Мистер Малфой, можно мне любить вашего сына?

У каждого человека есть страхи, опасения, препятствия, проблемы и испытания. У главы рода Малфоев тоже было их не мало. Он всегда искал для себя удобные дороги к вершине и достигал всего, чего бы он не задумывал, пока в его жизни не появилась одна небольшая трудность, его кошмар. Личный кошмар Люциуса Малфоя — Гарри Поттер. Все началось в косом переулке. В этот день Люциус отправился со своим единственным сыном за покупками, чтобы подготовить мальчика к школе. И вот, два блондина оказались в самой толпе юных волшебников и их родителей. Людей было слишком много, но это не мешало грациозному аристократу получить то, что ему было нужно — учебники для второго курса и вот, приобретя необходимое и уже спускаясь с лестницы он увидел своего сына, который разговаривал с компанией своих ровесников. — Не груби, Драко, — поправил Люциус сына и посмотрел на того, с кем говорил парень, сразу же понимая, что перед ним Гарри Поттер. Всё бы ничего, но рядом находились предатели рода, что совсем не радовало платинового блондина, поэтому всунув дневник Тома Редла младшей рыжей Уизли, Малфой-старший предпочел покинуть здание. — Увидимся на работе, — кинул он Артуру Уизли и вышел из злополучного здания. — Увидимся в школе, — последовал за отцом младший и вышел за дверь. Оба блондина, не задерживаясь отправились в следующую лавку. Гарри же проводил парочку задумчивым взглядом после чего, извинившись перед семьёй Уизли, быстро выскочил вслед за семьёй Малфоев. — Мистер Малфой, — позвал аристократа парень и тот, синхронно со своим сыном развернулся. — Мистер Малфой, можно мне любить вашего сына? — серьезно спросил Гарри смотря при этом на Драко. Сам младший Малфой вначале покраснел от злости, быстро переведя взгляд на отца, вскоре он, немного остыв, исподлобья посмотрел уже на самого Поттера. — Что вы такое себе позволяете? — после долгой паузы спросил Малфой, думая, что Поттер просто решил неудачно пошутить. — Я у вас спрашиваю, — так же серьезно ответил парень, переводя взгляд на старшего блондина. — Так можно, сэр? — Конечно же нет, — отрезал он и повернулся на каблуках: — Идём, Драко. Младший же хмыкнул и на секунду задержав взгляд на Гарри, последовал за своим отцом. После этого дня Люциус постарался выкинуть из головы слова глупого мальчишки, но почему-то они не хотели исчезать. Не редко ночью Люциус резко поднимался от кошмара, главным героем которого был Поттер и его вопрос. К сожалению, будущее было намного хуже. Квиддич. Люциус не то, чтобы любил эту игру — ею болел его сын, поэтому аристократ не мог отказать ему в его просьбе. Метлы? Пожалуйста. Казна Малфоев от десятка мётел не станет меньше, зато сын рад. Это самое главное. Первая игра — это важно. К тому же Драко был уверен в своей победе. У него же лучшая метла, поэтому Люциус конечно же пришёл и даже вполне внимательно наблюдал за игрой, пока мимо него не пронёсся один очень заносчивый Гриффиндорец, который развернулся и вновь приблизился к трибуне, где сидел блондин. — Мистер Малфой, можно мне любить вашего сына? — прокричал он и, не получив ответ, вновь вернулся к игре. На Люциуса же тут же были обращены несколько десятков глаз преподавателей. Малфой, не растерявшись сказал, что это массовая галлюцинация. Мальчик спросил сколько время. Конечно же ему никто не поверил, но, ради приличия, все сделали вид, что так оно и есть. В тот день Малфой испытал позор, наблюдая за тем, как его сына, упавшего на землю в столь неприличной позе, уносили на носилках в лазарет. Он даже не навестил его, сразу же аппарируя в Малфой-мэнор, преследуемый глупой фразой Поттера. И всё бы ничего, но третья, как думал Малфой, встреча с Поттером была ещё хуже. Мало того, что Директора Хогвартса восстановили, так у него, лорда Малфоя, чистокровного волшебника энного поколения, украли домовика. К тому же столь наглым образом. — Ты забрал у меня моего домового Добби, — рассерженный Малфой сверлил взглядом брюнета, перед которым встал уже свободный эльф. — А вы не дали мне разрешения, но я готов задать свой вопрос ещё раз. Мистер Малфой, можно мне любить вашего сына? — Гарри не был зол, он, видимо получал лишь удовольствие от этой ситуации, поэтому на его, театрально возмущённом лице появилась веселая улыбка. — Что вы заладили, а, Мистер Поттер? Вам нечем заняться? Я уже сказал, что не даю вам разрешения. И вообще, найдите себе развлечение получше, нежели спрашивать у меня всякие глупости, — блондин забыл про домовика и направил свой праведный гнев на полукровку. — Я не отступлю, — серьёзно ответил он, провожая мужчину взглядом. И, как оказалось, Поттер не шутил, а говорил на полном серьёзе.

