Он пишет письма

Он пишет письма. Они ворохом лежат в сундуке у стены и он скорее удавится, чем даст их кому-нибудь увидеть. Эти письма очень личные, порой перепачканные кляксами, порой размытые влагой. Всегда неотправленные, ведь письма на тот свет не отправляют. «Вэй. У. Сянь.» гласит одно из писем, каждый символ отделён от другого жирной точкой-кляксой. Он никогда не знал, что сказать своему уже мёртвому шисюну. Для живого него находилось множество грубых слов, о мёртвых либо хорошо либо никак. Все письма Вэй Усяню заканчиваются жирной точкой после имени. « Сестра…» он пишет аккуратно, старательно выводя линии слов, некоторые из слов расплываются, в этих местах капали слёзы. Он просит прощения, обещает заботиться о малыше Цзинь Лине. Рассказывает о том, как а-Лин сказал первое слово. Подробно описывает первые шаги. Со временем размытых пятен в этих письмах становится всё меньше, пока однажды они не исчезают совсем. «Сестра, сегодня а-Лин сменил тренировочный меч на Суйхуа, ему конечно ещё учиться и учиться, но видела бы ты, сколько радости в его глазах. Ну конечно ты видела» он нежно улыбается, строчки ложатся ровно. Письмо ещё некоторое время сохнет на столе, прежде чем отправиться к остальным. «Матушка…» помнится, он даже в детстве не называл её мамой. Говорить матушка привычно и правильно, он выводит символы прямо и строго, спина его непроизвольно выпрямляется. «Прости, что я не стал достойным главой…» перечёркивает слово жирным мазком кисти «… сыном…». Для неё у него всегда лишь слова сожаления, он не смог оправдать её ожиданий ни при жизни ни после смерти. Слёзы жгут глаза, но ни одна так и не срывается с ресниц, слёзы это признак слабости и ему бы отхлестать себя цзыдянем за такое. Он хмурится и выпрямляет спину сильней. «Отец…» ему он пишет спустя несколько лет, злость на шисюна уже улеглась в груди и стала привычной «… я не смог уберечь Вэй Усяня…» на имени линии всё же становятся немного неаккуратными. Он думает о том, что мог бы сказать своему отцу и решает что рад тому, что тот смог встретиться с Вэй Усянем в загробной жизни. «Надеюсь, вы там счастливы… оба…» «А-Лин…» письма Цзинь Лину он пишет торопливо, словно боясь что-то забыть, упустить. «Люди могут сказать, что в твоей матери не было ничего выдающегося, ты не должен им верить. Девушки красивее я в жизни не встречал» Цзян Чэн боится, что время сотрёт из памяти образ сестры и потому описывает его максимально детально. Он сам перечитывает эти письма, освежая память. Эти письма он однажды планирует отдать племяннику, но они как и остальные ложатся на дно сундука. «Вэй Усянь…» пробует он снова спустя несколько лет «… твое тело так и не нашли после смерти, и в груди у меня теплится надежда. Дурацкая надежда, я знаю, ведь я не хотел бы чтобы ты оказался жив…» на бумагу падает слеза и он удивлён, касается щеки, вытирая влагу и кидает письмо в сундук. Чернила не высохли и обязательно смажутся, но кого это может волновать? « Вэй. У. Сянь.» каждый символ отделён от другого жирной точкой-кляксой. Цзян Чэн смотрит на лист бумаги с тремя иероглифами и решительно сминает его. В груди бьётся и обжигает золотое ядро. И оно ему не принадлежит.