Искупление брошенного короля

Я увидел его на костюмированном балу в честь четырнадцатых именин моей средней дочери Альбертины. Он стоял около длинного узкого стола, заполненного фаянсовыми тарелками с различными яствами и бутылками слабого алкоголя, и смотрел на меня так, как никто и никогда, за исключением моей покойной матушки, не смел на меня смотреть: прямо, уверенно, с легкой хитринкой, будто одним своим взглядом бросал мне вызов, заранее зная, что я его приму. Худой, как тростинка, высокий, с непропорционально длинными ногами и руками, он казался лишним среди чопорных разодетых господ. Светлые волосы, обрезанные по плечо, были завиты в мелкие кудряшки на женский манер, отчего многие обращали на юношу внимание, а некоторые даже неодобрительно морщились. Темно-синий фрак с длинными полами стягивал его чересчур тонкую талию; пышный белый бант прикрывал шею, светлые суконные панталоны были завязаны чуть ниже колен. И как маленькое подначивание, издёвка над негласно принятыми правилами - нежно-розовые туфли с тонким узким кружевом по краю. Рядом с юношей стояла перетянутая корсетом дама преклонного возраста и что-то шептала ему на ухо полноватыми ярко-винными губами, стараясь делать это как можно незаметнее. Её молчаливый собеседник изредка скупо кивал, неотрывно смотря на меня, и женщина, увидев его безучастность к её монологу, замолчала, сжав губы в тонкую линию. Первым желанием было отвернуться и сделать вид, будто я не заметил горящих уверенностью светлых глаз, однако мальчишка смотрел на меня, на императора, без тени смущения и страха, а, следовательно, отвернуться значило бы признать своё поражение перед зарвавшимся юнцом. Kоторого, к тому же, я видел впервые. Поэтому, взяв тонкий бокал с подноса материализовавшегося из ниоткуда слуги, я медленно, не отрывая взгляд, пошёл прямо навстречу привлекшей меня парочке, на ходу размышляя, как бы незаметно пробраться в свою спальню. Отсутствие юноши вряд ли многие заметят, а вот отсутствие императора может вызвать ненужные сейчас вопросы. -Ваше Величество. - Дама при моем приближении сделала глубокий реверанс, поднимая на меня полные страха и подобострастия глаза. Она знала, что её жизнь и жизни всех собравшихся в этом бальном зале гостей принадлежат только одному человеку-мне. -Ваше Величество.- Юноша медленно поклонился, не прерывая наш зрительный контакт ни на секунду. Длинные накрашенные сурьмой ресницы отбрасывали глубокие тени на нижние веки, углубляя взгляд. Эти грустные глаза я уже где-то видел, только вот вспомнить, где именно, сейчас не мог. Мальчишка чуть ухмыльнулся, увидев мою реакцию, и облизал полную нижнюю губу. Стоящая рядом женщина с ужасом взирала на него, комкая ткань длинного платья, и сейчас наверняка жалела о том, что подошла к этому странному по всем параметрам юноше. За подобную дерзость я запросто мог с позором выслать его со двора. Однако юнец меня слишком привлёк, - старший сын лорда Фляселя к вашим услугам. Флясель. Знакомая фамилия впитала в себя весь воздух в огромном зале, заставляя щеки налиться румянцем. На мгновение я пожалел, что глянцевый мраморный пол в бальной комнате был слишком твёрдым, и поэтому не мог втянуть меня в себя, укрыв от пристального взгляда. В памяти мгновенно всплыли уже почти забытые, припорошенные пылью воспоминания: глубокая ночь, ощущение чьего-то присутствия, осторожное прикосновение, тихий вскрик, прижатый к чужому горлу кинжал, загнанное дыхание безвольно распростертого тела и, спустя несколько секунд, узнавание. Затем тихая перебранка, потому что будить кого-то, кто мог бы распустить слухи, не хотелось; тонкие струйки слез, цепляющиеся за одежду руки и мальчишеский голос, шепчущий "ну, пожалуйста". Стон-как похвала, награда за старания, мокрые губы, целующие везде куда доставали, худые, почти прозрачные бёдра и адовая жара. Впрочем, адовой была не только температура в комнате. Само действие, весь процесс целиком, творимый на мокрых простынях, тянул на вечное кипение в сатанинском