***

Кабинет освещало всего несколько ламп, но это было не важно. Пару заклинаний на дверях и их никто не найдёт. Для третьеклассников это не так уж трудно, ведь они уже хоть что-то умеют. Поцелуи слишком сбивчивые, слишком резкие и страстные. Времени много, но им кажется, что его недостаточно. Им хочется больше. — Я так люблю целовать тебя, — зелёные глаза искрятся, когда он смотрит в серебристые глаза блондина напротив и тянется за очередным поцелуем. — Но у тебя нет никакого права на это, ведь отец так и не дал разрешение, — останавливает того Драко и ехидно ухмыляется, наблюдая за тем, как Поттер кривится. — Драко, ты опять? Ну вот зачем нам это чёртово разрешение? — Гарри с надеждой смотрит на своего любимого, но тот не собирается уступать. — Затем, что я из чистокровной благородной семьи, мой Дорогой Поттер. Я не могу просто так быть с кем попало. Нужно разрешение главы семьи, а иначе нам ни за что не быть вместе, — Драко наслаждается этим, делая грустное лицо. — Я ему отправил уже несколько сотен писем с этим вопросом, но он постоянно отвечает мне отказом. А если он никогда не согласится? — Гарри упал на колени. — Если он не согласится, ты никогда не сможешь любить меня, так что пробуй дальше. Драко падает рядом с парнем и уже сам целует Поттера, а на вопрос в его взгляде лишь поясняет: — Ну я то могу тебя любить. Так проходит год. Год вечных сов и почты. Каждый день старший Малфой получает по несколько десятков писем с одним единственным вопросом и каждый день высылает ответ. Он ведь аристократ и должен отвечать на каждое письмо, каково бы ни было его содержание. Их следующая встреча случается в начале четвёртого курса. Квиддич. Большой стадион и ложа министра, к которой как раз поднимались отец и сын, когда сверху вдруг послышался вопрос. — Мистер Малфой, можно мне любить вашего сына? Блондин поднимает голову, не видя улыбки рядом стоящего сына и процеживает сквозь зубы: — Нет, — тут же разворачиваясь и направляясь на свое место. Настроение вконец было испорчено и портилось каждый день, стоило только открыть любую магическую газету. «Гарри Поттер — четвёртый избранный?», «Гарри Поттер — вырывается вперёд! «, «Самый молодой герой!» Газеты, газеты, газеты. И с каждой на него смотрит этот надоедливый мальчишка, а в голове тут же возникает его вопрос: «Мистер Малфой, можно мне любить вашего сына?» — НЕЛЬЗЯ!!! — орёт он на весь свой особняк, потому что не может поступить так перед мальчишкой. Когда начинает болеть метка — это знак. В первую очередь знак того, что Поттеру скоро придёт конец и мучения старшего Малфоя закончатся. Он уверен в этом. Уверен до того самого момента, пока стоя на кладбище, не увидел Поттера. — Мистер Малфой, можно мне любить вашего сына? — прокричал он, не обращая никакого внимания на Волан-де-Морта, который озадаченно тут же посмотрел на своего слугу. Да, мальчишка сбежал, но Люциус то остался, как и вопрос Лорда: «Что всё это значит?» А ответа то нет. Это просто мальчишка, который придумал новый вид пытки. Именно так. А письма продолжают приходить. Каждый день, невзирая на время года и погоду. Письма с одним единственным вопросом, который теперь не просто превратился в ночной кошмар, а стал кошмаром наяву. Драко, наблюдая за своим отцом в моменты получения им почты в который раз поражается настойчивости своего любимого, ожидая когда