Венец не моего творения

      Я знал, что так произойдет. Медово-карие глаза наполнятся слезами, и их обладательница будет кричать. Еле слышно, разрывая себя изнутри. У нее всегда был такой характер — воинственный. И как бы иронично это не было, я всегда знал, что ее характер будет нужен этой войне. Пригодится, чтобы встать напротив меня. Против меня. И возможно, это будет наше последнее противостояние. Но она еще рядом со мной. Пока что.       Как же она плакала! Всхлипывала на мраморном полу туалета и продолжала держать мое предплечье, вторяя, словно молитву, единственное слово: «Нет». Она мотала головой в разные стороны и ее шёлковые кудри, отдающие запахом малины, соприкасались с моим лицом. Они легко проходились по щекам и оставляли покалывающий след. Напоминали о сделанном.       Я знал, что она не верит. Просто не может. В тот вечер ее шепот настолько громко впечатывался в мою голову, что, кажется, мог затмить собой все самые оглушающие звуки мира. Она вложила в невесомые, одновременно самые теплые касания весь спектр своих чувств, и я заплакал вместе с ней. Не мог пропускать мимо себя ее красные глаза и слышать, как она отрицает уже случившееся. Я тоже не верил. Просто не мог. — Гермиона, - она сотрясалась в истерике, укутанная моими объятьями. Нам осталось совсем немного. Боль от понятия ощутилась тысячами иглами под кожей. - Послушай меня, прошу. Ну же, посмотри на меня, дорогая, - ее глаза жадно врезались в мои, когда я приподнял ее за подбородок. Она тоже это поняла. Наша любовь была сродни самому сочному соку только что сорванного фрукта. Она была незабываема. Она была лучше самых умопомрачительных моих мечт. Это ощущалось чем-то большим, чем любовь. Будто все клетки твоего тела в момент, когда она рядом, начинают ослепительно мерцать, согревая изнутри. - Я люблю тебя.       А еще я чувствовал, что они скоро совсем погаснут, и я вместе с ними.       Она резко выдохнула мне в лицо и прикрыла глаза. По ее щеке вновь скатилась слеза. Нет. Нет. Нет. Умоляю. — Этого не могло случиться, Драко. Только не с нами. - она вновь завертела головой и внутри меня что-то оборвалось, когда она спрятала свой взгляд. У нее очень красивые глаза. Не хочу, чтобы она прятала их от меня. Не сейчас, когда мои волосы нарочито лаского развивает чувство неизбежного.       Целую её в уголок губ. В скулу. В нос. До тех пор, пока она не посмотрит на меня. Пытаюсь запомнить каждый миллиметр ее кожи. Навсегда останется в памяти. Она держит мои руки и переводит взгляд на ярко-черную змею и череп на предплечье. Думаю, она возненавидит метку или меня за вранье. Но Гермиона вымученно улыбается мне и соприкасается своим лбом с моим. Восстанавливает дыхание. — Я люблю тебя больше жизни, Драко. Ты и есть моя жизнь, - у нее хриплый, от сухости в горле, и одновременно красивый голос. Мотаю головой. Так не должно быть. Ее жизнь важнее всего в этом чертовом мире. И я отдам все, что у меня есть, я отдам себя, если это спасет ее. — Я сделаю все, чтобы ты выжила, слышишь? - беру ее лицо в свои ладони и повторяю, чтобы она навеки запомнила эти слова. - Ты выживешь в этой войне, Гермиона. Я обещаю. Прости меня.       Она быстро кивает, сжимая мои ладони крепче. Она простит. Всегда прощала. Моя Гермиона. Горечь вины, кажется, прожгла меня насквозь, оставив угольки тлеть около сердца. Мне стыдно перед ней. Я ее подвел. Сильнее, чем когда-либо до этого.       Я знаю, что она не хочет меня отпускать, потому что сам хватаюсь за любую возможность быть с ней. — Но выживешь ли ты? - вопрос в лоб. Я немного теряюсь. Знаю, что постараюсь сделать все, чтобы быть с ней рядом, ведь это единственное, чего я по-настоящему хочу, но «постараться» - не стопроцентная гарантия. Она сама это знает. Смышленая. Всегда такой была. Вижу по ее глазам, но не хочу еще больше ее расстраивать. Слишком много ее слез пролилось сегодня из-за меня. Достаточно. — Тебе не понадобится ответ, когда я сделаю тебе предложение в гриффиндорском бордовом галстуке, - пытаюсь придать голосу веселость. Не хочу ей врать. Не снова. Хочу сделать ее счастливой, чтобы улыбка не спадала с лица и она светилась, словно седьмое чудо света. Однако получается только хуже. Хотя, вроде, она улыбается. — Я люблю тебя, Драко, - ее слова согревают душу. Искалеченную, избитую, нуждающуюся чьей-то в помощи. Гермиона всегда была той спасательницей, которая дарит надежду. Чертова гриффиндорка. Я стану айсбергом, если потеряю ее, потому что никогда больше не "замерцаю" ей в ответ. Она обязательнл выиграет Я — нет. Она будет счастлива.       