котле. Через неделю визитёр императорской спальни, оказавшийся четырнадцатилетним старшим сыном лорда Фляселя, был в срочном порядке отправлен в Англию на обучение. Приближённый семьи Фляселей, на мой вопрос о причине столь скорого отъезда, краснея, рассказал о том, что глава семьи, за что-то разгневанный на своего отпрыска, отправил того на пять лет заграницу для, по его словам, постижения естественных наук и общего кругозора. Пять лет-это условный срок, который мог сильно растянуться, если сын именитого родителя будет его расстраивать. Этого приближённый семьи Фляселей мне не сказал, но подобный вывод читался между строк. Тогда я лишь кивнул, догадавшись, что лорд Флясель магическим образом все узнал, и попытался забыть о ночном визите. В первые два года сердце трепетало израненной птицей, умоляя вернуть запавшего куда-то непозволительно глубоко в душу мальчика назад. Но я понимал, что совершенное мною, пусть и по обоюдному согласию, насилие могло сильно отразиться на хрупкой психике маленького ребёнка, поэтому находил утешение в разном: в войне, в политике, в своих детях-во всем том, что меня никогда особо не интересовало. Только бы не вспоминать тонкие ноги с детским нежным пушком на голенях. Значит, уже пять лет прошло. Из-за частых войн и попыток улучшить экономическое состояние страны, время пролетело слишком быстро. Мальчишка смотрел на меня так, будто раздевал одним лишь взглядом. Я почти физически ощущал ползущие по мне руки, слышал шорох наскоро срываемой одежды, чувствовал сомкнувшийся вокруг шеи эфемерный ошейник. -Не ожидал вас тут увидеть. Что ж, я рад. После бала зайдите ко мне в кабинет, хочу услышать подробный рассказ о вашем обучении за границей. Планирую в будущем отправить в Англию своего младшего сына,- зачем-то добавил я последнее предложение. Я коротко кивнул паре и, отвернувшись, медленным шагом направился к плотному кругу людей, во главе которого была моя дочь. -Ваша светлость,- послышалось с разных сторон. Плотная живая стена расступилась передо мной. Дочь при моем приближении присела в реверансе и со счастливой улыбкой посмотрела мне в глаза. Сегодня именно она была главной персоной вечера, и подобное внимание опьяняло её детский разум похлеще императорского пастиса. -Дочь моя, моя Альбертина. Сегодня ты как никогда прекрасна,- я поцеловал её тонкие пальчики, отчего она зарделась и чуть задрожала. Шутка ли, сам император целует твою руку!- Такой красавице и конь нужен достойный. Завтра с утра зайдите в конюшню, я слышал, там появился новый житель. На мои слова, произнесённые с хитрой улыбкой, Альбертина радостно вскрикнула, быстро прикрывшись ладошкой. Глаза её сияли так, словно она уже скакала по просторному полю на своём новом пегом коне, разрезая тёплый встречный ветерок своей широкой улыбкой. Для юных леди подобные скачки на конях, присущие боле для молодых солдат, запрещались, так как "портили всю женственность нежных особ", но моей дочери мало кто смел перечить, поэтому каждую неделю она, самостоятельно запрягая одну из своих любимых кобылок, выезжала на конную прогулку под тщательным бдением охраны. Фрейлины и придворные дамы в первое время ещё пытались меня "образумить", но их жалкие попытки пресекались одним моим взглядом. Я знал, что подобное ощущение свободы Альбертине могут принести только эти выезды. Я прижал девочку к своей груди, наплевав на удивленные взгляды присутствующих, и поцеловал в темную макушку. Моя дочь росла слишком быстро, я не успевал запоминать её в младенческом возрасте, как она уже почти превратилась в прекрасную девушку. Выпустив из объятий тонкое тело и отойдя на шаг, я чуть повернул голову влево, с досадой отмечая, что в груди потеплело от одобрительного нежного взгляда светло-зелёных глаз. -Ваша светлость.