Dreamrunner

      Яркие веки дергались из-за беспорядочного движения глаз под ними, а затем они резко распахнулись, обрамленные двумя рядами пышных ресниц цвета вороньего крыла. Глаза, сверкающие ослепительным цианом, смотрели в безграничную тьму. Он не мог понять, падал ли он, а может просто стоял, или лежал. Неважно. Важно лишь то, что перед ним была непроглядная тьма. Хотя нет. Это больше было похоже на черное нечто, окружающее его со всех сторон. Он мог видеть свои длинные ноги, слегка кривые пальцы с отросшими коготками, скопившуюся под ними грязь. Мог видеть свое тело, покрытое шрамами, с необыкновенно плавными изгибами фигуры, нестандартной для парня. Мог видеть свои тончайшие длинные руки, пальцы на руках выглядели не лучше, чем на ногах, только едва ли не сбиты в кровь. Длинные индиговые иглы, которые едва прикрывали собой длинный пушистый хвостик.              На самом деле тот, факт, что на нем не было ни единого куска ткани — не смущал его, тут никого нет, кто мог бы полюбоваться его стройным телом. Он один в этой черной пустоте, леветирует среди уровней своего подсознания, хоть и не до конца осознает это, но понимает, что это не реальность. Не может же реальность быть такой, ведь так? Это было бы слишком странно. Его глаза бегали по углам(?) этой бесконечной коробки, в надежде покинуть ее как можно быстрее. Плыть по воздуху? Может быть это и сработало бы, но активное трепыхание рук и ног ничего не давало. Надо было записаться на курсы, как советовал брат.              Перед глазами возникла преграда. Прозрачная, но еж отчетливо ее ощущал, и даже мог дотронуться. Чувствовал кончиками пальцев. Гладкая и холодная, прозрачная. Стекло. Да, это определенно был цельный лист стекла, который будто бы преграждал его дорогу, распространяясь на много километров во всех направлениях двухмерной плоскости. В дали еж заметил свет. Яркий, может даже ослепляющий. Но путь к нему преграждало стекло. Еж сосредоточился и прислонил палец к стеклу. Слабый удар коготком, трещина расползлась на несколько сантиметров. Удар сильнее, пошли еще трещины, расползшиеся на метра полтора. Еще один удар. Трещина пошла дальше, и звук от нее, эхом отдался об темную коробку. В ушах отдалось болью. Она поражала мозг, словно по его коре прошлась вибрация. Но еж был готов поспорить, что это цветочки по сравнению с теми ощущениями, когда в метре от тебя кто-то разрывает барьер звука.              Осколки битого стекла посыпались на него ливнем. Особо крупные и острые входили в мышцы, разрезая кожу на лоскуты синей шкуры. Боль. Она была невыносимой. Ноги подкашивались, и еж был благодарен пустоте за то, что она держала его. Его искалеченное тело, которое теперь едва не билось в конвульсиях от невыносимой боли, но надо идти… Хромать, ползти — не важно, он должен добраться и выбраться отсюда. И останется только надеяться, что он проснется в своей реальности. В реальной реальности. Он уже улыбался, представляя как его встретит желтая мордочка его брата, его лазурные глаза, и запах блинчиков, идущий с кухни. Или же это окажется смуглая мордочка его собрата, который снова остался переночевать, потому что его нагло выкрали из общежития.              Но улыбка на его губах потерялась, когда неожиданно он стал падать вперед, прямо к свету, как и множество осколков, которые все еще не приземлились на подобие пола. На его лице застыл испуг, а потом перерос в ужас, когда он осознал, что дверной проем слишком низкий для него. Беспомощно сворачиваясь в калачик, он пытался попасть ровно в проем. Голова ощутила сильную боль, когда особо крупный осколок, казалось, проник под череп, потому что черная стенка буквально вбила его дальше в голову.              Индиговый еж дернулся и открыл глаза. Частота его дыхания превышала норму, и он едва ли не задыхался, до того как осознать, что все уже позади. Он в порядке, в безопасности. А его талию, крепко обхватывала черная рука. Он приподнял голову, чтобы внимательно разглядеть картину перед собой. Маисовая мордочка, не тронутая тревогой. Абсолютное спокойствие, которое распространялось через прикосновение по стройному телу ежа. Он улыбнулся слабо и вновь уронил голову в белый мех, мягчайший. Он ощутил, как в его иглах запутались пальцы собрата.              