его отец наконец-то сдастся под этим геройским напором. — Мистер Малфой, можно мне любить вашего сына? — прокричал тот, не обращая никакого внимания на министра. Очередной непонятливый взгляд со стороны главы магии, а в голове один вопрос: «Насколько надо быть глупцом, чтобы орать о таком при людях?» Малфой холодно смотрит вслед мальчишке и извиняется перед министром: — Вот до чего доводит влияние Дамблдора. Вам стоит принять меры. Год выдаётся ещё тяжелее, ведь поручений от лорда всё больше, как и писем, которые Малфой, вопреки всему перестал открывать, а начал просто складывать в специальную комнату под названием: «Покои Ужаса». Их следующая встреча происходит в том же министерстве, но в этот раз в отделе Тайн. Поттер не слушает его приказ отдать пророчество, продолжая гнуть своё: — Мистер Малфой, можно мне любить вашего сына? — тот смотрит серьезно, и ухмыляется: — Дадите разрешение, отдам этот шар. Малфой не поддаётся и упускает мальчишку со столь важной вещью. Потом происходит много важных событий. Весь шестой курс обучения они не виделись, ограничиваясь письмами,. Благодаря которым пришлось выделить ещё одну комнату, назвав её: «Покои ужаса: два». У сына Люциуса задание и нет ничего важнее него, правда метку тот так и не принял, сказав, что пока не завершит миссию, не согласен её носить. Такое решение сильно, но опасно, ведь это Тёмный лорд, которому нельзя перечить, если не хочешь отхватить заклинанием в лоб. Охота за мальчишкой тоже дело нелёгкое и вот, когда кажется, что это конец, когда он видит тело Гарри, он ощущает пустоту от осознания, что теперь свободен от вопроса. Это ощущение преследует его не долго. Мальчишка оказывается жив. — Мистер Малфой, можно мне любить вашего сына? — Гарри смотрит серьезно на Малфоя, крутя в руках сильнейшую палочку во всём мире. Рядом с ним стоит сын Люциуса, несмотря на всю эту ситуацию, почему-то очень довольный. Мальчишка, перед которым даже сама смерть сделала исключение сейчас стоит перед ним, как восьмое чудо света. Он умер уже дважды, но оставался тем же. Тем же заносчивым упрямым Поттером. Люциус сделал глубокий вдох и посмотрел на сына, перевёл взгляд на свою жену, понимая, что мальчишка даже в Азкабане его достанет и поёжился. В этот момент, впервые в жизни он по-настоящему сдался. — Чёртов Поттер. Каждый раз, когда мы с вами встречаемся вы повторяете этот вопрос. Каждый раз уже на протяжении шести лет вы продолжаете спрашивать меня, когда уже сто раз могли влюбиться, так почему же вам так нужно мое разрешение? — спрашивает он, глядя на юного героя. Гарри хмыкает и широко улыбается, глядя на Драко, который отвечает тем же. — Мистер Малфой, дело в том, что ваш сын не даёт мне быть с ним без вашего разрешения вот уже целых шесть лет. Он сказал, что пока вы не разрешите, я не имею права любить его и, поверьте, это очень трудно. Малфой широко открывает глаза и выкрикивает: — Разрешаю. Чертов Поттер, я даю тебе разрешение любить моего сына. — Вот как? — ухмылка на лице Гарри становится намного шире. — От всего сердца благодарю вас и теперь, когда я могу любить вашего сына, я хочу спросить, — он делает паузу и серьёзно смотрит в глаза платинового блондина: — Мистер Малфой, можно ли мне просить руки вашего сына? Облегчённый вздох не успевает сорваться с губ аристократа, потому что тут же сменяется криком отчаяния.