- Мальчишка, коротко постучавшись, будто желая просто обозначить своё присутствие, а не просить тем самым разрешения, зашёл в просторный тёмный кабинет, самостоятельно прикрыв за собой дубовую дверь. Напоследок щелкнул задвижкой,- вы приказали мне зайти после бала к вам. Я не глядя кивнул и приглашающее махнул рукой. Собравшись с мыслями, поднял взгляд, рассматривая только что вошедшего гостя. Молодой, пышущий жаром и энергией, он внёс в освещённое лишь несколькими свечами помещение лучик света. Красивый до безумия и настолько же уверенный в себе, он уже нисколько не был похож на себя четырнадцатилетнего, загнанно дышащего, пылающего румянцем от желания и страха. Страха перед дальнейшими неизведанными пока что действиями, а не передо мной-меня он не боялся ни тогда, ни сейчас, и это, наверное, единственное, что осталось в нём неизменным. Я хотел его. Хотел пять лет назад, в ту самую злополучную, намеренно забытую ночь, хочу и сейчас. Любого: неуверенно касающегося своими тонкими пальцами, плачущего от обиды и досады, дерзящего, смотрящего так, будто держит за яйца меня и весь земной свет. -Ты хоть понимаешь, что я могу сделать с тобой все, что мне хочется,- безжалостно чеканил я слова, стараясь придать стали не только голосу, но и взгляду,- Отрезать язык, высечь, даже казнить, и ничего мне за это не будет. Ты играешь с огнём, мальчик, когда ведёшь себя со мной подобным образом. На мои слова он лишь недоверчиво хмыкнул, закатив прокрашенные снизу глаза. Медленной поступью он шёл по кабинету, старательно виляя худыми бёдрами. Персидский ковёр приглушал цокот низких каблуков. -Вы действительно сможете меня ударить, Ваше Величество?- тягуче спросил мальчишка, опершись узкими ладонями о мой стол. Старательно, почти по-кошачьи, прогнулся в пояснице. Зажжённые свечи отбрасывали тени на лицо юноши, делая его ещё более привлекательным и сексуальным. Хотя, казалось, куда больше. В глазах потемнело. Злило всё: еле слышимые голоса за дверью, едкий запах расплавленного сургуча, маленькое пятнышко на рукаве фрака. Последнее почему-то раздражало особенно, но не так сильно, как нагло вглядывающийся в мое лицо юнец. Я встал с мягкого кресла, с грохотом отодвигая сидение, и подошёл к мальчишке. Он выпрямился, отойдя от меня на шаг. Его щёки чуть покраснели, и я не мог понять точно: от жаркого летнего воздуха или от возбуждения. -Ты думаешь, я не смогу?- Я тяжело дышал. Легкие гоняли плотный горячий воздух, плавя внутренности. Вести беседу отчаянно не хотелось, но я из последних сил цеплялся плывущим разумом за ненавистное сейчас слово "долг", насильно выдавливая из себя слова. Наглый юноша, ещё вчерашний подросток, играл на моих нервах и эмоциях, как заправский скрипач. Он словно заранее знал, какую струну надо задеть, чтобы распалить меня до нужной кондиции. А, может, это его вид, характер, просто присутствие вызывали во мне такие неправильные и желанные чувства. -Тогда я смею просить вас, чтобы Мой Император сделал это собственными руками,- с нахальной ухмылкой ответил юнец. Я схватил его за густые светлые волосы, сжав кулак на макушке, и чуть оттянул вниз, заставляя мальчишку сильнее запрокинуть голову. Он глубоко вздохнул и чуть слышно застонал, прижимаясь ко мне всем телом. Закусил нижнюю губу маленькими белыми зубами. -Нужно было приказать твоему отцу оставить тебя в Англии подольше.- Я приблизил его лицо к своему, пытаясь поймать расфокусированный взгляд,- Учился он там, как же, естественные науки познавал.- Я сжал кулак сильнее, готовясь произнести следующие слова. Челюсть неожиданно стала слишком тяжелой, в горле пересохло, а задуманное показалось чем-то совсем неважным. Чужой взгляд не ловился, и я с удивлением понял, что сам же его и избегаю,-наверняка каждый день ходил в дешевые пабы, нажирался там до поросячьего визга, а потом отсасывал любому желающему в загаженном закоулке. Все вы одинаковые. Мерзкие одноразовые дешёвки. Думаете, раз вылетели из отцовского гнезда-всё? Свобода, никаких забот, делай что хочешь? Как бы не так. Вообще, плевать я хотел на таких, как ты. Хоть жопу порви-я даже глазом в твою сторону не посмотрю. Вот только не нужно обратно тащиться в высший свет, здесь обитают приличные люди. Сказав это, я