Вот только теперь ежик снова падал куда-то в темноту. Осколков не было, ран тоже, от чего на душе становилось более радостно. Теперь он видел свет под собой, и падал точно туда, он ощущал это по тому, что с приближением света, тот становился огромнее в несколько раз. Ежик опустил голову вниз, сведя руки стрелкой, словно ныряя в чистую гладь воды. Вот только когда его тело ощутимо тряхнуло после преодоления границы черной комнаты, он сделал кувырок вперед, не успев сгруппироваться. В пустоте не было воздуха, а вот высоко в небе он был. Не давал нормально дышать, и сопротивлялся падению ежа. Как же больно.              Но стало еще больнее, когда из спины начало что-то вылезать, разрывая плоть на лопатках. Что это?! Едва не завопил еж. Его падение снова стало неконтролируемым. Белые пушистые облака, должно заметить, были вовсе не сухими, оставили на индиговой шерстке маленькие капельки, словно роса, которая тут же впиталась, когда он пролетел сквозь них. Что-то на его, изнывающей от жгучей боли, спине зашевелилось, когда внизу показалась земля. Верхушки деревьев соприкасались так плотно, что образовывали зеленый ковер, в который было бы, наверное, очень больно провалиться. Его тело резко вспорхнуло повыше и стало опускаться медленнее, будто парило. Невольно он обернулся назад, а малахитовые глаза расширились, засияв ярким цианом. Крылья. Яркие индиговые крылья, чей размах, наверное, достигал двух с половиной метров, чтобы удержать своего носителя.              Они раскрылись инстинктивно… догадался ежик. Он захотел ими взмахнуть и стал думать о крыльях. О косточках, обтянутых мышцами и кожей, о крови, которая текла по сосудам, и о перышках, таких мягких и приятных на ощупь, почти как мех его собрата на груди. И взмахнул. Оказалось, это не так трудно. Даже было ощущение, словно он живет с ними всю свою недолгую жизнь. Он полетел вперед, разгоняясь с каждым махом. Он сделал бочку, чтобы пролететь между высочайшими деревьями, прижав крылья к себе как можно плотнее, и ощутил как стал падать, пока снова не раскрыл их полностью. К своему удивлению, он точно знал, что ему нужно отклониться на пару дюймов, чтобы не задеть кончиком крыла ствол дерева. На персиковой мордочке поселилась яркая белоснежная улыбка.              Ему казалось, что он мог лететь вечность, когда его крылья махнули в последний раз, прежде чем для окружающих послышался оглушающий удар. Барьер звука. Он только что превысил скорость звука. Внизу, пейзажи сменяли друг друга, смешиваясь в единую массу цветов, но его малахитовые глаза все равно могли различать каждую мелочь, и он был крайне этому удивлен. Его зрение, даже без линз или очков было способно разглядеть каждый листик на дереве, каждую травинку или камешек. Это было так… завораживающе…              А затем он стал постепенно снижать скорость, когда его крылья ощутимо отяжелели. Устали от полета. Стоило присесть на малую долю секунды и отдохнуть. Так он и поступил. Его ноги слегка подкосились, когда он приземлился, поэтому ежик упал в мягкую зеленую траву. Усталость. Эта усталость разливалась от крыльев по всему телу, не забывая даже хвостик, из-за чего он лежал на одном из бедер без движения. Крылья замерли в едином положении, прикрывая все еще голый зад ежа. Не может быть, чтобы этот мир не был кем-то заселен.              Так и случилось. Его нашел не абы кто, а черный еж, который уже хотел уйти, но крылатый с непониманием окликнул его по имени. Чего это он вдруг так испугался? Как он здесь оказался, не волновало. Пробежка, наверняка. Но тот тяжело вздохнул, ничего не ответив. Любопытство вспыхнуло в малахитовых глазах. Быстро вскочив на ноги и скрыв свое тело крыльями, ежик трусцой шмыгнул за ним и перешел на быстрый шаг, когда приблизился. Вот только был шокирован. Это не черно-алый ежик, которого он знает. Во всяком случае, его знакомый был не настолько низким. Этот еж был ниже его вдвое, если не втрое. Он остановился на месте.              — Шэдоу? Это ты? — полосатый еж обернулся, цепляясь за малахитовые глаза. Он внимательно разглядывал собрата. Высокий рост, даже выше среднестатистического человека. Мордочка более вытянутая, чем у того синего ежа, которого он знал. Иглы, которые были больно длинными и под своим весом ложились на плечи и спину.              Но прежде чем алый взгляд успел дотошно его изучить, еж рухнул на землю, раскалывая ее на все те же прозрачные осколки. Он вновь падал, а эти осколки снова впивались в его тело, некоторые просто прорезали кожу и падали вниз, во тьму, а некоторые оставались в ранах. Он попытался расправить крылья, чтобы замедлить падение, но ничего не получалось. С ужасом он заметил, что крыльев уже не было, а на их месте пульсировала боль, словно их вырезали раскаленным ножом.              