Время, а точнее быть его отсутствие, сдавливает грудную клетку. Я поднимаюсь на ноги, заволакивая Гермиону за собой. На полу стало холодно. Она плохо переносит болезни. Ей нельзя простыть.       Пристально смотрю ей в глаза, задавая немой вопрос и она кивает, отвечая согласием. Я приближаюсь к ее лицу и целую. Невыносимо долго, растягивая каждое касание к родной коже. Не хочу ее терять. Не хочу. Не хочу.       Я буду скучать по ней. Она стала моей утопией. Идеалом. Желанием. Смыслом. Воздухом. И Самым невыносимым чувством для меня станет разлука с ней. Гермиона Грейнджер — венец творения. Я сгорал, возвышая ее до небес. Я тлел, но ставил ее не наравне с Богами, а выше их самих. Она возглавила вершину Олимпа и стала королевой. Моей королевой. Ты справишься, Гермиона. Хотя бы только потому, что научила меня, упрямого, злого, холодного, любви. Ты и есть олицетворение любви.       У нее всегда сладкие губы. Она отвечает мне, даря электрический разряд по коже. Я никогда не забуду этот поцелуй. Он станет вечным напоминанием жизни, о которой я мог лишь мечтать. Никогда не забуду, потому что этот момент станет точкой в нашей истории. На ее лице отражается понимание. Чувствую соленый привкус во рту — ее слезы. Хмурю брови и сжимаю ее в своих объятьях, кусая губы. Я злюсь на себя, а она хрипит прямо в поцелуй и мне срывает крышу. Я так чертовски не хочу ее терять. — Драко, - срывается с ее уст, когда она оказывается на подоконнике. Я лишь целую жестче, грубее, а она не перестаёт нежно мне отвечать. Это целая буря противоречивых эмоций. Наши отношения целиком и полностью состояли из урагана контраста и сейчас, в этот момент, мы вкладываем все оставшееся в поцелуй. Мы делаем это вместе, потому что за пределами этой комнаты все закончится. Мы друг против друга. Порознь. Враги.       Сдавливаю ее талию в своих руках. Мир вокруг перестает существовать, когда рядом она. Гермиона сияет так ярко, что я не могу видеть с собой рядом ничего и никого, кроме нее. Она — свет. Я — тьма. Она сделала меня лучше настолько, насколько это было возможно, но это оказалось бесполезно. Я Пожиратель Смерти. Совсем скоро эта смерть придет и по мою, уже подготовленную к концу, душу.       Я безумно ей благодарен. Я навеки ее люблю. Мое сердце отдано только Гермионе Грейнджер и я, Салазара ради, забрал ее сердце себе. Я разобью его. Гермиона, я разобью тебя. Я так не хочу, но у нас нет выбора. Забавно, у нас никогда его не было. Я слышу четкие шаги приближающейся вершительницы судеб. Не хочу, чтобы ты страдала.       Время на исходе. Совсем немного до рассвета.       Я выпускаю ее из своих рук и раскрываю глаза. Она отпускает меня. Становится холодно. Я угасаю. Пришло время попрощаться, хотя кажется, будто все время, проведенное в этой комнате, мы прощались.       Делаю глубокий вдох, ощущаю аромат малины и отвожу взгляд от ее алых губ. Подаю ей руку и она, видит Мерлин, нехотя слезает с подоконника. Мне приходится долго смотреть на нее, бегая по лицу и телу взглядом. Я вряд ли еще раз ее увижу. Она хмыкает. Так прекрасна отблесках лунного света. Я ненавижу прощаться, но переступаю через себя и начинаю, потому что знаю — ей это важно. — Не выходи из общежития Гриффиндора, - предупреждаю. Пожиратели будут сегодня здесь. Разнесут тут все к чертям. А я убью Дамблдора. Прошу у нее невозможного, но умоляюще смотрю и она понимает все без лишних слов. Понимает, что сегодня что-то произойдет. Просить у гриффиндорки не нарушать правила - мой самый нелепый поступок. - Грейнджер, я знаю тебя, но сегодня ты должна меня послушать. Оставайся там, со своими дружками. Оставайся там в безопасности. Это последнее, о чем я смею просить тебя. — Береги себя, Драко, - сжимает на последок мою руку и оотпускает. Ее искренняя улыбка и последняя, кристально чистая слеза. Я лишаюсь последнего источника тепла в эту ночь. Решающую ночь.       Ее силуэт отдаляется от меня все дальше и дальше. Она буквально бежит от меня. Я знаю почему. Боится, что сорвется и не сможет отпустить. Я тоже боюсь, поэтому до боли в пальцах сжимаю бортики подоконника и прикрываю глаза, чувствуя пустоту внутри. Я отдал ей все, что у меня было и надеюсь, что ей хватит этого для счастливой жизни, в которой меня более не будет.       Гермиона Грейнджер стала моим смыслом и спасением, стала частью меня и я отрываю ее от своего сердца, обливаясь кровью, со словом: — Прощай.