судорожно вздохнул, глуша на корню сводящее с ума желание прижать мальчишку к груди, вдохнуть тёплый запах чистых, наверняка пахнущих мылом и парфюмом, волос. Речь вышла совсем не такой, какой я задумывал её с самого начала. Искренности не хватило, да и в словах слышался неуместный пафос, но раз уже всё сказано... Я его не заслуживаю, значит должен добавить во взгляд пренебрежения и холода, чтобы мой собеседник не усомнился в правдивости моих слов. Я надеялся, что сейчас он даст мне пощечину, посмотрит с презрением и уйдёт, чтобы больше никогда не появится в этом дворце. Найдёт себе какую-нибудь хорошую девушку, или, учитывая его предпочтения, мужчину, и заживет прекрасной тихой жизнью всем обеспеченного человека. Я даже не буду мешать ему. Может, только изредка буду позволять себе наблюдать издалека, но никогда не подойду слишком близко. Насильник, несдержанное животное, да ещё и тряпка-такой человек не может находиться рядом с чистым огранённым алмазом. Мальчишка ничего не ответил, только приоткрыл рот и снова лизнул полную нижнюю губу. -Ревность вам к лицу, Мой Император. Взяв мальчишку за руку, я подтащил его к широкому столу и почти усадил на него, смахнув рукой мешающиеся вещи. Опрокинутые чернила растеклись по хаотично разбросанной бумаге чёрными кляксами. На секунду подумалось, что это наверняка были какие-то важные документы, но мальчишка прижался к моим губам в грубом поцелуе, и лишние мысли о бесполезном сейчас пергаменте вылетели из головы. -Признайся, скучал ведь по мне.- Он схватил меня за атласные лацканы чёрного фрака, придвигая ближе к себе. Раздвинул для удобства ноги, чтобы я мог устроиться между ними, и сомкнул бёдра на моих боках. Взявшись за первую золотую пуговицу, он томно взглянул мне в глаза, поцеловав в тяжёлый щетинистый подбородок. -Я тебя даже не узнал, пока ты не представился. Ты сильно изменился, да и в ту ночь, можно сказать, мы впервые увидели друг друга так близко. Мальчишка расстроенно надул губу. -Я целый год около тебя вился. Как ты мог меня не заметить? Я с первой секунды был уверен, что ты тоже меня хочешь,-он прислонился подбородком к моей груди, посмотрев на меня осуждающе, словно и вправду обиделся на то, что я не обратил внимания на одного из отпрысков плодовитого лорда Фляселя. Детей у отца семейства Фляселей было не меньше десяти-жена его рожала каждый год, радуя этим своего повернутого на потомстве мужа. Я соврал, конечно. Тонкий невысокий мальчик с копной пышных, словно пух, волос привлёк моё внимание в тот же миг, как я впервые его увидел. Нежный, как пион, светлый, краснеющий под моим пристальным взглядом, он вызывал естественные, но запрещённые по отношению к ребёнку желания. Вот только прошло уже пять лет. Нежный цветочек вырос и оброс толстой колючей броней, которую не хотел снимать даже наедине со мной. Особенно наедине со мной. Я усмехнулся. -Если бы привлёк, я сказал бы об этом прямо. Поцеловав мальчишку во вздёрнутый нос, я сжал ладонями его бёдра, плотнее прижимая его пах к своему возбуждению. Заглянув в подернутые поволокой глаза напротив, я с удивлением заметил капельки слез, собравшиеся в уголках. Густые ресницы от влаги слиплись стрелками. Чёрная краска размазалась, стекая неровными линиями по щекам. -Я думал, ты просто испугался.- Он всхлипнул, устало прикрыв глаза. За одно мгновение с него слетела маска зарвавшегося юнца, открыв его совсем с других, более привычных мне сторон: тихого, нежного, не осознающего своё врожденное превосходство перед остальными. Смотря на него такого, в груди моей осязаемо тяжелело и разрывало,- То есть, ты совсем меня забыл? По его щеке сбежала тонкая мокрая дорожка, которую я сразу же принялся сцеловывать, пачкаясь, но нисколько не заботясь об этом. Скула, веко, высокий лоб, прямая переносица, подрагивающие губы-я не пропускал ни миллиметра этого красивого точеного лица. Перед глазами стояло заплаканное лицо четырнадцатилетнего мальчика, доверчиво и грустно смотрящего мне в глаза. -Забудешь тебя, как же. Ты меня своими любовными письмами совсем замучил. Такие пошлости писал, что у меня уши краснели, когда я их читал. Он всхлипнул, неуверенно усмехнулся, выпрямляясь и снова становясь прежним: нагло глядящим, с вздёрнутым вверх подбородком. Только глаза были влажными, и нос со щеками покраснели-прорехи в искусственно созданном панцире. -Я уж было поверил,- сказал он, ударив меня кулаком в грудь и громко шмыгнув носом,- Даже уже обдумывать начал, убьюсь ли я, если прямо из окна твоего кабинета выпрыгну. -Ты слишком красивый, чтобы умирать.