Он падал, пока вновь не пролетел через еще один портал, выкинувший его над небоскребами. Теперь он летел среди бетонно-стеклянных сооружений, а дорога приближалась к нему все быстрее. Ну вот. Сейчас он размажется об лепешку и умрет. Он наделся, что это всего-лишь сон, и закрыл глаза.              В этот раз он не удержался от того, чтобы подскочить на кровати, стискивая коготками угольную шерстку. Такую приятную, мягкую, родную. Усилием воли он взглянул на шипящее лицо друга. Шэдоу. Его. Родной. Парень уткнулся в черную шерстку на шее, жалобно поскуливая. Такого себя он бы не показал никому, кроме него. Перед друзьями и братом он был примером для подражания. Всегда позитивным и находчивым. Перед Шэдоу не хотелось, да и тот бы надрал ему зад, узнав, что синий ежик все держит в себе.              — Вынь когти. — черно-алые пальцы пуще путались в индиговых иголках. Ежик послушался. Малахитовые глаза разглядывали смуглую мордочку, и невероятного цвета взор. Малиновый, с примесью рыжего, если не сказать огненного. Немного сонный. Не мудрено. Глаза индигового ежа мельком зацепились за часы-будильник, семь часов утра. Для черного ежика это было еще рано. И дело даже не в том, что он был ежом, а скорее в том, что по ритму жизни он был совой, который к тому же и ложился поздно, читая книги или зависая за ноутбуком с работой, либо же он писал конспекты. — Что тебя так напугало?              — Шэдоу? Это точно ты? — с опаской спросил ежик. А вдруг он все еще во сне? Вдруг это не настоящий черный ежик? До конца было не ясно. Черный еж свел брови к переносице и провел рукой по всей длине игл, раздумывая над вопросом. К счастью, он был знаком с тем, что его собрат мог часто испытывать на себе такое явление, как сон во сне. Наверное, именно поэтому он не ложился спать, пока не будет уверен, что тот сможет быть рядом все это время.              Он понимающе выпятил нижнюю губу и тут же раскрыл рот в маленькой улыбке. Внушало ли это доверие? Да нет. Нисколько. Такую улыбку видел только он, и тысячи раз, его подсознание могло играть с ним, показывая настоящего Шэдоу, которого дано видеть только ему, и собрат это знал. Нужно сделать что-то такое, чего бы он никогда не сотворил, будучи трезвым. Да и пьяным тоже. Его руки спустились ниже по телу индигового ежа, выпутавшись из иголок. Теперь его руки лежали на округлых бедрах, но ежик даже не налился краской. Смущаться, когда вы едва ли не принимаете вместе душ — глупо. Если бы тот не рискнул дотронуться до длинного пушистого хвоста, который был особо чувствительным место на теле, не тронутым никакими шрамами. А на его теле их было предостаточно.              — Ладно, все. Я понял. Это настоящий ты. — ежик тряхнул головой скрывая с помощью непослушных иголок покрасневшие щеки под довольные смешки его друга. Иногда возникало ощущение, что их поведение друг с другом отличалось от нормального дружеского, но им это редко мешало.              — Так что тебе снилось? — заинтересованно еж выполз из под собрата и встал на ноги, чтобы одеться. Его вчера так неожиданно украли, что все его вещи остались в кампусе, а эти уже провоняли от пота. Поэтому он, учуяв запах, отложил футболку и шорты, которые до этого валялись на спинке кресла.              — Что я лечу. Я упал из тьмы прямо в небо и у меня выросли крылья. Я пролетел, наверное, весь земной шар, разогнавшись до невозможных скоростей. — с толикой вдохновленности прошептал еж зачарованно. Это была самая приятная часть сна. — А потом я увидел тебя, но ты был каким-то мелким.              Черныш хмыкнул, усаживаясь в кресло, за столом, слегка откатившись на нем, но его остановил ковер и кажется кофта, которая валялась там уже не одну неделю. Малахитовые глаза заметили ее, но их обладатель тут же забыл о ней, когда вновь обратил внимание на друга. А затем в него швырнули белые джинсы со словами:              — По дороге в общагу заглянем к доку.              Ежик тяжело опустил голову на кровать, ощутив, что совсем не выспался, когда глаза спрятались под одеждой, которая угодила ему на голову. Вот только спать ему не дали, мигом подняв на ноги, и безобидным толчком отправили в ванную комнату. Он тяжело вздохнул.              

