — Хайзенберг недовольно фыркает и складывает руки на груди. — А поподробней, — заинтересованно смотрит Итан. — А подробней, когда согласишься, — ухмыляется инженер и поправляет очки. — Да или нет, что скажешь, Итан?       Уинтерс потирает виски и замученно смотрит в пол, явно ожидая подвоха, потому что просто так ему ничего не достанется, что очевидно. Но в чем подвох понять не может. В любом случае, чтобы там ни было, он не сможет даже урон нанести, потому что патронов и аптечек просто ноль. Итан ерошит волосы. И машет рукой от бессилия и отсутствия выбора как такового. — Черт с тобой. Я согласен. — Тогда поставь свой рюкзак туда, — Хайзенберг показывает рукой на самый дальний угол комнаты. — С чего бы это, — недоверчиво спрашивает мужчина и смотрит на чужое лицо. — Сейчас тебе он точно не понадобится, — объясняет. — А вдруг ты захочешь убить меня. — Поверь, могу в любой момент, — Хайзенберг ухмыляется. — Но убийство Миранды намного важнее, чем твое.       Итан противится, но понимает, что выбора у него нет. Лучше пойти на поводу, вдруг повезет и он сможет не тратить боеприпасы на убийство еще одного лорда. Молча снимает рюкзак, по пути к месту разминая уже затекшие плечи. Он ставит рюкзак, оставляет дробовик и подходит к Хайзенбергу. — Молодец, Итан, — будто собачонку хвалит и веселится, видя озлобленное лицо напротив. — Слышь ты, мудак, — пытаясь совладать с гневом произносит. — Танго, — вдруг произносит. — Что? Причем тут танго? — Итан настроженно спрашивает. — Ты станцуешь со мной танго. В этом мое желание.       Уинтерс смотрит, не понимая что говорит человек напротив. — Стоп, ты серьезно предлагаешь танцевать с тобой танго? — удивление переходит в настоящий шок. — Да ты ебаный псих. — Ты уже дал согласие, — заливисто, но тихо смеется лорд, чем напрягает мужчину. Снимает свое пальто и подкатывает рукава на замацанной рубашке. — Я не умею. — А мне плевать, — Хайзенберг серьезно смотрит.       Вдруг позади, как по щелчку, включается музыка. Ритмично отбивает ноты и Итан понимает, что теперь ему точно не отвертеться. Но это намного лучше, чем умереть от руки непонятного монстра в этой заброшенной фабрике.       Хайзенберг подходит быстро, не давая опомниться и по-хозяйски хватает за спину, сплетает пальцы на руках, сильнее прижимая к себе Уинтерса, отчего тот давится возмущением. Итану все же приходится ухватится в ответ, чтобы как минимум не упасть. А лорд не дает никакой возможности инициативы и в такт мелодии ведет его, отсчитывает шаги, тянет то вперед, то назад.       Сердце Итана жутко колотится, он чувствует тепло чужих рук, чужой пульс и невероятное напряжение в атмосфере. На очередном повороте Хайзенберг сильнее прижимает его и наклоняет вниз и Итану приходится ухватится посильнее за чужую рубашку. Очки сползают по носу и ярко голубые глаза с интересом смотрят на него. Сердце казалось бы на секунду замирает, вместе с паузой в музыке. А руки и все тело мелко дрожат. Итан убеждает себя, что это все из-за стресса.       Мелодия вдруг оживает и чужие сильные руки подхватывают его, с силой дергая вверх. У Уинтерса кружится голова и кроме чужого лица он не видит ничего вокруг. А лорд пользуется этим и их разницой в росте и постоянно наклоняется, горячо выдыхая рядом с лицом. Скрипка тихонько завывает вместе с оркестром. И спину Итана лишь сильнее сжимают чужие пальцы. Но он даже не может поднять головы и посмотреть в чужие глаза. — Подними голову, — выдыхает прямо рядом с ухом Хайзенберг и ухмыляется, мельком замечает мужчина.       Его тело покрывается мурашками от такого голоса. Но голову всё-таки поднять приходится. Очки инженера сползли прямо на кончик носа. Уинтерс заглядывает в чужие глаза и кажется тонет в них, не замечая, как уже по инерции танцует. Дыхание сбивается и рваные вздохи это подтверждают. Хайзенберг чувствует дрожь рук партнера и лишь тихо хмыкает. Сердце бьется о ребра, успокоиться Итан почему то не может, как бы не старался.       Фортепиано делает финальный аккорд, ставя точку танцу. В этот же момент Хайзенберг наклоняется к губам Итана, но прекращается музыка, и слегка коснувшись их, он отстраняется. Лорд тихо смеется, видя недоумение на лице гостя, и поправляет наконец очки.       Уинтерс же стоит в ступоре, не имея возможности что-либо сказать. — Я Карл Хайзенберг, если вдруг стало интересно, — открыто говорит он и, взъерошив свои волосы, выходит из комнаты.       Итан удивленно смотрит и, сам не понимая, краснеет.       Определенно до него долго доходит.