- Я притянул его за шею к своему лицу, касаясь кончиком носа узкой галочки светлой брови. От мальчишки пахло зеленью, какими-то пахучими маслами и теплом, и смесь этих запахов дурманила голову, заставляя нетерпеливо тереться пахом о чужое бедро. -А ты слишком честный, чтобы так нагло мне соврать.-Он приоткрыл рот, позволяя мне втиснуться внутрь языком и с нажимом провести по внутренней стороне щеки. Прикусив мою нижнюю губу зубами, он стал ловко расстегивать гладкие пуговицы на кюлотах, иногда опуская взгляд вниз, когда петля оказывалась особенно тугой. В эти секунды тугими казались все петли. Спустив мешающуюся одежду до коленей, он провёл длинными узкими пальцами по жестким волоскам в паху. Контраст между светлой нежной кожей, ухоженными кистями рук и длинными рваными шрамами, побелевшими от времени-результат давних пыток-закручивал пониже живота тугой узел, отчего сбивалось дыхание и вибрация прокатывались во всем теле. Напряженный вставший член подрагивал и истекал нитями смазки. -Но, знаешь, я всегда писал только правду.- Он уверенно сжал твёрдый ствол у основания, словно делал это не в первые, отчего где-то на подкорке неприятно царапнуло,- я действительно хочу его в себе. Проведя кулаком по всей длине несколько раз, оголяя каждый раз головку, мальчишка медленно стёк вниз, встав на колени. Огонь в глазах, утонченные белые пальцы и тёмный побагровевший от прилившей крови член в ладони-концентрированная смесь похоти. -Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я представлял эту сцену.- Лизнув несколько раз самый кончик, он стал осыпать всю длину ствола маленькими быстрыми поцелуями, доходя до шва мошонки и возвращаясь к самой вершине. Пульс частил и сбивался, вид растрепанной шевелюры заводил так, что хотелось кончить на неё, обтерев себя тонкими светлыми волосами. Мальчишка легонько прикусил крайнюю плоть и с развратной ухмылочкой оттянул её до лёгкой боли, отчего я чуть не взвизгнул, из последних сил сдерживая себя, чтобы не вцепиться в чужие волосы. Обхватив кольцом губ головку, он слитным движением заглотил треть всей длины и приглушенно застонал, зажмурившись от удовольствия. Несколько раз он зигзагообразно опускался на член, с нажимом надавливая языком, но останавливался на той самой невидимой черте, докуда пропустил с самого начала. Заглотить член глубже в горло мальчишке было тяжело-я видел это по нахмуренному лбу и закрытым глазам. Но упорства в нём хватило бы на целый батальон. Он всегда, сколько я его помнил, был таким: и когда вился вокруг меня заведённым волчком, и когда слёзно упрашивал уставших слуг пропустить его в зал, куда отец запретил ему входить. И даже в ту нашу единственную ночь он тоже упорно просил довести всё до конца. С шумным выдохом он насадился ртом чуть ниже половины, останавливаясь, чтобы привыкнуть. Слюни текли по подбородку, капая на колени мальчишки и тёмный ковер. Он сглотнул, отчего горло его несколько раз сократилось, обхватывая головку плотным вакуумом. Сдерживаться было сложно, я старался на что-то отвлечься, чтобы позорно не кончить в первые же несколько секунд. Чуть привыкнув, он стал сначала медленно, а потом всё быстрее насаживаться ртом на крупный, словно ещё более разбухший в жаркой тесноте член. Я подставил руку сзади его головы, чтобы он нечаянно не ударился о край стола. Дышать было тяжело, и хоть мальчишка не был лучшим в плане минета, один вид сосущего мой член парня, плотно засевшего в моём