***

      

      Дверь кабинета распахнулась, когда в нее вошел индиговый ежик, и всмотрелся в лицо человека сидевшего за столом перед компьютером. Несколько морщин, пышные усы и полноватая фигура. Доктор Айво Роботник. Его главной страстью были технологии и их возможности, но в тоже время у него отлично выходило лечить людей от всяких психологических недугов. Но будучи не специалистом в этой области, он соглашался проводить такие сеансы исключительно у знакомых, и то не у всех. Однако у этого ежа был особый случай. Многоуровневые сны. От чего зависел тот факт, будут они кошмарами или же приятными, понять не получилось. Зато это помогало на какое-то время избавиться от них.              — Что на этот раз тебе снилось? — заинтересованно спросил Айво, усаживая пациента на диван. По сонливому виду ежа, он был уверен, что что-то изматывающее. В первый раз, когда он пришел сюда, то отчаянно молил о помощи, рассчитывая, что ему помогут.              — Я падал во тьме, пока не упал в небо. — начал ежик, откидывая голову на спинку дивана и хлебнул холодной воды в стакане. Малахитовые глаза смотрели в белый потолок, в то время как их носитель пытался вспомнить, что же еще было в том сне. — Из моей спины выросли крылья, и я летел на огромных скоростях. А потом я разбился насмерть. — это была укороченная версия, того что по дороге сюда дослушал черно-алый ежик. Не все что происходило в этих снах — как-то важно. Скорее доктор спрашивал их, чтобы просто проявить некую заботу.              Сеансы всегда проходили одиноково. Он садился на старый диван, чтобы расслабиться и может привести в порядок мысли, перед тем как снова уснуть. Хотя, наверное, то, что проводил с ним Айво можно было назвать полноценными психотерапевтическими сеансами с натяжкой. Каждый раз он давал какие-то таблетки, говоря, что это снотворное. После них, он засыпал и дальше уже «колдовство», которое проводилось, было недоступно наблюдению ежа, да и остальным тоже. Брат по этому поводу негодовал.              Как и всегда индиговый ежик заснул быстро после принятия таблетки, едва не свалившись в этот раз с дивана. Тьма. В третий раз. Все та же темная коробка, он уже не удивился. Ждал когда где-то снова появится свет, и он начнет падать. Но ничего не происходило ни спустя несколько минут, ни часов. Он опустился на пол, скрещивая ноги по-турецки, и следил за темными углами. Подозрительно. Сон без сна? Звучит глупо.              — Это ненормально… — пробубнил ежик себе под нос, осматриваясь. Он охнул замечая наконец то, во что его подсознание облачило его. Броня? Да. Броня из неизвестного материала, которого он никогда не видел. И наверное, этот материал вряд ли существует в природе. Он провел кончиками пальцев по предплечью, цепляя особо рельефную поверхность у локтя, а потом и на тельной стороне ладони. На ощупь чем-то напоминало резину, но ежик знал. Это что-то в тысячу раз прочнее.              Затем он уже не видел и собственного носа. Глаза его были закрыты, но открыть он их не мог, будто бы их чем-то перетянули. Тугой повязкой. Он отчетливо ощущал узел на своем затылке. Зачем? Понять не представлялось возможным. Его пальцы стискивали рельефное древко какого-то оружия. Или это была рукоять какого-то меча. Твою мать! Единственное, что из оружия когда-то в своей жизни держал ежик, это пистолет в тире.              Его ухо дернулось, слыша взмах, разрезающий воздух в нескольких миллиметрах от его лица. Лезвие его меча с характерным звуком разрывающей плоти и треском костей вошло в тело врага. Уголки его губ приподнялись в ухмылке. Ногой он лягнул кого-то в живот, и, судя по еще одному хрусту, без сломанных ребер не обошлось.              Что это было? Невольно задумался ежик, когда все звуки прекратились и он проснулся. Он ощутил на себе взгляд голубых глаз доктора. Проснулся. Да. Он в своей реальности. В той, что родился и вырос. Как он надеялся, что не ошибается. Но кажется паранойя развилась так сильно, что даже после пробуждения он еще внимательно осматривался по сторонам, чтобы заметить какие-то знаки. Сбой в матрице — так бы назвали какие-то странные штуки, творящиеся под носом, его сверстники. Да и он сам использовал это словосочетания, когда пытался объяснить как выглядят знаки того, что мир этот нереален.              Вот только все выглядело так же, как и в реальности. Этот белый кабинет научно-исследовательского института. Белая мебель из компьютерного стола, огромного стеллажа и кожаного дивана. Несколько книг, в основном о технологиях мира прошлого, до перерождения земли и мира настоящего. Все, как и всегда.              Его снова тянуло поспать, поэтому он не встал с дивана, вместо этого вновь прикрыл глаза, надеясь на тьму. Приятную, обволакивающую тьму, которая заберет его на пару часиков из страшных снов и даст спокойно отдохнуть.              Вот только… Он проснулся. В своей комнате. На кровати. А черная рука его собрата обнимала точно на линии талии…