сердце ещё пять лет назад, срывал крышу, заставляя думать о толстой старухе Дельфине-жене одного из моих приближенных, о слякоти за окном, о письме от короля близлежащих земель, с которыми мы долгое время не могли уладить конфликт-обо всем отвлеченном, только бы не о сводящих с ума губах. Перехватив ствол у основания и чуть сжав, он с глухим чпоком выпустил головку из горячего рта и сразу же подул на неё, поцеловав маленькую дырочку уретры,- Черт, никакие французские члены не сравнятся с твоим. Произнесённые слова разозлили настолько, что идея разложить мальчишку на столе без подготовки, отключив на время настойчиво шепчущую совесть, показалась не такой уж и плохой. Похотливый взгляд мальчишки лишь подстегивал к этому, но вся эта спесь, аура ложной похоти, казались ничем, по сравнению с нежным грустным взглядом. Тонкая ниточка однажды увиденного выражения глаз держала не хуже толстой собачьей цепи. Мальчишка встал и высунул язык, проведя по нему указательным пальцем. Густая слюна тянулась, провисая, но не разрываясь. Смотря ему прямо в глаза, я приоткрыл рот, впуская пахнущий собственной спермой палец внутрь на фалангу, и втянул щеки, чтобы создать нужное давление и обволакивать со всех сторон. Мальчишка завороженно смотрел на мой рот и раз за разом исчезающий в нем палец. Подобное унижение, добровольное перекладывание главной роли на едва знакомого, но уже горячо любимого человека, распаляли настолько, что кружилась голова, и дыхание становилось рваным. -Император сосёт мой палец.- Мальчишка улыбнулся и надавил подушечкой на мой язык,- я просто обязан рассказать об этом отцу. Вряд ли он мне поверит, конечно, но зерно сомнения... А можешь так же, только с моим членом?- внезапно сменил он нить разговора. Я выпучил глаза, застыв с половиной фаланги во рту, и громко расхохотался, выпуская его блестящий от слюны палец. Пульс, несмотря на забавное выражение лица мальчишки, ускорился, зачастил. Желание обнять этого прямолинейного юношу боролось с желанием немедленно выполнить его просьбу. -Я сделаю тебе кое-что не менее приятное. Развернись,- успокаиваясь, сказал я. Мальчишка покорно повернулся ко мне спиной. Я взял его руки в свои ладони, прижимая кисти внутренними сторонами к гладкой лакированной поверхности стола. Подойдя вплотную, я глубоко вдохнул его запах, щекоча носом влажный затылок, нетерпеливо оттянул край плотных панталон, тут же ныряя в них трясущимися от возбуждения руками. Нащупав горячий и заинтересованно поднявшийся член, я несколько раз погладил твёрдую плоть кончиками пальцев, сжав напоследок в ладони некрупные гладкие яйца. Мальчишка громко застонал, опрокинув голову на свои сжатые кулаки. Он загнанно дышал, иногда громко сглатывая, и что-то неразборчиво шептал себе под нос. Спустив панталоны до колен, я медленно провёл ладонью по его узкой напряженной спине, с нажимом надавив на поясницу. Мальчишка прогнулся сильнее, выставив назад небольшую округлую задницу. Светлый детский пушок начинался на копчике, плавно перетекая в расщелину между ягодицами, и почему-то наличие ещё совсем мягких волосков вызвало новый прилив беспричинной нежности. -Долго смотреть будешь?- ворчливо спросил мальчишка, нетерпеливо крутя задницей. По тяжелому дыханию и красным щекам можно было легко догадаться, что он на грани,- Сделай уже что-нибудь,- плаксиво сказал он, снова утыкаясь носом в свои сомкнутые руки. Придерживая мальчишку на месте ладонью, я нежно гладил его ягодицы, иногда кончиками пальцев проходясь между половинками. Дождавшись очередного несдержанного вздоха, я резко, без предупреждения, ударил по маленькой вертлявой заднице, от чего мальчишка взвился, почти взлетел над столом, испуганно вскрикнув. -Ты хоть предупреждай!- Он осуждающе глянул на меня, пытаясь успокоиться и выровнять убыстрившееся дыхание. Я обезоруживающе ему улыбнулся, любовно поглаживая пострадавшую часть тела. Напоследок медленно поцеловал красный след, чуть прикусив нежную кожу под ягодицей. Разведя половинки в стороны, я с оттягом лизнул испуганно сжатую от такого события дырку, пытаясь действиями языка немного расслабить мальчишку. Мальчишка расслабляться не хотел, он лишь ещё сильнее сжался, рукой пытаясь отодвинуть мое лицо от своего стратегического места. -Ч..что ты делаешь?-Он посмотрел на меня затравленно и смущённо, полыхая маковыми ушами,- мне так не нравится. Не делай так больше. Я отрицательно покачал головой. Будто он действительно сейчас мог бы меня остановить. -Я же обещал сделать тебе приятно.- Я широко улыбнулся ему и поцеловал в сжатое кольцо мышц,- расслабься, малыш, и получай удовольствие. Пока Император в настроении. Мальчишка несколько секунд пристально смотрел мне в глаза, а потом, сдавшись, с громким тяжёлым вздохом опустил голову на стол, подложив под щеку ладонь. Я хмыкнул, одобрительно похлопав по откляченной заднице. Несколькими широкими мазками прошёлся по шву до копчика с нежным светлым пушком, языком погладил выпирающую косточку. Руки немного подрагивали. Я никогда и никому не делал чего-то подобного-считал слишком интимным, будто обязывающим к чему-то большему, чем просто секс. Однако мальчишку ласкать хотелось до одури, чтобы подвывал на одной ноте, и терся чувствительным членом о край одежды, сходя с ума от каждого моего поцелуя. Хотелось втиснуться кончиком языка в расслабленную дырку, поборов лёгкое сопротивление мышц сфинктера, просунуть следом пальцы, разведя их ножницами так, чтобы было видно слизистую прямой кишки. Немного поводить пальцами туда-сюда, растянув узкий проход, а потом засадить одним движением до основания, чтобы яйца шлепнулись о чужую промежность, и звезды перед глазами сложились в созвездия. -Хватит,- прохрипели сверху,- я сейчас кончу. -Кончай,- сказав это, я просунул руку между его чуть расставленных ног. Обхватив колом стоящий член, я несколько раз спешно вздрочнул мальчишке, отчего он застонал ещё громче и, судя по звуку, смял в руках разбросанные по столу бумаги,- кончай, ну, давай же,- шептал я сквозь короткие поцелуи, приходящиеся то на выпирающие позвонки, то на ямочки на пояснице. Буквально через несколько секунд мальчишка конвульсивно дернулся пару раз, зажимая мою руку между сведённых вместе бёдер, и с громким стоном кончил. О последнем я догадался по тому, как легко заскользила ладонь по чужому члену. -Боже.- Мальчишка коротко дышал через рот, смотря на меня из-под ресниц. Красный, как мак, и до жути довольный,- Император лизал м... -Да-да, император вылизал тебе дырку. Отцу говорить об этом не обязательно.- Я устало прислонился лбом к его ягодице. Член стоял, упираясь в плотную ткань рубахи. Кончить хотелось неимоверно, но пугать только доверившегося мне мальчишку не хотелось ещё больше. Стараясь сделать это как можно незаметнее, я обхватил пальцами почти готовый к разрядке член, сразу начиная дрочить. Было немного больно, но я, закусив губу, старался не обращать на это внимание. Главное сейчас-быстрее кончить, и остаться при этом незамеченным. Но не успел я сделать и пары движений, как мою руку буквально содрали с исходящей смазкой плоти. -А вот это уже моё дело,- мальчишка сдавленно хмыкнул. Придержав ствол у основания, он широко раздвинул бёдра и направил головку в себя. Закусив край нательной рубашки, он старался не издавать болезненных стонов, но его выдавали сдвинутые к переносице брови, лёгкая дрожь, капельки пота, катившиеся тонкими полосками с висков. Впустив в себя член почти на половину, он остановился, чтобы перевести дух. Край зажатой в зубах ткани выскользнул из его рта, но он даже не обратил на это внимания,- черт, я же готовился,- он расстроенно закусил губу, стараясь сесть как можно глубже. Когда первая капля слезы расчертила его щёку, я не выдержал и сжал ладонями его талию, не позволяя продолжить мучение. Ему должно быть хотя бы приятно-вот единственное, что я понимал своим поплывшим разумом. Перемежая короткие осторожные толчки с поцелуями в шею, лопатки, я шептал ему всякие нежные глупости, за которые, я это знал, в будущем мне будет очень стыдно. Но молчать сейчас мне не хотелось, поэтому я сжимал в объятьях стройное тело, толкался в уже почти свободно принимавшую дырку, и, хоть мальчишка и не мог вобрать член на всю длину, мне все равно было до невозможности хорошо. -Сейчас,- предупредил я нас обоих. Перед глазами маячил потный затылок, в который на пике блаженства я и впился зубами. Мозг на несколько секунд отключился. В ушах громко стучала кровь. Чей-то стон постепенно смешался с моим тяжёлым сопением. Сил разжать зубы и выпустить нежную кожу не было. Перед глазами стояли уже не звезды и не созвездия, а кометы, стайками летающие по тёмному небу. По ощущениям прошло не меньше часа. Реальный мир стал постепенно вклиниваться в подернутый лёгкой дымкой разум. Боль от затёкшей ноги стала проявляться всё явственней. Выскользнув из расслабленного тела и наскоро обтерев себя чистым краем рубашки, я поднял на руки расслабленного сонного мальчишку. Посмотрев на меня осоловелым расфокусированным взглядом, он пьяно улыбнулся и уткнулся носом мне в подмышку. -Спать с тобой травмоопасно,- прошептал он. Только сейчас я заметил его покрасневшие колени, стёртые о жесткую ткань ковра. -Прости меня, солнышко,- виновато протянул я. Внезапно стало стыдно за то, что так быстро сорвался, наплевав на собственные заверения о неправильности подобной связи. Твёрдый в своих решениях император, как же. Знал бы кто из придворных, что у знаменитого своим железным характером монарха так быстро сорвёт крышу при виде столь желанных зелёных глаз. Положив мальчишку на затянутую жаккардовым покрывалом кровать и взбив несколько слежавшихся подушек, я сел в изголовье чуть просевшего под моим весом ложа. Прямой взгляд светлых глаз неотрывно следил за каждым моим действием. Взглянув на кое-как натянутые панталоны, помятую сбившуюся на животе рубашку, так и не снятые розовые туфли, я испытал запоздалое смущение. Улыбка не спешила сходить с моего лица. Чувства к этому утомленному сонному мальчишке разрастались в моем металлическом сердце, как химическая коррозия. -Я завтра возвращаюсь в Англию, -внезапно разрезал уютную тишину юношеский голос. Хриплые нотки вызвали табуны мурашек по всему телу. Топ-топ-топ. По рукам и предплечьям. Я нахмурился и посмотрел на мальчишку вопросительно. -Я думал, ты окончательно вернулся. Мальчишка повернулся ко мне лицом, молча посмотрев мне в глаза. Плохо скрываемая нежность плескалась где-то совсем неглубоко в светлых радужках. -Ну, мне ещё пару месяцев учиться, -протянул он с намёком. Я притянул его ближе к себе, утыкаясь носом в изгиб шеи. В таком полулежащем положении спина наверняка быстро начнёт затекать, но кого это сейчас волнует... -Пару месяцев, -повторил я глухо, -что ж, это недолго. Я подожду. Мальчишка кивнул мне в плечо и громко вздохнул. Прочертил на моем предплечье одни ему известные символы. Я надеялся, что он старательно вдавливал пальцами признание в чистой и светлой любви, а не заклинания по призыву демонов. Хотя, если учесть его характер... -Иди. Тебя наверняка уже все потеряли, -сказал мальчишка, поймав мою руку, поглаживающую его оголенную поясницу. Я с трудом приподнялся и расстроенно кивнул. Не согласиться с правдивостью его слов было нельзя. -Да, я пойду, -протянул я с неохотой. Желание вытянуться рядом с соблазнительным телом никак не уходило.-Но знай, что я делаю это только из чувства долга. Мальчишка усмехнулся и, приподнявшись на локтях, смазано поцеловал меня в щёку. Коснулся только, а у меня почти колени заломило. -Иди давай.-Мальчишка отвернулся и зарылся носом в подушку, а я ещё раз глубоко вздохнул и пошёл к двери. Когда за моей спиной глухо хлопнули двери, я уже успел всё обдумать и даже вынести решение. -Пару месяцев...-прошептал я себя под нос и широко улыбнулся. Помнится, Английский монарх уже раз шесть приглашал меня и мою свиту посетить его дворец. Понятное дело, для решения важных политических вопросов... И, думаю, сейчас мне как никогда хочется взглянуть на Виндзорский замок.